AskizON

AskizON

Хакасы (хоорай) - культура и быт конца 19 - начала 20 веков
 

 
 Современный герб Республики Хакасия

 

 Каменные личины Окуневской культуры 2 тыс. до н.э. М. Тутарков, 2003 г.
Хакасы (самоназвание — «тадар», историческое имя - «хоорай») — тюркоязычный народ, в основном проживающий на территории Хакасской республики. Численность их по данным Всесоюзной переписи населения 1989 года составляла 80328 человек.
Хакасы разделяются на четыре группы: качинцев (хааш, хаас), сагайцев (сагай), кызыльцев (хызыл) и койбалов (хойбал), каждая из которых (за исключением койбалов) имеет свой диалект. Койбалы почти полностью растворились среди качинцев и сохранили свое этническое самосознание только в д. Койбалы Бейского района. Хакасское население таежной долины р. Матур и верхнего Таштыпа говорит на шорском диалекте. Сами себя они считают сагайцами, но последние противопоставляют их себе и называют «чыстангас» («таежные асы»),
В царской России хакасы, как и ряд других тюркских народов, именовались татарами. Даже в научной литературе хакасов называли минусинскими, ачинскими, абаканскими татарами. Двухвековое управление русской администрации содействовало закреплению слова «татар» (в форме «тадар») в сознании народа. Термин «хакас» для обозначения коренного населения Хакасско-Минусинского края официально принят в первые годы Советской власти. Он заимствован из китайских источников. В китайских летописях 9— 10 в. в. формой «хя-гас» передавалось звучание имени енисейских кыргызов. Принятый этноним отождествлял современное население долины Среднего Енисея с кыргызами и способствовал политическому возрождению хакасов.
 

Первый хакасский профессор Н.Ф. Катанов. Фото 1909 г.

Канжульский перевал, вид с вершины, 15 км.от Абазы. Таштыпский район. Порошина Л.И. 2003 г.
В русских документах 17 — 18 в. Хакасия называлась «Кыргызская земля» или «Хон-горай». Фольклор хакасов сохранил термин «хоорай» как старинное самоназвание. Он, несомненно, восходит к первоначальной основе «хонгорай», этимологию которой еще предстоит выяснить.
По антропологическому типу хакасы принадлежат к переходной расе южно-сибирского типа; при этом явны следы европеоидной примеси. В героических сказаниях, сложившихся, вероятно, в эпоху позднего средневековья, внешний вид хакасских богатырей рисуется следующим образом: «обладающие белой кожей лица с черными черемуховыми глазами и круглой головой».
Хакасский язык относится к уйгуро-огуз-ской группе тюркских языков. Он составляет особую хакасскую подгруппу, куда входят близкородственные языки фуюйских кыргызов и сары-уйгуров Китая, а также шорцев и северных алтайцев. Географическое положение Минусинской котловины, окруженной малопроходимыми Саянскими горами, и местонахождение хакасов на северной периферии тюркского мира способствовали изоляции хакасского языка от сильного влияния южных соседей и консервации словарного состава. Хакасы к началу 20 века полностью (свыше 95 %) сохранили родной язык. Однако после Октябрьской революции при коммунистическом режиме пошел заметный процесс обрусения, и к 1989 г. хакасским языком владело уже 76 % хакасов.

Река Енисей. Порошина Л.И. 2003 г.
Хакасия (территория 62 тыс. кв. км.) является частью Саяно-Алтайского нагорья. Поэтому хакасы считают себя «горным народом». Согласно мифическим представлениям, их далекий предок женился на дочери горного хозяина— «таг ээзи», от них и произошел местный люд. Через Минусинскую котловину протекает одна из великих рек мира — Енисей, именуемая по-хакасски «Ким». Этот гидроним известен по письменным источникам с 6 в. н. э. Саянский хребет получил свое русское наименование в 18 в., когда Россия вступила в контакт с народами Южной Сибири. Название хребта восходит к хакасскому термину «соян» — тувинец и в переводе обозначает «Тувинские горы». В памятниках древнетюрской письменности Саяны назывались «Когмен». Данный топомоним до сих пор сохранился в форме «Койпен» (буквы «м» и «п» чередуются в хакасском языке): на древнем пути из Тувы в Хакасию по р. Аны находится снежный пик Койпен-тасхыл. Удержавшееся в народной памяти древнетюркское название Койпен — Когмен свидетельствует о культурной преемственности, соединяющей хакасов с древними обитателями Саяно- Алтая.
Среди снежных пиков Западных Саян выделяется величественный пятиглавый Борус — священная для каждого хакаса горная вершина. Как гласят предания, в далекие времена жил вещий старец Борус, который предвидел надвигающийся всемирный потоп. Он соорудил корабль, куда посадил всех зверей и птиц. Лишь мифический зверь «аргылан» и птица Гаруда отказались сесть на него, рассчитывая на свои силы. Но на 39 день птица Гаруда не выдержала, села на голову «аргылана» и они оба утонули. С тех пор, говорят, эти мифические чудовища вымерли. Когда вода стала убывать, Борус пристал к показавшейся суше. Это и была та самая вершина Саянского хребта, которую в честь хакасского Ноя назвали Борусом. От Бо-руса родились сыновья, ставшие родоначальниками хакасских племенных групп.
Минусинская котловина входит в зону древних цивилизаций Центральной Азии. На ее территории учтено более 30 тыс. археологических памятников, относящихся к различным культурам. Письменная история народов Южной Сибири прослеживается с гуннского времени (3 — 1 в. до н. э.). В 6 в. н. э. в долине Среднего Енисея возникло Кыргызское государство, которое просуществовало вплоть до монгольского завоевания. Одним из достижений его культуры было создание рунической письменности. До наших дней сохранились сотни надписей, вырезанных на скалах, возвышающихся на берегах Енисея, и на намогильных плитах в степях Хакасии и Тувы.
 

 
 Верхне-Биджинский чаа-тас. Федоров Н.В. 1910 г.
 В 1207 г. Кыргызское государство пало под ударами отрядов конницы Чингисхана и было включено на правах «тумена» (т.е. области) в состав Монгольской мировой державы. В XIII — XIV вв. чингизиды, в целях усмирительной политики, часть кыргызов пересели на территорию Маньчжурии, а в степные просторы долины Среднего Енисея перебросили некоторые монгольские племенные группы — туматов, кереитов, ордутов, меркитов. После падения монгольской династии Юань в 1368 г., начался процесс освобождения народов Саяно-Алтая от тяжелого бремени, сопровождавшийся формированием современных тюркоязычных этносов, получившихся с легким привкусом монгольских элементов.
Для создания антимонгольской военнополитической силы кыргызы объединились с ойратами, отодвинутыми на обочину монгольской истории. Их правители не получили легитимную власть, ибо не относились к чингизидам. В 1393 г. на Саяно-Алтае образуется коалиция, получившая название «дурбен ойрат» — четыре ойрата, куда вошли четыре группировки — олеты, багатуты, хойты и кэргуты. Под именем «кэргут» выступал этноним «кыргыз», представленный в монголизированной форме. Память о бывшем ойратском союзе до сих пор жива среди хакасского населения. Некоторые сеоки, ведущие свое происхождение от западных монголов, называются ойратскими. Например, ойрат хыргыс, ойрат хасха, паратан хыргыс, паратан хасха.

В 1399 г. предводитель кыргызского тумена в Ойратской федерации Угечи-Кашка для поднятия политического статуса народа и во имя возрождения древнего государства, решил учредить новое официальное название своего владения. Различные племенные группы долины Среднего Енисея были объединены в единый этнополитический союз Хонгорай. Согласно исследованиям тюркологов, слово «хонгорай» восходит к географическому обозначению горно-степных просторов Минусинской котловины. В эпоху позднего средневековья, при возрождении кыргызской государственности, имя «Хонгорай» стало политическим знаменем, под которым объединились различные по происхождению и социальному положению, но единые по совместному проживанию этнические группы. Среди новорожденного хонгорского этноса (по- хакасски— «хоорай») ведущую роль заняли потомки кыргызских родов.

 Первый герб Республики Хакасия. Автор В.Я. Бутанаев. Художник В.Ф.Лагодич.
 В XVII веке Хонгорай разделялся на четыре княжества — «улуса»: Алтысарский, Исар-ский, Алтырский и Тубинский, составлявших единое политическое пространство. Государственная власть сосредотачивалась в руках военно-аристократической верхушки, что было вполне закономерно для кочевого сообщества. Правительство выполняло главную свою задачу: защищало интересы улусов как от посягательств извне, так и изнутри.
 Для решения государственных дел собирался большой съезд («чыын») представителей всех хоорайских княжеств. Например, на съезде 1627 г. присутствовало 700 человек. Решающий голос принадлежал князьям из кыргызского рода. В общественной жизни Хонгорая пережитки патриархально-родовых отношений сочетались с классовой дифференциацией. Представителями правящего класса выступали «чайзаны», а эксплуатируемый класс составляли «харачи» — «чернь». Важное значение придавалось происхождению человека и статусу его рода.
Для укрепления политического строя «чайзаны» содержали чиновничий аппарат. Чиновники носили монгольский титул «тузумер». Во главе княжества стояли беги, при которых находились «яргучи», осуществлявшие высший суд по нормам обычного права. Исполнителем княжеских приказов и сбором ясака занимались «чазоолы» («есаул»). В ведении каждого «чазоола» находилось примерно 40 юрт. Для записи собранного ясака использовались деревянные бирки, где наносились особые знаки, напоминавшие римские цифры. Специальные цифровые знаки существовали для единицы (I), пятерки (/), десятки (X), пятидесяти (˄), ста (Ж), пятисот (˄˄) тысячи (*). Они бытовали вплоть до наших дней. Например, чтобы обозначить число 1666 изображали знаки: *˄˄ж˄х/ I
Опорой княжеской власти служили дружины («хозон»), состоявшие из батыров. По данным хакасского фольклора, у каждого «бега» насчитывалось до 40 «батыров». В русских документах они отождествляются со «служивыми людьми». Во времена военных действий «батыры» выступали предводителями боевых отрядов и ополчений, набранных из «улусных людей». В 17 в. Хонгорай мог выставить до 3 тыс. воинов.
В 1703 г. джунгарский хан Цэван Рабдан, используя свое военно-политическое преимущество в Южной Сибири, под военным конвоем переселил к своей ставке около 15 тыс. хонгорцев. Это событие коренным образом изменило политическую, этническую и демографическую ситуации на Саяно-Алтае. Осиротелый Хонгорай едва ли насчитывал 5-6 тыс. человек. Среди местного населения усилилось стремление к принятию русского подданства. 20 августа 1727 г. по Буринскому пограничному трактату, заключенному между Россией и Китаем, территория Хонгорая была присоединена к Российской империи. С этого времени название Хоорай — Хонгорай исчезает из политической жизни Южной Сибири и Центральной Азии.

Приготовлениек свадьбе — забой коня Картин улус. Харчевников А.В. 1930 г.

Согласно реформы М. Сперанского, 1822 г. Хакасия была включена в состав новообразованной Енисейской губернии. Разрозненные землицы и волости хакасов были объединены в четыре степных думы; Кызыльскую, Качинскую, Койбальскую и Сагайскую. Думы в общих чертах совпадали с территориями бывших хонгорайских княжеств.
В 1893 г. степные думы были преобразованы в инородческие управы, а в 1913 г. в итоге реформы Столыпина они были упразднены, и хакасские административные единицы стали называться волостями. Национально-освободительное движение за восстановление государственности, вспыхнувшее во время революции 1905 г., добилось учреждения Хакасского уезда только к 1923 г. В1930 г. хакасский народ получил свою автономию. 3 июля 1991 г. Верховный Совет России принял закон, согласно которому Хакасская автономная область в существующих границах преобразована в Хакасскую республику. Хакасский народ восстановил свою былую государственность.
Процесс формирования хакасского этноса растянулся во времени и объединяет несколько последовательно сменявшихся этапов, различных по своей продолжительности. Первоначальный или кыргызский этап связан с периодом существования Кыргызского государства (6— 13 вв.). Енисейские кыргызы, один из древних народов Центральной Азии, стали предками не только хакасов, но и тянь-шаньских кыргызов и частично рассеялись среди многих скотоводческих народов Саяно-Алтая. Хонгорайский этап охватывает время этно-политического союза Хонгорай (14—18 вв.), когда сложилась основа хакасского народа. Новый, или российский этап, начался после присоединения хакасов к России; в этот период в основном завершилась их консолидация (18— 19 вв.). В советский период создались условия для дальнейшего развития хакасского этноса.
Современные знания о культуре хакасского народа невозможно представить без работ таких достойных исследователей в области тюркологии и этнографии, как В. В. Радлов, Н. Ф. Катанов, С. Д. Мойнагашев, Л. П. Потапов, Ю, А. Шибаева и другие. Собранные многими учеными сведения дают на сегодняшний день достаточно полное представление о традиционной культуре хакасов.

Хакасы перед поездкой на охоту. Головине, к. XIX в-н.ХХв.

Исконным занятием хакасов было скотоводство полукочевого типа, максимально приспособленное к местным природным условиям. Разводили большей частью лошадей, крупный рогатый скот и овец. Этих животных пасли отдельными стадами, поэтому хакасы называли себя «трехстадным народом». Лошади хакасов были представлены «киргизской» породой, выведенной столетия назад обитателями степей, простирающихся в бассейнах Абакана и Енисея. Табуны паслись круглый год в степи и горах на подножном корму. Во время снежной зимы лошади способны копытами разгребать снег (тебеневать) и доставать корм из-под сугроба до полуметра. Большой урон хозяйству приносили ранние весенние оттепели, после которых снег или земля покрывались ледяной коркой. К весне лошади настолько ослабевали, что не в силах были тебеневать. Истощенный за зиму скот носил название «кȍдiрткен мал», т. е. скот, который надо поднимать. Хакасский обычай требовал, чтобы каждый, проходящий мимо обессиленного животного, дал ему корм и помог подняться.
 

 
 Типы хакасских строений -восьмиугольная юрта бая Григория Чаркова. Островских П.Е. 1894 г.
 Крупный рогатый скот летом был под присмотром пастухов. Зимой коров помещали в теплые хлева, а телят — в обмазанную кизяком клетушку «кирпе». Весной, когда еще не появилась зелень, коров выводили пастись на прошлогоднюю отаву, а осенью выгоняли т острова кормиться сухой травой. Доение осуществлялось подсосным способом: сначала к корове на короткое время подпускали теленка, а затем, ухватив его за ошейник, отводили от коровы и привязывали к специальной привязи («чиле»). После этого приступали к доению. При гибели теленка из его шкуры делали чучело «тулуп», которое при доении ставили перед коровой. Корова облизывала его, принимая за живого теленка, и давала молоко. Чтобы телята не сосали вымя матери во время пастьбы, им на морду прикреплялась деревянная дощечка «тыбых» или четырехугольная рамка «морхах». Упрямого и непослушного теленка, который постоянно убегает, связывали за ошейник и за хвост со смирным собратом. Такой способ усмирения назывался «хозахтаан пызо».
 Лошадей и коров называли «крупным скотом» («чоон мал»). Если крупный скот достигал количества 100 голов, то в разговоре употребляли выражение «множество скота». Его хозяин слыл баем.
Местная порода овец с плотной шкурой и жесткой черной шерстью была хорошо приспособлена к суровым зимним условиям Хакасии. Отары овец круглый год держались на подножном, корму. Обычно отара, сдаваемая чабану, насчитывала до тысячи голов. Семьи одного селения («аал»), у которых было немного скота, объединяли свои усилия по выпасу овец и пасли сборное стадо по очереди («теес»). Каждый хозяин ставил на ушах овец свои знаки собственности — метки («ин»). Хакасами была выработана специальная система, насчитывающая более 15 названий различных меток.
Разведением коз хакасы практически не занимались, чему способствовало и суеверное предубеждение: коз считали скотиной, которую создал бог подземного царства Эрлик-хан. Верблюдоводство прекратило свое существование в 18 в., вероятно, в связи с закрытием торговых путей в Центральную Азию и сокращением расстояния перекочевок.
В условиях полузасушливых степей Минусинской котловины для скота требовались перекочевки на сезонные пастбища. В первой половине 19 в. байские хозяйства меняли кочевья четыре раза в год, бедные не больше двух. Перекочевки со скотом совершались по давно выработанному маршруту. Вплоть до 19 в. все имущество перевозили вьюком на конях или грузили на волокуши. Например, чтобы перевезти одну юрту с покрывающими ее войлоками требовалось от трех до шести коней.
 

 
Орешков Леонтий Пилатович - охотник, 86 лет. Сагаец. Синявинский улус. Харчевников А.В. 1930 г.
 В 18— 19 в. в. значительное место в хозяйстве хакасов занимала охота. Она была чисто мужской профессией. Женщинам даже не разрешалось прикасаться к оружию. Таежничать уходили обычно артелями («аргыс») в 4 — 5 человек, которые жили в одном балагане («одаг»). Запас продовольствия был общий, но порох и свинец у каждого свой. Согласно обычному праву, всю добычу артели после охоты делили между собой поровну («тин улес»).
 По представлениям хакасов, таежные звери представляли скот «горных духов-хозяев». Охотники по вечерам в балагане обязательно играли на двуструнном инструменте «хомыс» и рассказывали сказки. «Горные хозяева» любили слушать музыку и за предоставленное удовольствие посылали добычу.
Охота была суровым и нелегким трудом. Недаром хакасы сложили пословицу: «Силы женщины забирают дети, силы мужчин забирает тайга».
Зарождение у предков хакасов плужного земледелия со сложными ирригационными системами относится к периоду кыргызского государства. После монгольского завоевания произошел упадок земледельческой культуры. Ко времени присоединения Хакасии к России земледелие сохранилось только в подтаежных районах и было подсечно-мотыжного типа. В 18 в. основным земледельческим орудием служил «абыл» — вид кетменя, массивная железная лопата с насаженным под углом черенком. «Абылом» вскапывали участки, расположенные на южных склонах холмов. Эти пашни не требовали полива — весной было много влаги от тающего снега. Кроме того, на солнечной стороне быстрее вызревали хлеба. За день сильный человек вскапывал «абылом» один загон (40 х 5 саженей), где можно было засеять один пуд ячменя. В начале 19 в. в связи с возрождением поливного земледелия на смену «абылу» пришла соха — «салда», и для пашен стали выбирать пойменные места.
Пахать хакасы начинали в мае. Время вспашки определяли народным способом. Проделав борозду вокруг загона, мужчина садился на вспаханную землю и закуривал трубку. Если за время ее выкуривания нижние оголенные части тела не замерзали, значит, земля теплая и годна для сева.

 

Приготовление талкана. Чаптыковский улус. Харчевников А.В. 1930 г.
В посевную страду хакасы придерживались различных суеверных обычаев. С первого дня работы на пашне лицо не умывали, иначе можно смыть счастье. Запрещалось спать вместе с женой, иначе посев будет с сорняком. Нельзя было делать «талкан» (толокно), иначе зерно будет с сажей и т. д. После завершения посевной в поле организовывали «урен- хурты» — праздник убиения земляного червя, неизвестный другим тюркоязычным народам. Земледельцы окропляли засеянные пашни хлебным вином, сделанным из остатков зерна, и просили землю оградить молодые побеги от вредителей и дать хороший урожай. Бытование своих собственных обрядов говорит о древности земледельческих традиций у хакасов.

Еще в 18 в. рыболовство было распространено только у кызыльцев и подтаежных сагай-цев, а в степных районах Хакасии не практиковалось. Согласно хакасскому фольклору, предки испытывали отвращение к рыбе и, чтобы пользоваться питьевой водой из рек, проводили специальные каналы. До сих пор среди степного населения рыбу иносказательно называют «суг хурты» (речной червь). Но в 19 в. рыболовство прочно вошло в быт различных групп хакасов. Древние традиции скотоводов изменились, хозяйство стало более комплексным.
Основными видами поселений были аалы — полукочевые объединения нескольких домохозяев, как правило родственных между собой (10— 15 юрт). К1917 г. насчитывалось приблизительно 520 аалов. Они обычно назывались по фамилии или имени зального старшины. Если на его место выбирался другой, то менялось и название поселения.

В 18 — 19 вв. хакасы жили в переносных каркасных юртах. Их стены состояли из раздвижных решеток— «тирме» (отсюда происходит русское слово «тюрьма») и дверной рамы, а купол образовывался жердями «ух», привязанными нижними концами к решеткам; верхние концы вставлялись в обод дымохода («хараачы»). Одно звено решетки «тирме» делалось из 20— 30 перекрещенных планок, скрепленных между собой сыромятными ремешками из конской кожи. Средняя юрта состояла из шести «тирме». Летом юрту покрывали берестой, а зимой— войлоком. Войлочное покрытие («сабах») укрепляли волосяными арканами. Хакасская войлочная юрта и ее убранство были полностью приспособлены к образу жизни номадов.
С середины 19 в. в Хакасии получили распространение дома, сложенные из бревен, но повторявшие очертания юрты, а потому называвшиеся «деревянными юртами» («агас иб»). Они были шести-, восьми-, десятиугольными, а у баев— двенадцати- и даже четырнадцатиугольными. Крыша их обычно покрывалась лиственничной корой. В 1840 г. в Хакасии насчитывалось 3073 войлочных и 890 деревянных юрт. В 1890 г. было уже 4047 деревянных юрт и 4939 домов. В связи с переходом на оседлый образ жизни хакасы со второй половины 19 в. стали строить русские дома, которые в начале 20 в. вытеснили традиционные жилища. В настоящее время деревянные юрты сохранились только в селениях долины р. Абакана в качестве летних кухонь. Давно нет берестяных юрт, которые радовали глаз путника в просторных степях. Что же, во всем мире на место старого приходит новое, так было всегда. Однако сегодняшние хакасские «аалы» удручают своим серым видом и полным отсутствием садов в усадьбах. Традиционная материальная культура канула в прошлое, не получив взамен достижения передовой культуры.

Группа хакасов -тубинцев. Капчальский улус по р. Биря. Федоров Н.В. 1910 г.
Народный костюм хакасов за долгое время своего развития впитал в себя обычаи и моды разных эпох. Он не похож на одежду соседних народов Южной Сибири (хотя, конечно, есть и некоторые общие элементы) и отличается национальным своеобразием.
 

 Девушка - качинка, 21 год. Сеок паратан. Улус Ильи Ивановича Райкова на р. Абакан. Островских П.Е. 1894 г.
 Основным видом нательного белья служили у мужчин рубаха («ир когенег!), а у женщин — платье («ипч! когенег!). Обычно они шились из хлопчатобумажных тканей (праздничные — из шелка). Мужская рубаха своим покроем напоминала женское платье, но была намного короче и без клиньев посередине спинки. Она кроилась с разрезом на груди и отложным воротничком, застегивающимся на одну пуговицу. Спереди и сзади ворота делались складки, благодаря чему рубаха была очень широкой в подоле. Объемные рукава заканчивались узкими обшлагами. Полики, обшлага и подол женского платья делались из другой ткани. С особенностями одежды было связано немало народных воззрений. Так, на шве рукава под мышками и над обшлагами оставляли полоски, называемые «хут сыынчан»— место притяжения души [человека]. Надо отметить также особое отношение хакасов к пуговицам («мар-ха») и воротнику («мойдырых»), считавшимися хранителями души человека. При продаже одежды полагалось отпороть пуговицы, иначе вместе с ними уйдет счастье.
 

 
 Федор Чарков, сеок туба-кыргыз, 22 года, Качинец. Островских П.Е. 1894 г.
 Поясная одежда хакасов состояла из нижних («ыстан») и верхних штанов («чанмар»). Эти названия были известны и некоторым другим тюркским народам. Повседневные мужские штаны шились из темной хлопчатобумажной ткани, а праздничные — из плиса. Женские панталоны «субур» обычно шились из синей дабы.
 Баи любили носить халаты. Мужской халат («чимче»), как и любая другая мужская верхняя одежда, обязательно подпоясывался кушаком «хур», концы которого завязывались и свисали спереди. С левой стороны кушака прикреплялся нож в деревянных, орнаментированных оловом ножнах, а за спиной привешивалось на цепочке серебряное огниво. Трубки («ханза») вместе с кисетом мужчины носили в кармане, а женщины — за голенищем сапога.
Хакасские трубки инкрустировались оловом или серебром. Подобный способ украшения не типичен для других народов Саяно-Алтая, Кроме хакасов, он характерен только для северных кетов. Такое совпадение следует расценивать как одно из свидетельств их связей в прошлом.
Замужние женщины поверх праздничного костюма (халатов и шуб прямого покроя) обязательно одевали своеобразную безрукавку «сегедек». Девушки и вдовы не имели права носить подобный наряд.
По праздничным дням молодые женщины одевали распашной кафтан «секпен» или «хаптал» из тонкого черного сукна. Воротник покрывался красным шелком или парчой. Обшлага рукавов шились из черного бархата или плиса и украшались шелковыми узорами. Обшлага обычно делались со скошенным выступом в форме конского копыта. Такая форма носит название «омах». Считалось, что скошенные обшлага удобны для благопристойного поведения: стыдливые девушки прикрывали ими лицо от назойливых взглядов парней.
Зимой хакасы носили овчинные шубы — «тон». Вероятно, в более ранние времена шуба служила одеждой для всех времен года. Многие бедняки ходили в шубах и летом; в жару руки вынимали из рукавов, и шуба спадала с плеч, полностью обнажая торс; при этом она прочно держалась на кушаке. Такая мода была известна всем народам Южной Сибири.

Старик - сагай с традиционным ножом «пычах» в ножнах на левой стороне кушака. Камышта. Федоров Н.В. 1912 г.
 Немало работы воображения разных поколений ушло на поиски эффектных форм выходной женской одежды. Народный вкус удовлетворился, в частности, парадным видом шубы «купейке», покрытой черным плисом. Ее полы внизу обшивались меховой опушкой «хума», составленной из передних лапок белок и соболей, нашитых в два ряда. На одну опушку уходили до 300 лапок зверьков. По внешнему краю «хума» отстрочивалась черной мерлушкой. Такая оторочка— «чылбых» присуща только для женской одежды. Над меховой опушкой нашивалась широкая кайма из шелка или парчи. Обшлага рукавов делали из меха выдры. Спинка «купейке» украшалась вышивкой.
 
Сложилась и парадная одежда для свах — шуба «идектiг тон», украшенная на груди несколькими рядами радужной каймы «чеек». Свадебная шуба отличалась своеобразным перехватом подола, откуда и получила название «идектiг» (с подолом). Подол на уровне колен, с боков и сзади простегивался девятью, одиннадцатью или тринадцатью рядами ниток. Получались сборки. Нижняя часть шубы, покрытая складками, образовывала подобие юбки. Ходить в свадебной шубе было неудобно, т. к. шаг сдерживался перехватом подола, но она хорошо сохраняла тепло. Поверх ее обязательно одевали безрукавку «сегедек».
Праздничной обувью служили нарядные сапоги «саллыг ȍдiк» на низком каблуке и с толстой многослойной подошвой толщиной в два-три пальца из пяти или семи слоев сафьяновой кожи разного цвета. Цветные слои подошвы носят название «сал». Эти сапоги украшались на подъеме мишурой и бисером. Когда всадница сидела верхом на лошади, сапоги смотрелись особенно нарядно.
На голове мужчины носили войлочные шляпы, овчинные круглые шапки, рысьи малахаи, а по праздникам — бобровые шапки. Женщины покрывали голову платком, складывая его по диагонали пополам и завязывая концы на затылке. Считалось важным подогнуть платок так, чтобы надо лбом образовался как бы околыш («курее»). Не подогнутым платок был лишь на вдовах и покойницах.
 

 
Куритильные трубки «ханза».
Замужние и пожилые женщины зимой красовались в праздничных шапках «чапых». Над круглым околышем из меха выдры или бобра возвышалась плисовая или бархатная тулья, сшитая из четырех длинных клиньев. Четыре ее стороны и квадратный верх украшались разноцветными узорами, а на маковке укреплялась красная кисточка. Девушкам запрещалось носить этот головной убор.
 

 
Хакасское нагрудное украшение «пого» и женская безрукавка «сегедек».
 В костюм свахи входил особый головной убор «тулгу порик» из меха чернобурой лисы. Согласно хакасскому фольклору, он сохранился с кыргызских времен. Высокие поля шапки «тулгу порик» делались в виде кокошника с разрезом позади, а на их лицевой части нашивались полосы лисьего или выдрового меха. Шапка «тулгу порик» одевалась поверх платка.
 

 
 Качинка в костюме свахи (тюльгу пюрик, пого). Улус Доможакова. Островских П.Е. 1894 г.
 Девушки, носившие множество косичек (сурмес), украшали их различными подвесками из серебряных монет, жемчуга и кораллов. Из украшений замужних женщин упомянем лишь серьги («ызырга») с тремя коралловыми бусинами («суру»), с серебрянным полтинником и шелковой кисточкой на конце. По поверьям, женские уши не должны быть пустыми, ибо к кораллам притягивается душа. Кораллы покупались хакасами у татар, которые привозили их из Средней Азии. За одну большую бусину давали вола или лошадь.
Необходимой принадлежностью наряда свахи являлся нагрудник «пого» в виде полумесяца с закругленными рожками. Обтянутый плисом, он был украшен перламутровыми пуговицами, между которыми нашивались кораллы и бисер, образуя круги, сердечки, «почки», трехлистники и другие древние узоры.
По нижнему краю пускалась бахрома из бисерных снизок «силб!рге» с мелкими серебряными монетками на концах. Обычно женщины готовили «пого» своим дочерям перед свадьбой. Этот нагрудник дошел до нас из глубины веков. На многих каменных изваяниях («иней тас»), установленных в хакасских степях во 2 тыс. до н. э. (окуневская культура), имеются изображения подобных нагрудников.
Почему свахе надо надеть «пого»? Нагрудник связан с почитанием богини Умай, которая дарует молодоженам души детей. В настоящее время «пого» получил широкое распространение. Хакасские женщины теперь надевают его не только на свадьбу, но и на любой праздник.
 

 
Женская сторона юрты Т.П. Спириной. Озеро Шира. Федоров Н.В. 1911 г.
 Основной пищей хакасов, как и других скотоводческих народов Южной Сибири, служили зимой мясные, а летом молочные блюда. На зиму устраивалась заготовка мяса («согым»), В каждом хозяйстве резали лошадь и около 30 овец.
 Лошадей забивали способом «чулумнеп» — ударом ножа в затылок, под первый шейный позвонок.
За грех считалось перерезать горло животному или убить его ударом обуха топора в лоб. Однако к началу 20 в. под влиянием русских крестьян указанные способы отмирают. Кости туши расчленяли ножом по суставам.
Ломать их запрещалось: если кости поломать или разрубить, то у хозяина не будет счастья и скот переведется. Этот обычай отражает известную многим народам веру в возрождение животного, кости которого сохранены в полном порядке.
В день убоя скота на угощение приглашались все соседи. В первом казане варились самые лучшие куски мяса, называемые «урсун».
Хакасы соблюдали древний этикет распределения кусков мяса во время трапезы. Самой почитаемой частью мяса считается задняя часть овцы — «кочiк». Ее дарили почетному гостю, когда тот покидал хлебосольный дом. При этом обязательно отрезали кончик курдюка, дабы счастье не покинуло этот двор. Глава дома получал первый шейный позвонок, первые два ребра и бедренную кость. При обгладывании позвонка произносилось благословение: «Ты вожак черной головы, ты самый младший из шейных позвонков, в трудную минуту защищай, а если я упаду — не покалечься!». Верхние правые два ребра («погананан кигене») никогда не расчленяли и полностью не обгладывали. Хозяин юрты обкусывал с них немного мяса, а затем бросал их в горящий очаг со словами: «Доля огня» («от улюзи»)! Никто, кроме хозяина, не имел права есть первый шейный позвонок и первые два ребра. Если они достанутся не хозяину, в доме не будет умножаться скот, считали хакасы.
При распределении кусков мяса учитывался пол. Уважаемому гостю давали есть лопатку, а гостье — баранью грудинку. Тазовые кости женщинам запрещалось давать: если дать — при родах таз не расширится.
Хакасы любят мясные супы и бульоны. Соль в них не клали, полагая, что соль плохо влияет на зрение. Для вкуса в супы добавляли кислую творожистую массу «аарчы».
Хакасская кухня, несомненно, покажется экзотической представителям народов, выработавших иные культурные традиции. У хакасов деликатесом считается колбаса «харты», сделанная из прямой кишки лошади, куда добавляли немного мяса. Готовая колбаса «харты» подавалась в охлажденном виде, нарезанная кольцами. Во время забоя крупного скота обязательно делали и колбасу «хый-ма». Начинкой служило накрошенное сечкой жирное мясо вместе с «хазы» — внутренним салом лошади. Добавив лук и перец, готовым фаршем начиняли кишку. Жир лошади не застывает, поэтому «хыйму» ели, держа вертикально, чтобы не пролить вкусную жидкость. «Хыйма» является почетным кушаньем. Одним из самых любимых праздничных блюд и сегодня остается кровяная колбаса «хан-сол». Ее обязательно готовят, когда режут животных (но не свиней — быть может, из-за того, что свинья — сравнительно новое животное для хакасов: свиней стали разводить только в конце 19 в.).

Приготовление араки - молочной водки. Островских П.Е. 1894 г.
 Широко распространены молочные блюда. Лакомством считались пенки вареного молока «ореме». Свежее молоко медленно кипятили в большом казане. В момент закипания туда всыпали размолотые корни сараны или кандыка: это способствовало образованию толстого слоя пенок — до трех пальцев толщиной. Пенки осторожно снимали, смешивали с талканом, молотой черемухой или даже брусникой и прессовали. «Ореме» было почетным блюдом. Им угощали уважаемых гостей, разрезая на ломтики.
 Хакасы умели готовить своеобразный напиток «корчик» из свежего коровьего молока. Молоко взбивали длинной палочкой, также называемой «корчик». На конце ее прикреплялся плотный войлочный кружок, простеганный нитками. Свежее молоко ставили на медленный огонь, перед самым кипением снимали, переливали в глиняный горшок и вращали ладонями «корчик» до образования толстой пены. Этот пенообразный напиток очень любили дети. «Корчик» — один из древних напитков народов Саяно-Алтая.
Хакасы готовят на сметане популярное блюдо «потхы». Сметану варят на медленном огне в казане до тех пор, пока она не закипит. Теперь надо добавить немного пшеничной муки, несколько сырых яиц и подлить айран. Когда сверху обильно выделится масло, еда готова. По поверью, мужчинам нельзя соскребать и есть приставшую к казану корочку этой сметанной каши, иначе женатых ожидает нелегкая жизнь, а у холостых в день свадьбы будет ненастная погода.
Самым распространенным летним напитком хакасов был айран, приготовленный из кислого коровьего молока. Айран держали в больших кадках («сабан»). Значение его в питании хакаса трудно переоценить. Сами хакасы говорят: «Все здоровье народа от айрана». Это прекрасный напиток. Он утоляет жажду и голод. Им угощают любого зашедшего в юрту, его используют в ритуальных целях. Айран перегоняли на молочную водку — «араку». У хакасов существовало несколько видов самогонных аппаратов. Древнейшим считался «хазан-хахпах». Он состоял из большого казана, установленного на треножнике («очых»), В него наливали айран, сверху закрывали деревянной сферической крышкой («хахпах»), в крышке имелись два отверстия, куда вставлялись изогнутые деревянные трубки, другим концом они упирались в два чугунных кувшина, стоявших в корыте с холодной водой. Прежде, чем вода в корыте нагреется, один казан айрана полностью успевали перегнать. Чугунные кувшины производили на Абаканском железоделательном заводе (ныне г. Абаза), который учитывал спрос местного рынка. Крепость «араки» была не больше 5-10 градусов. В редких случаях, чтобы получить хмельной напиток покрепче, делали повторную перегонку («хорачын»). Молочная водка появилась у хакасов, видимо, в средние века. Хакасское название и молочной водки («арака»), и похмелья («пахпыр») имеет арабское происхождение. Это — чрезвычайно интересный факт культурного заимствования: из иноземных традиций был усвоен не только напиток, но и, так сказать, сопутствующая терминология.

Группа хакасов у юрты Онисима Киржановича Тазьмина. Сеок ах-хасха. Федоров Н.В. 1910 г.
 Молочную водку пили по праздникам, при приеме гостей и при совершении религиозных обрядов. Во время застолья всю «араку» сливали в одну посудину, установленную в центре стола или круга людей. Пили из одной застольной чаши («чочын аях»), которая двигалась по кругу. Сначала*«араку» пригублял хозяин, а потом передавал чашу гостям. Получить остаток араки («iдic тӱбi>) считалось за честь. Человек, которому доставалось выпить «iдic тӱбi>, обязан был пригласить гостей к себе домой. В наше время обычай упростился: надо просто сходить в магазин за вином.
 После перегонки айрана в казане оставалась творожистая гуща. Отделив сыворотку, получали творожистую массу, называемую «аарчы». Из нее делали сушеный сыр («хурут» или «niчipo»). Каждая семья на зиму обязательно заготавливала по мешку такого сыра. Его хранили в специальных кожаных мешках «тулуп», сшитых из цельной шкуры животного. Хакасы ели сушеный сыр вместо хлеба. Смешав «аарчы» с водой, получали морс «сеедем». Он хорош при похмелье. Его обычно брали с собой и на покос.
В подтаежной зоне Хакасии было в обычае блюдо «теертпек». Раскатанные кружки пресного теста варят в казане в мясном бульоне. После того, как тесто сварилось, его выкладывают в отдельную тарелку, крошат, как лапшу, смешивают с маслом. В пиалах подается бульон, которым запивают лапшу. Разнообразие блюд хакасской кухни свидетельствует о древних традициях самобытной национальной культуры.
Со второй половины 19 в. к хакасам проник картофель — «яблах» (от русского «земляное яблоко»), С тех пор картофель стал неотъемлемой частью хакасской кухни. Появились картофельные супы, жаркое, жареный картофель на сметане, картофельное пюре на сметане («яблах потхы»). Сварив картошку, ее разминали вместе с конопляным маслом. Это блюдо называлось «наспах».
Многодетность у хакасов поощрялась. Пословица гласит: «Мал азыраан харынга тох, пала азыраан паарга тох» — «У вырастившего скот сыт желудок, у вырастившего детей сыта душа». Женщине, которая родила и вырастила девять сыновей, даже разрешалось ездить верхом на освященной шаманом лошади («ызых»), служившей оберегом скота.
Во время беременности женщины соблюдали различные запреты. Например, беременной запрещали пинать собаку. В противном случае на нижней части спины ребенка будет синее пятно («кок мин»). Этим объясняли наличие монгольского пятна у хакасских детей. Женщины рожали стоя на коленях, держась за березовую жердь, специально установленную в юрте. Приняв младенца, повитуха ждала выхода последа («пала инезЬ> — мать ребенка). Пока послед не выйдет, пуповину не отрезали. Мальчику пуповину отрезали ножом, девочке— ножницами. Хакасы пуповину обрезают обязательно на чем-нибудь мягком (трава, березовая щепочка), и считают, что поэтому у них мягкая душа. Если бы они резали ее на камне, то стали бы жестокими, с каменными сердцами. Верили, что ребенок, родившийся в дни, когда месяц молодой («ай наазы»), будет счастливым; в дни, когда месяц на ущербе («ай ирпзО — несчастным; в полнолуние («ай толызы») — долговечным; в новолуние («ай аразы») — очень удачливым. Если рождались близнецы, то разделяли целую березовую веточку пополам и на одной части перерезали пуповину первому младенцу, а на другой — второму. Их послед также разрезали пополам и хранили в двух разных местах вместе с частями указанной веточки. Если так не сделать, то при смерти одного близнеца умрет и другой. Вероятно, они считались как бы единым целым, отчего и требовалось ритуальное разделение.
На третий день после рождения проводили празднование отпавшей пуповины («юн тойы). С почестями выносили березовый шест («алтын теек»), служивший опорой для роженицы, торжественно хоронили послед. После того как окрепнут ребенок и мать, обычно месяца через три, проводили именины («пала тойы»), давая ребенку имя. У хакасов была разработана своя система имен, количество которых довольно трудно учесть. Младенца остерегались нарекать именами умерших, поэтому почти любое слово могло стать именем. Детей называли по этнической принадлежности: Хоорай (старинное самоназвание), Тадар (современное самоназвание), Саат (сибирский татарин), Соян (тувинец). Имена могли обозначать социальное положение: Кистим («киштым» — «вассальное племя»), Халтар («бергал» — местное название рабочего на золотых приисках), Кнес («родовой староста» — видимо, от русского «князь»). Иногда ребенка называли по месту рождения: Мендол (рожденный на речке Мендоль), Саим (рожденный на заимке), Ханаа (рожденный в телеге) и т. д. Христианизация хакасов принесла им и русские имена. Многие из них изменялись в местном произношении — Апанис (Афанасий), Аркас (Аркадий), Кабрис (Гаврил), Ойла (Ольга), Обдо (Евдокия) и т.д.

 
Свахи-сагайки в свадебных шубах «идекиг тон». Улус Синявинский. Федоров Н.В. 1912 г.
 Согласно обычному праву, хакасы не заключали браки между представителями одного сеока и тем более одной фамилии. Два брата не женились на двух родных сестрах, младший брат не женился раньше старшего.
 Основной формой брака являлось похищение девушки с дальнейшей уплатой калыма («халынг»). Обычно влюбленные сами договаривались о дне и времени увоза девушки. После похищения отец невесты собирал отряд в 20 — 30 человек и отправлялся «в погоню» — к родителям юноши. Родители жениха выходили им навстречу с вином в руках и, кланяясь, говорили: «Мы виноваты, совершили кражу. Теперь ваше дитя— наше, а наша голова — ваша». Девушка подтверждала свое согласие выйти замуж, и начинался разговор о калыме. Полученный выкуп отец обычно распределял между своими сыновьями и братьями. Все, кому доставалась доля калыма, обязаны были участвовать в наделении невесты приданым «инчЬ>. Когда вопрос с калымом бывал улажен, от жениха требовали вознаграждение «за пот лошадей» («ат чобаа») — 25 рублей (в дореволюционный период). Эти деньги делились между всеми участниками «погони». Примерно через месяц после похищения устраивали свадьбу («той»). На свадьбе совершали обряд расплетания девичьих косичек и заплетания волос в две косы, а также ритуалы поклонения невесты луне и солнцу, домашнему очагу и т. д. Одним из важных обрядов свадебного торжества было одаривание молодых. Держа в руках блюдо с мясом, молодые подходили сначала к родителям жениха и кланялись им в ноги со словами: «Мы пришли просить пестрого коня, чтобы ездить в гости. Мы пришли просить белую корову, чтобы из ее молока делать айран. Мы пришли просить посуду для продуктов. У нас нет курицы, которая бы кудахтала. У нас нет собаки, которая бы лаяла». Родители брали с блюда мясо, а вместо него клали деньги. Остальные родственники также клали деньги на блюдо или же дарили молодым «крупный» скот. В настоящее время свадебные обряды упростились и не выполняются так, как прежде. Например, современные девушки не носят косичек, и на свадьбе лишь делают вид, что волосы заплетают в две косы.
Одна из древних форм заключения брака, ныне сохранившаяся только в памяти людей старшего возраста, связана с обычаем дарения фламинго («хысхылых»). Мужчина, подстреливший фламинго, мог сватать любую девушку. На птицу одевали красную шелковую рубаху, на шею повязывали красный шелковый платок и отправлялись с ней в юрту родителей девушки. Последние должны были принять подарок, а взамен отдать дочь. Калым не полагался. Если девушку не отдать, то, по хакасским поверьям, «хысхылых» проклянет этот дом, и дочь умрет. В данном обычае можно видеть пережиток древнего почитания священных птиц.
Хакасы хоронили умерших на возвышенных местах, вдали от пашен и покосов. Могилу копали неглубокую. Копать начинали в день похорон, утром. Ограду на могиле никогда не делали, иначе умершему ежегодно придется платить выкуп за землю, его огражденная душа не сумеет выбраться на поминки. Покойного выносили из дома в полуденное время, когда солнце повернет на запад. В начале 19 в., когда хакасы жили в войлочных юртах, для этого разбирали решетку стены. В конце 19 в. умерших выносили только через двери дома вперед ногами. Во дворе совершали обряд «хурайлааны» — магическое ограждение от умершего, чтобы он не захватил с собой в иной мир души живых людей, особенно детей. Вдовая женщина (замужним нельзя) наливала молоко от черной коровы в деревянную чашечку, закрывала ее белой материей и обходила с ней три раза вокруг положенного в телегу гроба, произнося: «Хурай, хурай!» (Это слово — оберег по значению соответствует выражению «Помилуй и спаси, Боже!»). «Не оглядывайся назад! Пусть твое счастье останется дома! Пусть твои дети останутся здоровыми!» Шествие свое она начинала с запада на восток против движения солнца. Затем это молоко давали пригубить всей семье покойного. Умершего хоронили головой на запад, куда якобы уходят души после смерти. Как только мужчины начинали зарывать могилу, женщины сразу возвращались домой. В 19 в. хакаски совсем не ходили на похороны. Среди подтаежного населения Хакасии вплоть до начала 19 в, было распространено воздушное захоронение— «пурханга сыгарганы» — поднятие к бурхану (т. е., к Богу; слово «бурхан» пришло из ламаизма). На дереве делали настил «тастах», куда помещали гроб с телом или завернутый в бересту труп. В степной местности таким образом хоронили только шаманов («кам»). Однако к концу 19 в. и шаманов стали хоронить на общих кладбищах.

Шаманский жезл «орба».
 Хакасы в течение года совершали шесть поминок «кирек» — на третий, седьмой, двадцатый, сороковой, сотый (сейчас полгода) дни и год со дня смерти. Возникновение дней поминок хакасы связывают с почитаемой птицей фламинго. По хакасским мифам, именно в эти дни когда-то прилетала птица фламинго на место гибели своего супруга; с тех пор у людей установились такие же сроки поминовения умерших. Годовщиной со дня смерти поминки обычно завершались. Накануне вечером родственники собирались в доме умершего. Здесь сжигалась пища, предназначенная умершему. Наутро отправлялись на кладбище, где в последний раз разводили поминальный костер и совершали магический обход могилы — «ибipiг». Идя вокруг могилы, вдова или вдовец стучали по ней горящей головней и приговаривали: «Мы бьем тебя огненной головней и сухой травой! Мы закружим твою голову! Больше не проси у нас еды!». Теперь душа умершего не может выйти из могилы: ей закружили голову, ее огородили огнем.

Шаманка Боргоякова Чанах Яковлевна, 60 лет. Улус Усть-Чуль. Харчевников А.В. 1930 г.
 После окончания поминок надо было изгнать из дома «черную душу» («харан»). Если от нее не избавиться, она будет приносить несчастье живым. Для обряда необходимы череп и четыре голенных кости лошади, девять колючих веток шиповника, девять веток черемухи, девять черных камней, три ветки боярышника и лезвие косы. Вечером к дверям юрты привязывали коня черной масти. «Черную душу» изгонял шаман — на исходе старого месяца, ночью. В кромешной темноте шаман начинал искать «харан». Присутствующие тихо переминались, настороженно стоя вокруг потушенного очага: ведь «черная душа» могла пробраться к ним. Внезапно шаман хватал душу, которая начинала жалобно стонать и плакать. Искусное подражание шамана голосу умершего никого не оставляло безучастным. Все начинали рыдать. Кам «вбивал» душу в бубен, сажал на черного коня, привязанного у юрты, и гнал ветками колючих кустарников за пределы Хакасской страны.

Хакасское нагрудное украшение «пого», одеваемое свахами на свадьбу. Эта принадлежность свадебного костюма стилизованно изображала лик богини Умaй -покровительницы новорожденных и маленьких детей. Мастерица Котожекова М.Н. Сеок хара-хасха. г. Абакан. М. Тутарков. 2004г.
 
Богатство духовного мира хакасов отразилось в устном народном творчестве, которое достигло высокого развития. Наиболее распространенным жанром фольклора являются богатырские сказания, которые при поэтических достоинствах сохраняют архаичность языка. Их пели под аккомпанемент «чатхана» в длинные зимние ночи. Некоторые сказания настолько обширны, что исполнение их затягивалось на несколько недель. Если сказитель спутает слова или не закончит былину, то, по поверью, век его укоротится. Чудесные подвиги богатырей полагалось воспевать особым способом, который называется горловым пением; неестественный голос певца усиливал ощущение чего-то необычного, как бы потустороннего, когда звучали песни о легендарных событиях прошлых времен. Считалось, что умение петь горлом дает «хозяин» этого вида пения— дух «хай ээзЬ>, который пришел в Хакасию из Тувы. Хакасы были убеждены, что повествование о сказочных героях и волшебные звуки музыки притягивают к себе даже души умерших. В связи с этим на поминки обязательно приглашались сказители, которые в течение ночи распевали богатырские поэмы.

Хакасские серебряные перстни.
 Танцевальное искусство хакасов восходит к древним охотничьим и скотоводческим культам. В основном танцы («пеелбек») состояли из кружения, пантомимы и подражания повадкам животных и зверей. Традиционные мелодии песен («сарын») не имеют большого разнообразия, особенно в долине Абакана, где господствует унылый однообразный мотив. В степях на севере Хакасии песни более мелодичны и приятны на слух. Особенно интересно слушать древние плачи («сыыт») и песни об известных князьях (Оджен-бег, Ханза-бег и др.). Стихосложение хакасов имеет те же законы и формы, что и у других тюркоязычных народов Саяно-Алтая; конечная рифма не обязательна, но, как правило, нужны начальная аллитерация и параллелизм в построении фраз.
У хакасов встречаются самые различные музыкальные инструменты — ударные, шумовые, духовые, струнные, в том числе смычковые. Их около 15 видов. Наиболее древним, вероятно, надо считать бубен — обрядовый предмет шаманов. Самый распространенный музыкальный инструмент хакасов называется «чатхан». Это длинный полый ящик с концами, загнутыми в виде бараньих рогов. На верхней стороне натянуты 7 или 9 струн из проволоки или бараньих кишок. По легендам, в древние времена волшебным «чатханом» владели семь безглазых великанов («сыгыр»); его выкрал у них смышленый мальчуган; так «чатхан» попал к хакасскому народу.
В течение многих веков складывался народный опыт лечения. Хакасы знали целебные свойства таежных горячих источников и соленых озер, которые и сейчас пользуются широкой популярностью на Саяно-Алтае. Лечебные травы составляют основу народной медицины. Однако широко применялись и разнообразные магико-анимистические действия. Например, хакасы поклонялись изображениям различных духов («тёсь»). Обычно у входа в юрту находился медвежий фетиш, «Аба тёсь» в виде стоящей на глиняной ножке березовой развилки, к которой были прикреплены медвежья лапа, железное кольцо и синие ленточки. Медвежий «тёсь» сторожил жилища от злых сил и помогал при болезнях мочеполовых органов. Обряд ему совершали только при старом месяце на закате дня. Перед «тёсем» жгли крупу и сухой борщевик (растение), а больной в это время кланялся вместилищу духа.
Заболевание оспой хакасы связывали с появлением невидимых женщин — «гостей» из другого мира, где травы не вянут и реки не замерзают, где находятся пестрые горы и пасется пестрый скот. Народ Оспы похож на людей солнечного мира, но светлый и белоглазый (т. е„ с глазами без радужной оболочки). Во время болезни оспой хакасы устраивали домашний праздник. На стол ставили угощение, как будто бы принимая почетных гостей. «Большие гости» должны хорошо повеселиться и уйти. Если болезнь обострялась, то украдкой уводили у соседей скот (вместо которого затем возвращали свой), тайно забивали и горячим мясом кормили больного. Такая жертва называлась «отер». Происходил обмен души больного человека, которую похитила оспа, на душу жертвы. Если человек умирал, значит, он плохо встретил «гостей». Умерший от оспы присоединялся к «гостям» и уходил в их страну.
 

 
По представлениям хакасов, вселенная делилась на три мира. Верхний — «чаян чир» — находился на небесах и был обителью девяти творцов («чаян»), которых возглавлял Чалбырос-чаян. Творцы олицетворяли доброе начало. Они создали землю, растительность, человека и скот. Среди верховных божеств фольклор называет Кугурт-Чаячы— громовержца, поражающего своими стрелами злых духов. Чалтырах-Чаячы — создателя света, озаряющего землю, Ымай-Идже— богиню плодородия и хранительницу детских душ.
В нижнем мире— «айна чир» — правят семь подземных божеств («эрлик»); их глава— Эрлик-хан или Чингес-хан. Они олицетворяли злое начало. «Эрлики» создали ползучих гадов, насекомых, непроходимые горы, болезни и шаманов. К группе нижних божеств относятся дети самого Эрлик-хана (его сын Иткер-Молат и дочь Учам-Толай), а также Узют-хан — глава царства душ умерших, Тамы-хан — глава последнего, девятого слоя подземного мира, где грешных людей наказывают адскими муками.
В среднем мире— «куншг чир»— обитают люди. Их окружают различные духи «ээзи»— хозяева местностей и природных явлений. Глава всех горных хозяев называется Хубай-хан или Талай-хан, глава речных духов — Сугдай-хан, хозяин ветра — Чилдей-хан, хозяин мороза — Хумдузах, хозяин огня — От инез! и т. д.
Религия хакасов несет в себе следы влияния великих культур народов центральной Азии. Хакасские божества— в основном местного происхождения, но в их именах можно распознать и иранское слово «худай» (бог), и имя Чингис-хана. Ряд имен заимствован из буддизма.
На арене среднего мира происходит борьба между добрыми и злыми божествами. Посредником между людьми и богами выступает шаман.
На западной стороне среднего мира, в краю заходящего солнца, находится дворец мифического патриарха всех щаманов Адам-хана (это — не библейско-коранический Адам; имя патриарха переводится как «Мой отец-хан»). Начинающий шаман обязательно должен пред стать пред ликом своего покровителя, чтобы получить от него шаманский дар. На развилке путей, ведущих к его храму, страж дорог Кормес-хан проверяет истинность будущего шамана и дает разрешение для прохода к Адам-хану.
Хакасские шаманы представляются избранниками духов «тёсь», невидимых вечных существ, созданных вместе с землей, сотворенных наравне с небом. «Тёси» передаются по наследству. Первоначально их вручает шаману Адам-хан.
Чтобы стать настоящим камом, необходимо знать обряды и молитвы своего народа. Существовало специальное обучение шаманов, проходившее уединенно в священных горных местах. В течение трех месяцев молодого человека учил старый опытный шаман, который становился для него учителем («пастаан паба»).
Шаманы выполняли функцию как врачей, так и жрецов. Они совершали торжественные ритуалы при стечении большого количества людей на высоких горах, а больных лечили в их же юртах.

 
Хакасские вышитые варежки «мелей»
 После присоединения Хакасии к России началась насильственная христианизация. В течение 19 в. официально все хакасы переходят в лоно христианской церкви. Окончательное крещение произошло 15 июля 1876 г. в с. Аскиз, всего было крещено 3003 человека. Почти все мужчины получили русское имя Владимир, а женщины — Мария.
Массовое крещение шаманистов было крупным событием в истории Хакасии, показавшим бесправное положение «инородцев» и пренебрежительное отношение царизма к вероисповеданию коренных жителей Сибири.
В эпоху позднего средневековья под сильным влиянием монгольского ламаизма и на базе древних шаманских верований, но не без участия раннего зороастрийского учения Ирана, на территории Саяно-Алтая начала складываться религия хакасов и алтайцев под названием «Ах-Чаян» — Белая вера, известная в науке как бурханизм.
Основными ее постулатами стали: вера в единого бога— Ax-Худая (Ак-Бурхана), культ единого предка Боруса, ожидание прихода мессии Хоорай-хана (Ойрот-хана), культ Великого Неба, запрет на употребление спиртных и табачных изделий.
В результате насильственной христианизации произошла трансформация в сознании, связанном с древним пантеоном божеств, завершившаяся монотеистическим образом Великого Белого Творца— Ax-Худая и его антипода — Ирлик-хана. Непрестанная борьба Белого (Ax-Худая) и Черного (Ирлик-хана) демиургов составляет содержание мировой истории, которая завершится катастрофой в виде извержения огненной лавы — «оттыг халап». Благодаря ожидаемому мессии спасутся сыны Хонгорая, содействовавшие Великому Белому Творцу в борьбе против злых сил. В бурханизме прослеживается покровительство бога Ах-Худая тюркам Саяно-Алтая. Одна из главных идей Белой веры заключается в сохранении обычаев, начатых и завещанных предками грядущим поколениям, в которых утверждаются забота о сохранении нации, вечность бытия на этой земле, запрещение браков за пределами этнического поля. Однако вмешательство сначала христианского православия, а затем советско-партийного режима нарушило размеренность развития духовной жизни хонгорцев. Произошел разрыв традиций. Вследствие этого начался процесс вырождения, потери духовности и своей этничности.
Христианизация тюрков Саяно-Алтая заставила их отказаться от некоторых шаманских обрядов и выработала у них отрицательное отношение к персоне шамана. Вместе с тем, халы— миряне Хонгорая, ответили негативной реакцией на деятельность православных священников. В результате бурханизм стал отвергать и христианских попов.
Основы воззрений и культовая практика, уходящие корнями во времена Кыргызского государства, позволяют предположить, что тюрки Саяно-Алтая являются преемниками историко-культурного наследия енисейских кыргызов, духовная жизнь которых формировалась в древнетюркскую эпоху под влиянием Центрально-Азиатского очага цивилизации. Не обошла стороной кыргызов и восточно-азиатская культура Китая, и переднеазиатская культура Ирана.

Развитый культ родной земли — Золотого Хонгорая (Ал Хоорай) с его почитаемыми горами (Борус, Умай-Тас) и реками (Енисей, Абакан) свидетельствует, что бурханизм неразрывно связан с историей своего народа и территорией его проживания. Вместе с тем, в отличие от древних тюрков, в Хонгорае культ Великого Неба не сливался с культом Земли.
Счастье тюрков Саяно-Алтая заключалось в их многочисленных стадах, успехах на охоте и наличии достойных человеческих сынов. Поэтому главные культы были подчинены процветанию скотоводческого образа жизни и увеличению потомства. Присутствие среди домашних фетишей покровителей охоты и стрелкового оружия напоминают нам былую военную славу номадов.
Верховный Бог— Ах-Худай установил правопорядок и законы жизни общества, которые передавались в виде заветов через служителей. В бурханизме особо соблюдался закон ритуальной чистоты. Большей частью он касался женщин. Бурханизм, зародившись в недрах феодального общества, ограничивал права женщины, которая, как созданная из ребра мужчины, должна ему повиноваться. Однако они получали большие привилегии во время обрядов, посвященных богине огня «От-Ине» и богине Умай. Эти образы небожителей имели большое значение, среди тюрков Саяно-Алтая. Не зря, вероятно, служители, надев девичий головной убор, перевоплощались в богиню Умай для общения с Верховным Творцом.
В заключении мы надеемся, что представляемый фотоматериал наглядно покажет многие, еще не прочитанные, стороны традиционного быта и культуры коренных жителей Хонгорая.
 Материал взят с Альбома фотоматериалов Минусинского музея им. Н.М. Мартьянова "Иллюстрированная Этнография Хакасов"
Хакасская Антропология конца 19 - начала 20 веков
 

 Иван Егорович Тютюбеев, 22 года, Казановского рода.Сеок томнар. Улусный писарь в Аскызской управе. Островских П. Е. 1894г.

 
Иван Егорович Тютюбеев, 22 года, Казановского рода.Сеок томнар. Улусный писарь в Аскызской управе. Островских П. Е. 1894г.
 

Сагаец Барахтаев.  Сеок харга.  Островских П. Е. 1890-е гг.

 
Сагаец Барахтаев. Сеок харга. Островских П. Е. 1890-е гг.
 
 

Шурышева Мария, 50  лет, хакаска. Сеок пурут. Улус Сартыков по реке Абакан.  Федоров Н.В. 1914 г.

 
Шурышева Мария, 50 лет, хакаска. Сеок пурут. Улус Сартыков по реке Абакан. Федоров Н.В. 1914 г.
 

Окунев, 50 лет, качинец. Сеок ах-хасха. Служил степной головой в Усть-Абаканскойуправе. Островских П. Е. 1890-е гг.

 
Окунев, 50 лет, качинец. Сеок ах-хасха. Служил степной головой в Усть-Абаканскойуправе. Островских П. Е. 1890-е гг.
 

 
Егор Спирин, 42 года, качинец. Сеок соххы. С реки Июс. Островских П. Е. 1890-е гг.
 

 
Доможаков Кирпич (Алексей), 40 лет, качинец. Сеок хасха. Крупный бай. Улус Доможаков на реке -Абакан. Островских П. Е. 1894 г.
 

 
Мужчина - хакас. Не установлен, к. XIX-н.ХХв.
 

 
Качинка. Жена богатого феодала Кирпича Доможакова. Островских П. Е. 1894 г.
 

 
Мужчина - хакас. Федоров Н.В. 1906-1907гг.
 

 
Старик - хакас, сагаец, Не установлен, к. XIX -н.ХХв.
 

 
Сагаец Чертыков, 22 года, качинец. Сеок кыргыз. Островских П. Е. 1890-е гг.
 

 
Юноша - качинец. Островских П. Е. 1890-е гг.
 

 
Мужчина - качинец, 35 лет. Улус Доможаков. Островских П. Е. 1890-е гг.
 

 
Прокопий Кулагашев, 24 года, качинец. Сеок хасха. Островских П. Е. 1890-е гг.
 

 
Сартыков Василий. 21 год, качинец. Сеок ызыр. Улус Сартыков по реке Абакан. Федоров Н.В. 1914 г.
 

 
Райков Данило Романович, 47 лет, качинец. Сеок паратан. Улус Райкова. Федоров Н.В. 1914 г.
 

 
Спирин Егор, 25 лет, качинец.Сеок соххы.Улус Спирин, близ озера Шира. Федоров Н.В. 1914г.
 

 
Орешков Антон, 31 год, сагаец. Сеок том. Улус Синявинский пор. Ниня. Федоров Н.В. 1914г.
 

 
Орешков Наварий, 38 лет, сагаец. Улус Орешков по р.Ниня. Федоров Н.В. 1914г.
 

 
Тутатчиков Константин (Калок), 34 года, качинец. Сеок пурут. Улус Табор Канива, близ реки Абакан. Федоров Н.В. 1914г.
 

 
Чарков Григорий, 40 лет, качинец. Сеок кыргыз. Улус Марковский по р. Уйбат. Федоров Н.В. 1914г.
 

Рыбина Елена, 42 года, сагайка. Сеок чити пуур. УлусСинявинскийпо р. Ниня. Федоров Н.В. 1914 г.
 

 
Чеменов Анпонист (Афанасий), 26 лет, сагаец. Сеок кыргыз. Улус Кызанов по р. Камышта. Федоров Н.В. 1914 г.
 

 
Артамонов Тимофей (Бигет), 50 лет, сагаец. Сеок сарыглар. Састагы аал.Улус Болотинский по р. Ниня. Федоров Н.В. 1914г.
 

 
Аешин Алексей, 29 лет, качинец. Сеок кыргыз. Род Тубинский.Улус Карол на р. Биря. Федоров Н.В. 1914 г.
 

 
Шишпанов Илья, 68 лет, качинец. Сеок хасха. Род Шалошин. Усть -Камышта. Федоров Н.В. 1914 г.
 

 
Орешков Хароол (Николай по крещению), 35 лет. Сагаец. Сеоктом-сагай. Улус Сайгачипо р. Биря. Федоров Н. В. 1914 г.
 

 
Кильчичаков Еремей Андреевич, 42 года. Сеок Харга. Отец известного хакасского поэта и писателя Михаила Еремеевича Кильчичакова Каргинского рода. Маныгасов улус. Харчевников А.В. 1930 г

Кильчичакова Елизавета Васильевна, 42 года, сагайка Кивинского рода. Маныгасов улус. Мать известного хакасского писателя Михаила Еремеевича Кильчичакова. Харчевников А.В. 1930 г.
 Материал взят с Альбома фотоматериалов Минусинского музея им. Н.М. Мартьянова "Иллюстрированная Этнография Хакасов"
Домашний промысел хакасов конца 19 - начала 20 веков

Группа качинцев.Стрижка овец. Федоров Н.В. 1911 г.
 

Обработка кожи. Слева — Варвара Карповна Чаптыкова работает «крюком», справа — Бажак (Екатерина) Михайловна Чаптыкова снимает мездру шкуры лезвием «хыйрах». Чаптыковский улус. Харчевников А.В. 1930 г.

Рущение зерна в ступе («согах»).Ойданов улус. Харчевников А.В. 1930 г.

Сартыкова Дарья Артамоновна, 23 года, качинка.Сеокызыр. Сучение ниток из конских сухожилий. Сартыков улус. Харчевников А.В. 1930 г.

Группа хакасов (кайбалов) на привале.Федоров Н.В. 1906 г.

 Материал взят с Альбома фотоматериалов Минусинского музея им. Н.М. Мартьянова "Иллюстрированная Этнография Хакасов"
Воскресенье, 01 сентября 2013 08:00

Охота хакасов конца 19 - начала 20 веков

Охота хакасов конца 19 - начала 20 веков
 
Охотник — сагай на зове маралов, в руке держит горн («пыргы»), Федоров Н.В. 1912 г.

Охотник — сагай держит под рукой горн («пыргы»), Федоров Н.В. 1912 г.

Хакасский зверолов после охоты на диких коз. Сеок кыргыз. Федоров Н.В. 1912 г
Хакасы с кремневым ружьем («мылтых»), Островских П.Е. 1894 г.

Материал взят с Альбома фотоматериалов Минусинского музея им. Н.М. Мартьянова "Иллюстрированная Этнография Хакасов"
Воскресенье, 01 сентября 2013 08:00

Одежда и украшения Хакасов

Одежда и украшения Хакасов 

 

Хакаска - сваха с нагрудным украшением «пого». Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа девушек - хакасок в национальных повседневных платьях. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Девушки - хакаски (бирского рода)в суконных халатах «секпен».Улус Тазьмин. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Окунева Анна Никитична, 19 лет, качинка. Сеок хасха. Федоров Н.В. 1915 г.

 

Жена и теща бая Григория Маркова. Островских П.Е. 1894 г.

 

Молодые женщины. Слева качинка, справа сагайка, 22 и 30 лет. Островских П.Е. 1890-е гг.

 

Орешков Владимир Дмитриевич с женой Авдотьей Петровной. Синявинский улус. Харчевников А.В. 1931 г.

 

Хакаска-сваха в свадебной шубе «идектiгтон» Федоров Н.В. 1910 г.

 

Танзыбаев Николай Васильевич - качинец, хакасское имя Цыган, 33 года, бывший улусный писарь, с детьми. Сеок соххы. Островских П.Е. 1894 г.

 

Качинка Доброва Татьяна Ильинична, 25 лет. Сеок ах-хасха. УлусУсть-Камышта. Аскизского района. Харчевников А.В. 1930 г.

 

Семья Виктора Ивановича Инкежекова.Сеок кыргыз. Улус Колода по реке Биря. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа сагайцев Каргинского рода с реки Еси. Островских П.Е. 1894 г.

 

Чыбанова Матрена Леонтьевна, 30 лет. Сагайка Каргинского рода.Марковский улус. В полусуконном повседневном халате «таар». Харчевников А. В. 1930 г.

 

Двое мужчин - качинцев Бирского рода. Островских П.Е. 1890-е гг.

 

Мужчины -хакасы (сагайцы) в повседневной национальной одежде. Улус Частогол. Федоров Н.В. 1912 г.

 

 

Абжилаев Илья (Хазыл оол) Семенович, 59 лет. Сагаец. Сеок том-сагай. Чарковский улус. Харчевников А.В. 1930 г.



 

Вышитый кисет «нанджых».

 

Бабушка с дочерью и внучкой - бельтыры. Сеок ах-чыстар. Улус Чеболгаев в 10 верстах от села Аскизского. Островских П.Е. 1894 г.

 

Две женщины и девочка. Сагайцы.. Улус Богданов по реке Камышта. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Погоо. 

 Материал взят с Альбома фотоматериалов Минусинского музея им. Н.М. Мартьянова "Иллюстрированная Этнография Хакасов"

 

Воскресенье, 01 сентября 2013 08:00

Семейно - бытовая обрядность Хакасов

 

Семейно - бытовая обрядность Хакасов конца 19 -начала 20 веков

 

Группа хакасов. Озеро Шира. Федоров Н.В. 1911 г.

 

Группа хакасов у юрты. Улус Кабельковский по реке Уйбат. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа хакасов слушают музыканта (чатханиста). Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа качинцев. Улус Тутатчиковых на реке Уйбат. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа хакасов (качинцы). Улус Сартыков. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа хакасов у юрты. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Бельтыры: дед, сын и два внука («три поколения»), Чеболгаевский улус. Островских П.Е. 1890-е гг.

 

 Группа хакасов (качинцев).Федоров Н.В. 1911 г.

 

Группа хакасов. Улус Доможаков. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Семья качинца Ильи Павловича Окунева. Сеок Хасха. Федоров Н.В. 1912 г

 

Семья Григория Петровича Чаркова. Улус Чаркова. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа сагайцев. Улус Колпаковский по р. Камышта. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа бельтыр по фамилии Асочаковых из улуса Чеболгаева. Островских П.Е. 1890-е гг.

 

Группа хакасов -сагайцев. Улус Частогол пор. Ниня. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Семья Михаила Васильевича Аткнина Кони украшены женскими и мужскими чепраками. Сеок Кыргыз. Федоров Н.В. 1910 г.

 

Группа качинцев. Усть-Камышта. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа хакасов. Улус Спирин, близ озера Шира. Федоров Н.В. 1914 г.

 

Группа хакасов -качинцев. Улус Усть-Камышта Федоров Н.В. 1912 г.

 

Группа качинцев из улуса Чаркова. Челядь и служащие около юрты бая Григория Чаркова. Островских П.Е. 1894 гг.

 

Группа качинцев. Улус Киштеевский. Федоров Н.В. 1912 г.

 

Хакасская свадьба в аале Казановка. Не установлен. Н. XX в.

 Материал взят с Альбома фотоматериалов Минусинского музея им. Н.М. Мартьянова "Иллюстрированная Этнография Хакасов"

Свадебные обряды Хакасов

Свадебные обряды  Хакасов конца 19 -начала 20 веков.
Майнашева Алтаир и Сунчугашева в национальных нарядах свах. Аскизский район. Гончаров B.J1.1939 г.
  
 Свахи - сагайки. Улус Синявинский. Федоров Н.В. 1912 г.
  
 Макина Харакыс, 45 лет, качинка. Сеок ах-хасха. В костюме свахи. Шалгынов улус. Харчевников А.В. 1930 г.
 
 Выезд свах за невестой. Картин улус. Харчевников А.В. 1930 г.
  
 Сваха и невеста -качинки. Федоров Н.В. 1910 г.
  
Хакаска (сагайка) -сваха. УлусСинявинский. Федоров Н.В. 1912 г.
 Сваха и невеста верхом на лошадях. Федоров Н.В. Н XX в. 
Сваха и невеста - качинки верхом на лошадях. Федоров Н.В. 1912 г.
Сваха в свадебном костюме с лошадью. Картин улус. Харчевников А.В. 1930 г.
Сват на лошади, украшенной серебряными чепраками. Картин улус. Харчевников А.В. 1930 г.
Хакаски - свахи в свадебных шапках «тюльгу пюрик». Федоров Н.В. 1912 г.
Жених, невеста и свахи -качинцы. Федоров Н.В. 1912 г.
 
Девушка - невеста в свадебном костюме и головном уборе «сахпа». Островский П.Е. 1890-е гг.
Сваха - качинка. Федоров Н.В. 1912 г.
Сваха в свадебном наряде (сагайка). Улус Синявский. Федоров Н.В. 1912 г.
Сваха (сагайка) на лошади. Улус Синявинский. Федоров Н.В. 1912 г.
Сваха и невеста - качинки. Улус Чаркова. Федоров Н.В. 1912 г.
 Материал взят с Альбома фотоматериалов Минусинского музея им. Н.М. Мартьянова "Иллюстрированная Этнография Хакасов"
К вопросу о Кыргызско-Хакасских этнографических связях.
Кыргызы: этногенетические и этнокультурные процессы в древности и средневековье в Центральной Азии. (Материалы Международной научной конференции, посвященной 1000 летию эпоса "Манас" 22-24 сент. 1994 г.)- Бишкек: Кыргызстан, 1996. - С. 102-126.
Енисейские кыргызы, создавшие в VI в н.э. свое государство, просуществовали в долине Среднего Енисея как господствующий этнос около двух тысячелетий. До сих пор на территории Хакасии древние оросительные каналы называются "хыргыс аргылары" - кыргызские арыки, а старинные нивы - "хыргыс тарлаглары" - кыргызские пашни. Многочисленные памятники черной металлургии у хакасов известны как "хыргыс узанган чирлер" - кыргызские мастерские, а средневековые погребения с каменными насыпями - "хыргыс сооктер!" - кыргызские могилы [1]. В зонах контактного соприкосновения соседних племен с кыргызами возникли соответствующие топонимические названия "хыргыс" - т.е. кыргызский. Вдоль таежной периферии Хакасско-Минусинскую котловину окаймляют речки, именуемые "хыргыс чул" - кыргызский ручей (в русском произношение - киргизка, киргизюль, киргисуль, кургусуль и кургусюл), а июсские и абаканские степные просторы назывались "хыргыс чазы" - кыргызская степь [2]. По указанным топонимам можно очертить былые границы Кыргызского государства, которые в общих чертах совпадают с долиной Среднего Енисея. Впервые географическое описание страны "Хягас" мы находим в китайских летописях IX в. На юге ее опоясывали горы Таньмань (в древнетюркских и персидских источниках "Когмен", т.е. Саяны), а на западе - Циншань (по всей видимости, Алтай). В горах Циншаня находилось Золотое море (Алтын Кёль, т.е. Телецкое озеро), которое, разделяясь, образовывало две реки Анхэ (Оон Суг, т.е. р.Бия) и Цзянь-пинцзицзэхэ. Через центр кыргызских владений протекала река Цзянь (Кем, т.е. Енисей), берущая начало из земли уйгуров (современная Тува). Все притоки соединялись в Цзянь. Последняя, пройдя это государство, на севере выходила в море [3]. В XIII в. летопись Юаньши констатировала: "Их территория длиной в 1400 ли, шириною в половину этого. Река Цянь (Кем, т.е. Енисей - В.Б.) проходит через середину ее, течет на северо-запад. Еще на юго-западе имеется река, называемая Апу (Абыган, т.е. Абакан - В.Б.), на северо-востоке имеется река, называемая Юйсюй (Упсу, Уссу, т.е. Упса или Туба - В.Б.), все великие (речные) потоки соединяются с Цянь и впадают в р.Ангару (Анкэлэ). На севере выходят в море" [4]. Через четыре столетия то же самое подтверждали русские документы: "... а Енисей река прошла всквозь Киргизскую землю; а по сю сторону Енисея по рекам Абакану и по Убату живут и подле Енисей многие киргисские... люди, а по другую сторону Енисея и по Упсе реке живут Киргизы ж, имя им Тубинцы, ..." [5].
 В 1207 г. старший сын Чингисхана Джучи с монгольским войском вторгся в пределы Саяно-Алтая и захватил местные народы. Кыргызские князья, стоявшие во главе трех улусов - Оребек-дигин, Алдайар и Иде-йинал признали власть монголов. Кыргызское государство потеряло политическую самостоятельность. Высокая культура была уничтожена, население разорено и частично угнано в плен. Территория Хакасии была включена в состав монгольской кочевой империи, где составила один тумен.
В эпоху позднего средневековья различные племенные группы Хакасско-Минусинской котловины под эгидой кыргызов, после распада Юаньской империи в 1368 г., образовали единое этносоциальное объединение "Хонгор" или "Хонгорай" [6]. Основанием для подобного заключения являются показания широкого круга источников и, в первую очередь, письменных документов XVII-XVIII вв [7]. Кроме того, богатое фольклорное наследие народов Южной Сибири сохранило для нас термин "хонгорай" в качестве одного из старинных названий хакасов и Хакасии. В хакасском языке, в результате процесса стяжения гласных, это слово стало звучать как "хоорай". Оно широко употреблялось в героическом эпосе, исторических преданиях, песнях, пословицах и загадках. Например: "Хоос полган малдын ээзi. Хоорай полган чурттын ээзi: - хозяин многочисленного скота, властелин страны Хоорай", "Хоорай чуртаан чир аймагында хомзынмин чуртаан чон чогыл" - В краю, где обитает народ хоорай, нет людей, которые жили бы без печали и т.д.
Роль кыргызской элитарной группы в Хоорае (Хонгорае) была настолько велика, что даже русские служивые люди в XVII в. указанное этносоциальное образование назвали "Кыргызской землей". Согласно историческим преданиям, хоорайский (хоргорский) народ происходил от кыргызов. В речи сказителей употребляется устойчивое определение "Хыргыстан тогыс мун Толы Хоорай чоны" - Кыргызский девятитысячный союз Хоорай [8]. Данные исторического фольклора можно соотнести с указанием летописи Юань-ши: "С приходом к власти династии Юань этот народ (пзили-пзисы) разделили и создали девять тысяч дворов" [9]. Сопоставляя указанные факты, мы констатируем: во первых, население Хакасии в XIII в. составляло тумен, который мог выставить 9 тыс. воинов; во-вторых, формирование этносоциального объединения Хоорай началось еще при монгольской административной системе. Количественные определения, за которыми стоят исторические факты, характерны для названий многих тюрко-монгольских племен: токуз огуз - девять огузов, токуз татар - девять татар, ус курыкан - три курыкана, дэрбэн ойрат - четыре ойрата и т.д. Имя последних, по мнению ученых, связано с реальным делением ойратов со времен Чингисхана на четыре тумена [10].
В основе многих центральноазиатских этнонимов прослеживается корень "хор" (кор). Например: хор - тибетское название тюрко-монгольских номадов [11], хор - подразделение народа юйгу, хоро - обозначение предков якутов, хори - подразделение бурятов, уйгур, курыкан, хонгоройд - монгольское произношение имени Кунграт и т.д [12]. По всей видимости, и этноним "хонгорай" также восходит к этой основе.
До сих пор в современных алтайском, тувинском, хакасском и киргизском языках есть слово "хор" (кор), обозначающее народные массы [13]. Первоначально смысл почти всех этнонимов восходил к понятию люди, народ, человек. В таком случае указанные этнонимы имеют тюркскую этимологию. К подобному заключению пришел языковед Б.И.Татаринцев, который в своем исследовании отмечает, что термин хонгорай "восходит к достаточно древнему тюркскому слову" [14].
Этноним хонгорай-хоорай вероятно возник на местной почве, ибо еще в Х в. письменные источники отмечали название народа "кури" (хори) "также из хырхызов". Рядом с их местом обитания находился город Камиджкет, где была ставка кыргызского кагана [15]. Это историческое имя не осталось незамеченным в науке. В первой половине XIX в. известный языковед А.Кастрен сообщал, что именем "Хонгорай" обозначаются "вообще все татары (т.е. хакасы - Б.В.), платящие подать в Красноярск" [16]. В 1854 г. в "Статистическом обозрении Сибири" отмечалось реальное существование этого этнонима для обозначения хакасов [17].
Во время путешествия П.Чихачева по Туве тувинцам слово хакас было совсем не известно. Они четко знали, что, перебравшись через Саяны и продвигаясь на север, попадешь в страну под названием "Хонру" (т.е. Хонгорай) [18]. Во второй половине XIX в. тувинцы для обозначения Минусинского округа применяли это слово уже в стяженной форме - "Хоорай" [19]. Все их великие шаманы появились из Хоорайской страны: "Из Хоорая испугавшись, за сутки прискакали на крупе каурого коня". Они получали свой шаманский дар от "хоор албысов", т.е. хакасских духов, которых отождествляли с духами небесного происхождения [19].
Телеуты и южные алтайцы называли благодатные степи Минусинской котловины Конграй или Конгырай-Сагай. Конграй почитался у них как прародина теленгитов [20]. В XVIII в. кетоязычные котты именовали хакасов "конграйчиен" [21]. А самодийское племя камасинцев для них применяло стяженную форму "хоорай" [22]. Таким образом, неофициальные разноязычные источники свидетельствуют об едином этнониме хоорай, применявшемся по отношению к жителям Хакасии. В историческом фольклоре данный термин, как правило, в парных сочетаниях - Ал Хоорай, Толы Хоорай, Тубен Хоорай, Хыргыс-Хоорай, Туктiг Хоорай и др., обозначал также и этническую территорию хакасов, т.е. Хакасско-Минусинскую котловину.
Название Хонгорай применялось и в русском дипломатическом языке. Когда в 1707 г. был построен Абаканский острог, то в письменных документах отмечалось: "На урочищах Хонгороя русские люди поставили город", "И тот Хонгороя - ... киргис, урангай, моторы их кочевия" [23].
На карте Сибири XVIII в., составленной Ф.И.Страленбергом, долина р.Абакан и горный хребет Западных Саян (т.е. западная часть Минусинской котловины) обозначены как территория "Хонкорай".
После гибели династии Юань в 1368 г. власть монголов на Среднем Енисее, вероятно, пала, и в течение XV-XVI вв. этносоциальное объединение Хоорай, возглавляемое кыргызами, стало развиваться независимо. В начале XVII в. первые русские послы главу "Кыргызской земли" величали "киргизским царем" [24]. Сами кыргызы русским служилым людям объясняли: "как де они на тех своих землях и зачались, и на тех де их землях никоторой мугальской царь, ни царевич, ни мугальские, ни калмацкие тайши войною не бывали, и воинских людей не посылывали" [25].
Этносоциальное объединение Хоорай имело самостоятельное политическое устройство, которое позволяет определить его как государственное, с неразвитой формой общественных институтов. К этому выводу мы пришли вслед за известным историков Н.Козьминым, который считал, что объединение кыргызов в XVII в. "было именно государство, но находящееся в упадке". Однако имеется и другая точка зрения, высказанная С.В.Бахрушиным, который отрицал государственную организацию кыргызов и утверждал о господстве у них патриархально-родовых отношений [26]. На наш взгляд, данные письменных источников не подтверждают подобное мнение.
Политическая организация Хоорая или Кыргызской земли объединяла четыре княжества-улуса: Алтысарский, Исарский, Алтырский и Тубинский, во главе которых стояли беги [27].
Алтысарский улус (от хакасского "алтынзархы" - северный или нижний) располагался на севере Хакасии в долине Июсов и Божьих озер. Алтысарцы именовались "нижними кыргызами", т.к. обитали ниже остальных по течению Енисея. Кроме того, они имели второе название "Большие кыргызы" [28]. В состав этого улуса входили следующие роды: Кызыльский, Шуйский, Ачинский, Туматский и др.
Исарский улус (от хакасского "iссархы" - внутренний) находился в центре Хакасско-Минусинской котловины вдоль Енисея от устья р. Абакан до р. Огур. вероятно, его основное население составляли рода кереит и изыр, ибо в русских источниках вместо названия исарцев часто фигурировали кереитцы или езерцы. Княжеские кочевья их находились в устьях р. Ерба и р. Абакана.
Алтырский улус находился в долине левобережья р. Абакана, от Уйбата до Таштыпа. Этот улус был самым южным или верхним, согласно течения р. Енисея. Поэтому их жителей порой называли "Верхние кыргызы". Вполне возможно, что в основе его названия лежит хакасский термин "алдэза" - передний. В пределах Алтырского улуса находились следующие роды: Сагайский, Бельтырский, Табанский, Саянский, Иргитский, Чистарский и др.
Тубинский улус охватывал все правобережье Енисея от Саян до устья р.Сыды и, вероятно, правобережные степи Абакана. Центр его находился в долине р. Упса, где обитал ведущий род Туба (тубинцы). Все княжества с их ясачными людьми были "киргисского владения землицы". Три левобережных улуса носили географические определения (нижний, верхний, внутренний), что является показателем не только разложения родоплеменного строя и закрепления территориально-экономических связей, но и более древнего административного деления, бывшего, вероятно, еще во времена Кыргызского государства. "Хягасский владетель имел трех министров (т.е. бегов - В.Б.), которые были Гьеси Бей, Гюйшабо Бей и Ами Бей. Они управляли всеми государственными делами" - сообщали о структурах власти китайские летописи IXв. [29].
Для решения государственных дел собирался большой съезд - "чыын" представителей всех четырех улусов Хоорая. Например, на съезде 1627 г. присутствовало 700 человек. На таком форуме решающий голос принадлежал кыргызским князьям. Они совместно "удумывают обо всяком земляном деле" [30]. Здесь же выбирался "лучший" князь, которому поручалась верховная власть в "Кыргызской земле". В начале XVII в. "лучшим" князем слыл Номчы, затем стал его сын Кочебай. При заключении мира с русскими Кочебай давал шерсть за всех кыргызских князей"... и за улусных людей и за их братью, и за детей, и за род, и за племя, за улусы их, и за всю Киргизскую землю по совету всей Киргизской земли" [31]. Наличие общего "совета всей Кыргызской земли" характеризовало политическое единство государства Хоорай.
Население Хоорая, переплетенное патриархально-родовыми пережитками, было подвержено классовой дифференциации. Представителями правящего класса выступали чайзаны или "лучшие люди", а эксплуатируемый класс составляли харачы (т.е. чернь) или "улусные люди". Последние представляли основную массу населения. Чайзаны были хозяевами крупных стад скота и предводителями больших групп независимого населения. Однако существенное социальное значение придавалось происхождению человека и статусу его рода. Население Хакасско-Минусинской котловины разделялось на "хасха соок" - белую кость, т.е. элитарный род, к которому относились кыргызы, и на "пора соок" - серую кость, т.е. низшее сословие, к которому причисляли киштымов.
Термин "хасха" или "хашха" (в китайский источниках "хочжо") прибавлялся к некоторым именам "лучших людей" в качестве княжеского титула, соответствующего монгольскому "нойон" [32]. Например, в конце XVII в. встречались имена кыргызских князей: Таймагач Кашка, Алтын Кашка, Улагач Кашка, Курбан Кашка, Матыр Магнай Кашка и т.д. [33].
Кыргызские князья, стоящие во главе улусов, имели свои штандарты и знамена. До монгольского завоевания их флаги были зеленого цвета [34]. В XVII в. многие беги под влиянием монголов и джунгаров приняли для себя монгольские титулы. Такой же титул носили алтырский бег Таин Ирка. Сына Таир Ирки звали Тангут Батур тайша. Брат Таин Ирки носил звание Конгош Яйзан Бахши и т.д. Среди кыргызских князей существовали привилегированные лица, освобожденные от уплаты албана за особые заслуги перед монголо-джунгарскими ханами. Они имели титул тархан (тарган). В "Кыргызской земле" были известны алтысарский князь Маши Тархан и алтырский Конгор Тархан Яйзан [35].
Численность кыргызских князей была невелика. В четырех улусах их насчитывалось в разное время от 50-100 до 300 человек [36]. Беги были между собой в родственных отношениях. Например, князь Алтысарского улуса Табун Кочебаев был братом Ишей Мергана. Его сын Талбак Табунов возглавлял Исарский улус и, соответственно, был двоюродным братом знаменитого Иренака Ишеева [37]. Алтысарский князь Шанды Сенчикенев, троюродный брат Иренака, в конце XVII в. выступал как глава Тубинского улуса. Некоторые беги роднились с монгольскими и джунгарскими ханами. Алтысарский князь Кочебай, отец Табуна, был женат на княгине Абахай, сестре джунгарского Карагулы тайши. Алтырский Таин Ирка (Тай Мирке), согласно данным фольклора, был женат на дочери монгольского хана и т.д.
Каждый князь или челны княжеских фамилий имели своих "улусных людей", главной обязанностью которых являлась воинская повинность. Чайзаны были окружены многочисленной челядью. В их хозяйстве работали пастухи и хулы, которые в русских документах именовались холопами. В основном ими были закабаленные бедняки. Служба холопа своему хозяину, по данным фольклора, сохранялась и на том свете. В исторических преданиях имеются факты захоронения хулов вместе с умершим чайзаном. Обычно чайзаны кочевали со своими родственниками и улусными людьми, которые вместе составляли отдельные княжеские аймаки, называемые в русских источниках также улусами. Жестких границ между аймаками и даже улусами не существовало. Во время военной опасности чайзаны вместе со своими аймаками могли перекочевать на любую окраину Хоорая. Например, в 1680 г. алтысарский бег Иренак, опасаясь военного похода со стороны русских, "со всеми своими улусными людьми кочевал за Абаканом рекою", а алтарцы, исарцы и тубинцы по левую сторону Абакана [38].
Княжеские аймаки по своей величине были различными. Так, у Шанды Сенчикенева насчитывалось 22 улусных человека, а у алтырского бега Таин Ирки "улусных ево всяких людей и с работными людьми ста с четыре" [39]. Всего же кыргызских улусных людей, помимо киштымов, в конце XVII в. находилось в кочевьях по р.Абакану и Июсам с 3 тыс. человек [40]. Вероятно, здесь речь идет о душах мужского пола. Значит, вместе с детьми и женщинами (при коэффициенте 5) их насчитывалось около 15 тыс. человек.
Для укрепления политического строя чайзаны содержали чиновничий аппарат. Чиновники носили монгольский титул "тузумер". При беге находились "яргучи" ("чаргычы" - судья), осуществляющие высший суд по нормам обычного права. Они представляли особую касту профессиональных хранителей законов. Исполнением княжеских приказов и сбором албана занимались "чазоолы" - т.е. есаулы. В ведении каждого чазоола находилось примерно 40 юрт. Для записи собранного ясака использовались деревянные бирки "киртиiк", где наносились особые цифровые знаки. Например: I - один, / - пять, Х - десять, Ж - сто, - пятьсот, * - тысяча [41]. Кыргызы, вероятно, имели свою письменность, которую применяли в делопроизводстве. Например, в 1701 г. при заключении мира с Российским государством князья составили договор "за их татарским письмом" к началу XVIII в. в делах Красноярской канцелярии накопилось кыргызских "одиннадцать писем, которые писаны на бумаге, да одно письмо на бересте, а подлинно оных писем перенесть на русское письмо в Красноярске некому" [42]. Некоторые хоорайские чайзаны обучались монгольской грамоте. В 1684 г. Еренак отправил в Красноярск письмо, которое было "писано по-калмыцки" [43]. Всего известно три его послания на монгольском языке.
Опорой княжеской власти служили дружины - "хозон" (т.е. хошун), состоявшие из батыров. По данным хакасского фольклора, у каждого бега насчитывалось до 40 витязей (матыр). Они являлись знатным военным сословием с небольшим штатом улусных людей. В русских документах батыры отождествляются со "служилыми людьми". В начале XVII в. насчитывалось "киргизских служилых людей не много, человек с полтораста" [44]. Военная когорта к своим собственным именам добавляла титул батыр (матыр) или монгольский термин "кошеучи" (хозончы). Например: Керсо Батыр, Дун Ирка Матур, Бар Кошеучи, Мурза Кошеучи и т.д. [45]. В исторических преданиях фигурируют Тасхаматыр, Айдарах Матыр, Хырна матыр и др. В мирное время матыры находились при ставке бега. Во время военных действий они выступали предводители отдельных боевых отрядов и ополчений, набранных из "улусных людей" и даже киштымов. Рядовое население обязано было нести воинскую повинность, и поэтому мужчин, платящих подать, называли "ухчы" - боец, стрелок. В XVII в. Хоорай мог выставить до 2 тыс. воинов. Например, в 1698 г. князья Алтысарского, Исарского и Алтырского улусов решили запретить строительство Каштакского острога. В связи с этим князь Улагач Кашка встал "на Каштаке у серебряной руды, а с ним воинских людей тысяча человек, а другая тысяча в Киргисской землице" [46].
Среди народов Южной Сибири кыргызы выделялись своей воинственностью. Русские служилые люди отмечали, что "всегда опасно от киргизов, которых человек с 1000, только гораздо воисты..." [47].
Военное дело кыргызов не отставало от общего уровня развития вооруженных сил Алтын ханов и Джунгарии. Существовала своя тактика нападения и обороны. Основу войска составляла конница. В XVII в. хоорайская кавалерия насчитывала до тысячи всадников: "а садитца их на лош9ади с копи и в куяках человек с четырехсот, да человеков с пятьсот садитца в саадацех и древками..." [48]. Достиг своего совершенства лучный бой. В фольклоре упоминалось до 15 разновидностей стрел [49]. У монголов и русских ценились кыргызские куяки и особенно "булатные наручни". В XVII в. в Хоорае уже применяли огнестрельное оружие, которое покупалось как у джунгаров, так и у русских.
При штурме крепостей и острогов кыргызы выходили "на бой за щитами". На случай вторжения неприятеля в Хоорай на вершинах многих гор были сооружены "сiвее" - военные укрепления или форпосты с выложенными каменными стенами. Некоторые из них служили караулами, с которых наблюдали за появлением врага, а другие были крепостями, куда укрывалось население. Строительство "сiвее" осуществлялось, несомненно, под руководством опытных военных стратегов. Цепь крепостных сооружений составила замкнутую фортификационную систему, каждое звено которой промсматривалось с соседнего укрепления. По всей Хакасии насчитывается более 75 "сiвее". Наибольшее количество сосредоточено в междуречье Июсов, который представлял собой настоящий "укрепрайон" [50].
Военное преимущество кыргызов давало им возможность держать киштымов в повиновении. Благодаря служилому сословию батыров кыргызские беги сохраняли свою власть над улусными людьми и осуществляли необходимую мобилизацию рядового населения.
В Хоорае действовал институт киштымства, система которого зародилась еще в эпоху древнетюркских государственных объединений [51]. Киштымами (кистимнер) являлись вассальные племена и роды, проживающие в таежной зоне Саяно-Алтая. Они подвергались своеобразной социально-этнической эксплуатации со стороны господствующей кыргызской группы. Русские документы характеризовали киштымов как "черных людей ясачных мужиков" или "ясачных людей" [52]. Сами же кыргызы объясняли. Что у них киштымы содержатся "вместо русских крестьян" [53].
Киштымы, несмотря на свое зависимое положение, управлялись собственными башлыками и имели свои охотничьи угодья. Каждый хоорайский улус владел определенными "киштымскими урочищами", посягательство на которые грозило военными столкновениями. Иногда подобные стычки происходили с бурятскими и телеутскими князьями, претендовавшими на некоторых киштымов Исарского и Алтырского улусов [54].
Киштымы считались вечными должниками. В трудные годы они приходили в "Кыргызскую землю" кормиться, получали в долг скот, различную одежду и утварь. Кыргызские чайзаны собирали дань со своих киштымов натурой, иногда брали их в свои улусы для отработки. Дань обычно взималась соболями по 5 шкурок с души или бобрами (под одному с души). В некоторых случаях брали железными изделиями, предметами вооружения и даже продуктами питания.
Для обеспечения гарантии сбора дани существовала система заложничества. Причем, если киштымы полностью не выплачивали албан, то в залог забирались их жены и дети. Эта практика кыргызских деспотов была перенята русской администрацией в Сибири под названием "аманат" [55]. В том случае, когда киштымы восставали и отказывались платить дань, то князья обращались за военной помощью к другим бегам. Например, тубинские князья "Шанды да Сары послали посланцев своих к Езерскому князцу и Шурлу для того, что де Тулбинские киштымы их не слушают..." [56].
Каждый бег, стоявший во главе улуса, имел от 500 до 1000 киштымов. Например, алтырский князь Талай владел "ясачными людьми по реке по Мрассе де и на Кондоме с 1000 человек", а князя Исарского улуса Иченей Мергена у одного насчитывалось по р.Кан с 500 киштымов. Самые последние чайзаны, как свидетельствовали русские документы XVII в. владели "ясачными людьми с их промыслами по сороку человек и болши" [57]. Таки образом, если всех кыргызских князей было около 100 человек, то соответственно за ними насчитывалось приблизительно до 6 тыс. киштымов, а вместе с их женами и детьми до 30 тыс. человек (при коэффициенте 5).
Киштымы располагали собственными средствами производства и эксплуатировались как путем внеэкономического, так и экономического принуждения. Причем через дань у них присваивался весь прибавочный продукт производства и оставлялся только необходимый для прожиточного минимума. В целом институт киштымства как данничество представляет собой особый примитивный тип эксплуатации, который, однако по своей сути стоит ближе к раннеклассовым или раннефеодальным отношениям.
После присоединения Хоорая к России навсегда исчезло данничество киштымов и господство кыргызов над ними. В настоящее время термин "кистим" сохранился только в фольклоре.
В 1703 г. джунгарский контайша Цеван Рабдан, используя свое военно-политическое преимущество в Южной Сибири, под военным конвоем переселил к своей ставке большую часть населения Хоорая [58]. Угону подверглось "всего мужска и женска полу тысячи с три дымов". Значит, при коэффициенте 5 на каждое хозяйство, общее количество уведенных кыргызов и их кыштымов составило приблизительно 15 тыс. человек. Согласно официальным сведениям, в Хакасии осталось около 600 "луков", т.е. боеспособных мужчин, необходимых для охраны своих земель. Часть из них относилась к следующим хонгорайским аймакам: "уй-сага, том-сага, игрет, табан, саин, белтер, хапхана, джастар, эчик, этьберио, да два аймака сариклада" [59], т.е. это хакасские сеоки уус сакай, том сагай, iргiт, табан, сайын, пилтiр, хапхына, чыстар, iчеге, читi пуур, сарыглар. В XVIII в. указанные сеоки вошли в состав Сагайской, Бельтырской и Бирюсинской землищ, образованных на месте бывшего Алтырского улуса. Основная масса уведенных кыргызов была поселена за Иртышом по р.Эмель. Они составили особое кочевье численностью в 4 тыс. кибиток. В течение нескольких десятилетий после угона наблюдался процесс стихийного возвращения хоорайчан на прежнее местожительство. Какая-то их часть сумела вернуться на Родину, другая осела по дороге среди телеутов, алтайцев и урянхайцев (сеоки модор, аара, пурут, кыргыс, пелтыр) [60]. Однако большинство их сложили головы, пробиваясь сквозь неприятельские заслоны. В 1756 г. после разгрома Джунгарского ханства Китаем кыргызы вместе с телеутами в количестве десяти тысяч человек решили бежать в сторону родного Саяно-Алтая. Однако по пути следования недалеко от Усть-Каменогорска на них обрушилась цинская армия. Почти все мужчины были перебиты. Например, от тысячи кибиток, подчиненных кыргызскому чайзану Гурбан-Кашка, осталось в живых только 168 человек [61]. В 1758 г. небольшие группы хоорайчан, вместе с остатками джунгаров, попали на Волгу. В Калмыкии, среди различных улусов имеются следующие аймаки и подразделения: хогорахин, дувахин, кэргуд, зод и др., которые соответствуют хакасским этнонимам: хогорай, туба, хыргыс, чода и др. [62]. Возможно, с событиями 1703 г. связано появление небольшой группы кыргызов среди иркутских бурят. От них произошел сеок "хан-кыргыз", т.е. царские кыргызы, который административно был приписан к Ашебагатскому роду [63]. Оставшиеся на территории Джунгарии хоорайчане в дальнейшем стали называться калмык-хыргызами. Потомки их до сих пор сохранились по р.Эмель в Эмель-Гольском монгольском автономном районе уезда Дурбулжэн Синьцзяна. Некоторая их часть в 1757-1758 гг. Была переселена в Маньчжурию и уезд Фуюй. В 1982 г. фуюйских кыргызов насчитывалось 874 человека. Они относились к следующим родам: билтир, иниг, табан, гапхын, гиргиз или орттыр и сандыр [64], названия которых полностью аналогичны хакасским сеокам пилтiр, iчеге, табан, хапхын, хыргыс и сайин. По родовому составу фуюйские кыргызы сближаются с сагайцами и бельтырами, что дает основание считать их потомками кыргызов Алтырского улуса.
Трагические события 1703 г. предопределили судьбу Хоорайской государственности. Незначительное количество оставшихся кыргызов и их киштымов не смогли отстоять ни политическую самостоятельность, ни социальную структуру. В 1704-1706 гг. Они были усмирены силами русских отрядов.
В 1707 г. согласно правительственному указу Петра I в Кыргызской земле был построен Абаканский острог (Агбан-тура), поставленный ниже устья р.Абакана по правому берегу Енисея, между горами Унюк и Туран [65]. После его возведения отряды казаков посылались в различные улусы для проведывания "воинских кыргызских людей". 30 августа 1707 г. в острог собрали 20 есаулов и лучших людей Тубинского улуса. Они представляли 8 аймаков: Большебайкотовский, Малобайкотовский, Яржи, Богоджи, Койбальский, Ургуновский, Шипов и Коякский, в которых насчитывалось 280 человек [66]. Перечисленные роды относились к кыргызским каштымам. Есаулы обещали Белому хану "быть в вечном подданстве и платить с себя поминков и ясаку по все годы без недобору с человека по 6 соболей на год в тот новопостроенный острог" [67]. Для верности они оставили в Абаканском остроге двух аманатов из Ургуновского и Яржина аймаков. В центре Хоорая начался активный процесс его присоединения к России.
31 августа 1708 г. Китай выразил протест против постройки русскими Абаканского острога и потребовал его ликвидации. На владение "урочищем Хонгороя" претендовал хотогойтский князь Дзасакту-хановского аймака Монголии Гун Бубэй (Гун Бек). Он был племянником Гендун-Дайчина, последнего правителя государства Алтын ханов [68]. Потомки Алтын ханов неоднократно пытались отстоять права господства над Хакасией. Гун Бубэй заявил: "Тою де землю Хогорою издавна владел дядя мой Гендун Дайчин, его улскиргизы, уранханя, моторы, они кочевали" [69]. В 1709 г. китайский император "выcочайше пожаловал" Гун Бубэю область Кема (т.е. Енисея), куда входили Хоорай и Тува [70]. Русское правительство считало претензии монгольских феодалов безосновательными, ибо Хоорай находился "во владении киргисских князцов, а и те киргисские князцы со всеми своими людьми были напред сего под державою Российской". Совсем другого мнения придерживались джунгарские правители, которые "не в давних годах тех киргизов приняли к себе и по ним с оных народов претендуют" [71]. То есть, контайша, забрав к себе своих подданных кыргызов, стал по праву требовать на себя ясак с оставшихся кыргызских киштымов. Поредевшее население Хоорая оказалось в тяжелом положении троеданцев. Некоторые роды бывших Тубинского и Алтырского улусов, поддавшись давлению монгольского феодала Гун Бубэя, перекочевали за Саяны. Этому решению способствовала и угроза крещения [72].
В 1716 г., по указу Петра I, для окончательного укрепления положения России в Хоорае, было решено поставить русский острого у подножия Саян. Осенью 1718 г. он был возведен красноярскими казаками на правом берегу Енисея в 120 верстах выше Абаканского острога [73]. Саянский острог (Соян-тура) перекрыл главный путь сообщения с Монголией т.к. монгольские отряды приходили за сбором албана весной по льду Енисея. Однако официальное закрепление границ Хакасии за Российской империей произошло десять лет спустя.
20 августа 1727 г. в результате переговоров на р.Буре, в 20 км от Кяхты, между Россией и Китаем был заключен пограничный трактат. Раздел территории прошел по Саянам, от Кяхты до вершин Абакана, вплоть до владений Джунгарии. Все земли и народы, находившиеся по северной стороне Саян, отошли к России, а по южной - к Китайской империи [74]. Вдоль территории Хоорая было поставлено птяь пограничных знаков (козее): в верховьях р.Тенгиса на перевале г.Иргах-Таргах; в верховьях р.Бедий-кема на перевале г.Торос-Дубага; в верховьях р.Уса на хребте Кынземеде; по р.Уса на перевале Хонин-Дабага; при устье р.Кемчика в местности Кем-Кемчик-Бом и в верховьях р.Хан-Тегира на перевале г.Шабин-Дабага. Охрана государственной границы была поручена "ясачным иноземцам" - койбала, сагайцам и бельтырам. Четыре первых пограничных знака находились в ведении койбалов Малобайкотовского рода во главе с есаулом Харангыром Интигировым и под надзором красноярского служилого А.Чанчикова. Караул Харангыра из десяти юрт стоял в верховьях р.Оя. Есаул и 20 дозорных раз в год выезжали на осмотр пограничных знаков. Охрана пограничного поста Шабин-Дабага (Сабына) была возложена на сагайцев и бельтыров во главе с есаулами Киштимеком Тылбечековым и Аючаком Азылбаевым. Они установили караулы на устье р.Джебаш, на р.Чахан и на р.Таштып [75]. От г.Шабин-Дабага на запад в сторону Алтая граница оставалась открытой. Только после гибели Джунгарского ханства, в 1761 г., от Бийска до Саянского острога была учреждена Кузнецкая линия протяженностью в 298 верст [76]. Участок открытой границы в верховьях Абакана служил своего рода "воротами", через которые возвращались группы кыргызов, угнанных в Джунгарию. Хоорайские башлыки и есаулы, несшие пограничную службу, присоединяли беглецов к своим аймакам.
Согласно хакасским историческим преданиям, они вошли в состав России при бельтырской чайзане Мингасе, сыне Моолаха [77]. Письменные документы подтверждают силу народной памяти. В 1727 г., во время заключения Буринского трактата, возглавлял бельтыров башлык Миягаш Моголаков [78]. В знак принятия русского подданства Миянгас отрезал косичку "киджеге", которую хоорайские мужчины носили в качестве прически. Из-за нее он получил в народе кличку "Плешивый". После вхождения в состав России развернулась кампания по крещению хакасов. Мужское население, под давлением башлыков и русских властей, заставили отрезать косички "киджеге". Некоторые не поддавались унижению и ушли от крещения за Саяны. До сих пор тувинцы хакасов иносказательно называют "донгур" - комолые, ибо последние перестали носить косички.
Как утверждают предания, русское правительство вручило вельтирскому князю Миянгасу атрибуты власти - саблю для усмирения непокорных, нагайку для наказания непослушных и знамя в качестве свидетельства монголам и джунгарам, что за бельтырами стоит сила Российского государства [79]. Выдача знамен пограничным ясачным дружинам действительно произошла в 1728 г. На них было изображено солнце и написаны слова: "Никому не уступает" [80]. Один из этих атрибутов власти - сабля, обыкновенной старинной формы, еще в начале XIX в. хранилась как святыня у потомков сагайского башлыка Наира Тулбечекова [81].
После присоединения Хакасии к России ее территория была разделена между Кузнецким, Томским и Красноярским уездами. Оставшиеся разрозненные группы кыргызов и их киштымов объединились в различные волости и землицы, созданные сибирской администрацией.
После 1727 г. Хакасско-Минусинский край начал обживаться русским населением. Первыми русскими жителями являлись казаки, поэтому до сих пор хакасы русских называют "хазах". В 1725 г. на "означенном" месте для строительства Саянского острога возникла д.Означенная (по-хакасски "Хара тас"), одна из первых русских деревень на территории Хакасии. Спустя 40 лет в Хакасско-Минусинском крае насчитывалось около 40 крестьянских деревень (почти все на правобережье Енисея [82]). Многие русские деревни появились на местах поселений хакасов. Так, например, д.Курагино (Хурага-тура) была названа по ее основателю, кыргызскому князю Кураге [83]. В 1744 г. образовалась д.Сенявино (Орешкова), в которой поселились потомки Кузнецкого воеводы Б.Сенявина, рожденные от плененной им кыргызской девушки [84]. В конце XVIII в. они приняли фамилию Орешковых. Вероятно, хакасские фамилии легли в основу названий деревень: Аешка, Кокорево, Батени (Батенево), Пойлово и др. Объектом особого внимания стали богатые недра Хакасии. С 1736 г. возникли Майнский, Сырские и Базинские медные рудники. Они до сих пор у хакасов называются "Хазах хасхан" - русские копи.
В 1758 г., когда, в связи с разгромом Джунгарии, Цинская армия вторглась на Алтай, на хоорайском участке русско-китайской границы царское правительство в спешном порядке разместило казацкие гарнизоны [85]. На месте бывших хакасских караулов были образованы казачьи станицы и форпосты - Таштып, Арбаты, Монок, Шабат (Каратуз), Кебеж [86]. С 1758 г., когда пограничную службу стали нести казаки, произошло окончательное закрепление Хакасии за Российским государством.
Наращивание военной мощи на границах Хакасии, вероятно, было связано еще и с борьбой против некоторых князей, выступавших за отделение Хоорая от России. До сих пор среди хакасов бытует легенда о восстании Ханза бега. Он был знатного происхождения и обладал качествами военачальника. Поводом к выступлению послужили высокий ясак и жестокие поборы томского воеводы. Ханза бег поднял восстание в долине Июсов и собрал военную дружину. В результате битвы с казаками на р.Урюп Ханза бег потерпел поражение и вынужден был скрыться в горах Кузнецкого Алатау. Однажды подкупленные друзья споили его вином. Затем спящего Ханза бега заковали в цепи и привезли на плоту в Красноярск (в некоторых вариантах в Томск), где и казнили [87]. После выступления Ханза бега, говорят предания, для усмирения Хоорая были поселены казаки. Вероятно, в связи с этими событиями среди хакасских аалов долины Июсов был поставлен казачий форпост - Солонеозерская станица. До сих пор указанное поселение называется в народе Форпостом. Подавление восстания Ханза бег завершилось принятием хакасами присяги на верность Белому хану. Мужское население собрали в устье р.Сос, где они "ели шерть (сирт)" - кусали хлеб с ножа с клятвой: "Если, кроме единого бога, я подчинюсь другому богу, если, кроме Белого хана, я подчинюсь другому хану, то, наколовшись на этот нож, пусть я умру!" Последнее событие, якобы, произошло во времена князя Хынаачы Чебодаева, внука Миянгаса, т.е. в середине XVIIIв. За приведение своего аймака к шерти третий бельтырский князь Хынаачы получил серебряную медаль. После подавления восстания и принятия присяги русские власти, якобы, запретили называть Хакасию "Хоораем". Какое историческое лицо стоит за Ханза бегом, до сих пор остается невыясненным.
В 1822 г., согласно реформе М.М.Сперанского, Хакасия была включена в состав новообразованной Енисейской губернии. Разрозненные землицы и волости хакасов были объединены в четыре степные думы: Кызыльская, Качинская, Койбальская и Сагайская. Думы в общих чертах совпали с территориями бывших хоорайских улусов. Современное хакасское население сложилось как народность уже в составе Российского государства. Политические условия повлияли на их самосознание. В разговорном языке в качестве своего самосознания они стали использовать термин "тадар", который первоначально, вероятно, имел политический смысл и обозначал "ясачного инородца", т.е. тюркоязычного подданного Российского государства. Термин "тадар" к началу XIX в. вытеснил историческое имя "хоорай", которое ушло в область преданий.
Образовавшаяся в эпоху позднего средневековья государственность Хоорай была основательно подорвана в результате джунгарского угона в 1703 г. и окончательно ликвидирована по Буринскому трактату Кяхтинского мира в 1727 г. После присоединения территории Хакасии к России название Хоорай (Хоргорай) исчезает с политической арены Южной Сибири и Центральной Азии. Процесс формирования хакасского этноса растянулся во времени и объединяет несколько последовательно сменяющихся этапов, различных по своей продолжительности. Первоначальный, или кыргызский, этап связан с периодом существования Кыргызского государства (VI-VIII вв.). Енисейские кыргызы, относящиеся к одному из древних культурных народов Центральной Азии, стали предками не только хакасов, но, по всей вероятности, и тянь-шаньских киргизов и частично рассеялись среди многих скотоводческих народов Саяно-Алтая. Хоорайский этап охватывает время сложения и развития этносоциального объединения Хонгорай-Хоорай (XIV-XVIII вв.), ставшего основой хакасского этноса. Российский этап начался после присоединения хакасов к России и характеризуется завершением основных процессов их консолидации (XVIII-XIX вв.).
Современный этап относится к советскому и постсоветскому периоду развития и дальнейшей консолидации их под официальным именем "хакас" в пределах уезда, округа, автономной области и, наконец, в Хакасской республике.
Примечания:
[1] Бутанаев В.Я. Хакасские народные названия исторических памятников//Вопросы древней истории Южной Сибири. - Абакан, 1984, - С.130. 
[2] Дыренкова Н.П. Шорский фольклор. - М. - Л., 1940. - С.286; Ленинградская часть Архива института этнографии АН СССР. ф.II, оп.I, д.65, л.64; д.68, л.54; Потапов Л.П. Этноним теле и алтайцы//Тюркологический сборник. - М., 1966. - С.238. 
[3] Кюнер Н.Ф. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. - М., 1961. - С. 57, 282. 
[4] Там же, с.283. 
[5] Дополнения к актам историческим. - СПб, 1867, т. 10. - С.391. 
[6] Бутанаев В.Я. Происхождение хакасов по данным этнонимики//Историческая этнография: традиции и современность. - Л., 1983, в.2. - С.72; Он же. Об этническом имени хакасов в эпоху позднего средневековья//Археология и Этнография Южной Сибири. - Барнаул, 1984. - С.134-140. 
[7] Русско-китайские отношения в XVIII веке. Материалы и документы. - М., 1978. Т.I. - С.105, 432; Бутанаев В.Я. Этническая история хакасов XVII-XIX вв.//Материалы к серии "Народы Советского Союза". - М., 1990, в.3. 
[8] Чирiм тамырлары. - Абакан, 1982. 
[9] Кычанов Е.И. Сведения в "Юань-ши" о переселениях киргизов в XIII веке.//Известия АН Кирг. ССР. Т.5. Вып.I. - Фрунзе, 1963. - С.59. 
[10] Лашук Л.П. Опыт типологии этнических общностей средневековых тюрок и монголов.//СЭ, 1968, № 1. - С.102. 
[11] Дамдинсурэн Ц. Исторические корни Гэсэриады. - М., 1957. - С.61. 154, 216; Дугаров Р.Н. Этноним хор в тибетской историографии//Исследования по ономастике Бурятии. Улан-Удэ, 1987. - С.98, 100. 
[12] Юсифов Ю.Б. К этногенезу азербайджанцев.//Фольклор, литература и история Востока. - Ташкент, 1984. - С.336; Рерих Ю.Н. По тропам Срединной Азии. - Хабаровск, 1982. - С.207; Румянцев Г.Н. Происхождение хоринских бурят. - Улан-Удэ, 1962, - С.121, 125; Тенишев Э.Р. Этнический и родоплеменной состав народности юйгу//Советская этнография, 1962, № 1. - С.64. 
[13] Бутанаев В.Я. Молдобаев И.Б. Киргизско-хакасские этнокультурные связи.//Историко-культурные связи народов Южной Сибири. - Абакан, 1988. - С.23; Тувинско-русский словарь. - М., 1968. - С.483; Киргизско-русский словарь. - М., 1965. - С.401. 
[14] Татринцев Б.И. Об одном предполагаемом русском заимствовании в лексике тувинского языка.//Русский язык в Туве. - Кызыл, 1985. - С.157. 
[15] Материалы по истории киргизов и Киргизии. - М., 1973: вып.I. - С.41. 
[16] Путешествия Александра Кастрена по Лапландии, Северной России и Сибири.//Магазин землеведения и путешествий. - М., 1960, т.VI, в.2. - С.427. 
[17] Гагемейстер. Статистическое обозрение Сибири. - СПб., ч.2, 1954. - С.35. 
[18] Чихачев П. Путешествие в Восточный Алтай. - М., 1974. - С.210. 
[19] Яковлев Е.К. Этнографический обзор инородческого населения Южного Енисея. - Минусинск, 1900. - С.19, 117; Соломатина С.Н. Албыс и шаманское избранничество у тувинцев.//Традиционное мировоззрение и культура народов Сибири и сопредельных территорий. - Улан-Удэ, 1990. - С.37. 
[20] Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. - СПб., 1983. Вып.4. - С.10, 72; Ямаева Е.Е. Мифы алтайцев.//Фольклорное наследие Горного Алтая. - Горно-Алтайск, 1989. - С.177. 
[21] Дульзон А.П. Словарные материалы XVIII в. по кетским наречиям//Уч. зап. Том. пед. ин-та. 1961, т.19, вып.2, - С.158. 
[22] ЦГАДА. Ф. 199, Д.529, ч.2, с.278. 
[23] Русско-китайские отношения в XVIII веке. - М., 1978, т.I. - С.106. 
[24] Демидова И.Ф., Мясников В.С. Первые русские дипломаты в Китае. - М., 1966. - С.56. 
[25] Материалы по истории русско-монгольских отношений. Русско-монгольские отношения 1636-1654 гг. - М., 1974. - С.384. 
[26] Козьмин Н.Н. Князь Иренак (эпизод из сибирской истории).//Сибирские записки, 1916, кн.I. - С.56; Бахрушин С.В. Енисейские киргизы в XVII в., - С.190. 
[27] Козьмин Н.Н. Хакасы. Историко-этнографический и хозяйственный очерк Минусинского края. - Иркутск, 1925. - С.29-37; Хотяновский В.К. Из прошлого Хакасии. - Новосибирск, 1934. - С.5; Быконя Г.Ф. Заселение русскими Приенисейского края в XVIII в. - Новосибирск, 1981. С.34. 
[28] ЛЧА АН СССР, ф. 21, оп. 4, д. 18, л. 274; Материалы по истории русско-монгольских отношений. - С.48, 104. 
[29] Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. - М. - Л., 1950, т.I. - С.354. 
[30] ЛЧА АН СССР. ф. 21, оп.I, д. 19, п. 128 об. 
[31] ЦГАДА, ф.214, стб.886, л.296. 
[32] Потанин Г.Н. Материалы для истории Сибири. - М., 1867. - С. 62; Самаев Г.П. Горный Алтай в XVII - середине XIX вв. Проблемы политической истории и присоединения к России. - Горно-Алтайск, 1991. - С.112, 129. 
[33] ЦГАДА, ф. 214, стб. 715, л. 123, 136, 179. 
[34] Бартольд В.В. Сочинения. - М., 1963, т. 2, ч. I. - С. 495. 
[35] Абдыкалыков А. Енисейские киргизы в XVII веке. - Фрунзе, 1968. - С. 135. 
[36] Бахрушин С.В. Енисейские киргизы в XVII веке.//Научные труды. - М., 1955, т. 3. - С. 186. 
[37] ЦГАДА, ф. 214, стб. 252. л. 149; стб. 715, л. 23, 124. 
[38] ЛЧА АН СССР, ф. 21, оп. 4, д. 17. Л. 241. 
[39] Там же, д. 18, л. 273. 
[40] Копкоев К.Г. "Енисейские киргизы" и этногенез хакасов.//Уч. зап. ХакНИИЯЛИ. - Абакан, 1969, в. 13. - С. 29. 
[41] Бутанаев В.Я. К вопросу о хакасских цифровых знаках.//Уч. зап. ХАКНИИЯЛИ. - Абакан, 1975, в. 20. - С.257. 
[42] Архив внешней политики России, МИД СССР, оп. 62/1, д. 11, л. 222. 
[43] Дополнения к актам историческим. - СПб., 1869, т. II, С. 162. 
[44] ЛЧА АН СССР, ф. 21, оп. 4, д. 17, л. 38. 
[45] ЦГАДА, ф. 214, стб. 715, л. 123. 
[46] ЛЧА АН СССР, ф. 21, оп. 4, д. 18, л. 502 об. 
[47] Спафарий Н.М. Сибирь и Китай. - Кишинев, 1960. - С.70. 
[48] Абдыкалыков А. Енисейские киргизы в XVII веке (исторический очерк). - Фрунзе, 1968. - С.33. 
[49] Бутанаев В.Я. Вооружение и военное дело хакасов в позднем средневековье (по материалам фольклора).//Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии. - Новосибирск, 1981. - С.196. 
[50] Бутанаев В.Я. Хакасские народные названия исторических памятников.//Вопросы древней истории Южной Сибири. - Абакан, 1984. - С.196. 
[51] Савинов Д.Г. Система социально-этнического подчинения как фактор развития раннесредневековых обществ Центральной Азии и Южной Сибири.//Историография и источники изучения исторического опыта освоения Сибири. - Новосибирск, 1988, вып. I. - С. 83. 
[52] Материалы по истории русско-монгольских отношений. - М., 1959. - С. 59. 
[53] Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв. Документы и материалы. - М., 1989, кн. I. - С. 153. 
[54] Токарев С.А. Буряты и их "кыштымы" в XVII в.//Зап. Бярят-Монгольского ГНИИЯЛИ. - Улан-Удэ, 1940, № 2. - С.140. 
[55] Бахрушин С.В. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в.//Научные труды. - М., 1959, т. 4. - С. 47. 
[56] ДАИ. СПб., 1866, т.II. - С.160. 
[57] ЦГАДА, ф. 214, стб. 84, л. 1-2. 
[58] Более подробно см.: Бутанаев В.Я. Этническая история хакасов. - С.30-37. 
[59] Самаев Г.П. Горный Алтай в XVII - середине XIX в.: Проблемы политической истории и присоединения к России. - Горно-Алтайск, 1991. - С. 77. 
[60] Бутанаев В.Я. Указ. раб. - С. 
[61] Самаев Г.П. Указ. раб. - С. 112, 127. 129. 
[62] Эрдниев У.Э. Материалы по калмыцкой этнонимии.//Вестник института. - Элиста, 1974, № 10. - С. 102, 104, 111, 114. 
[63] Балдаев С.П. Родословные предания и легенды бурят, Булагат и Эхирит. - Улан-Удэ, 1960, ч. 1. - С. 349. 
[64] Решетов А.М. Кыргызы в Китае.//Общество и государство в Китае. Тезисы докладов. - М., 1989, ч. 2. - С. 109; Скобелев С.Г. Чжан Тайсян, Шомаев А.А. Происхождение фуюйских киргизов.//Источники по средневековой истории Кыргызстана и сопредельных областей Средней и Центральной Азии. - Бишкек, 1991. - С. 100. 
[65] ЦГАДА, ф. 214, оп. 5. Д. 1117, л. 8. 
[66] Там же, л. 1059, л. 17. 
[67] Там же, д. 1117, л. 10. 
[68] Русско-китайские отношения в XVIII веке. - М., т. I. - С. 594. 
[69] Там же, с. 106. 
[70] Моисеев В.А. Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в. - М., 1983. - С. 35. 
[71] ЦГАДА, ф. 248, оп. 113, д. 1584. Л. 1159 лб. 
[72] ЛЧ ААН СССР, ф. 21, оп. 4, д. 19, л. 169 об. 
[73] Быконя Г.Ф. Заселение русскими Приенисейского края в XVIII в. - Новосибирск, 1981. - С. 55. 
[74] Историческая записка о Китайской границе, составленная советником Троицко-савского пограничного правления Сычевским в 1846 году. - М., 1875. - С. 17, 20; Русско-китайские отношения, 1689-1916. Официальные документы. - М., 1958. - С. 12. 
[75] Бантыш-Каменский Н. Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792 годы. - Казань, 1882. - С. 359; ЛЧ ААН СССР, ф. 21, оп. 4, д. 19. 282 об. 
[76] Записки путешествия академика Фалька.//Полное собрание ученых путешествий по России, издаваемое Академией Наук. - СПб., 1824, т. 6. - С. 437, 530. 
[77] Чирiм тамырлары. - С. 32. 
[78] ГАХР, ф. 1, оп. 1, д. 499, л. 197. 
[79] . Чирiм тамырлары. С. 32. 
[80] Федоров М.М. Правовое положение народов Восточной Сибири. - Якутск, 1978. - С. 38; Кудрявцев Ф.А. История бурят-монгольского народа (от XVII в. до 60-х годов XIX в.). - М. - Л., 1940. - С. 120. 
[81] Костров Н. Заметки о минусинских инородцах и обитаемой ими местности.//Енисейские губернские ведомости. - 1859, № 26. - С. 155. 
[82] Государственный архив Алтайского края (ГААК), ф. 1, оп. 1, д. 499, л. 197. 
[83] Карцов В.Г. Хакасия в период разложения феодализма (XVIII - первая половина XIX в.). - Абакан, 1970. - С. 8. 
[84] ЦГАДА, ф. 248, оп. 113, д. 1584, л. 1282 об. 
[85] Моисеев В.А. Указ.раб., с. 104. 
[86] Сибирский архив. - Минусинск, 1914, № 9. - С. 423; Государственный архив Омской области, ф. 1, оп. 1, д. 140, л. 9-117. 
[87] Кастрен А. Путешествие А.Кастрена по Лапландии, Северной России и Сибири в 1838-1844 и 1844-1849 гг.//Магазин землеведения и путешествий. - М., 1860, т. 6, ч. 2. - С. 230.
Источник: Центральноазиатский исторический сервер - http://www.kyrgyz.ru/?page=29
Воскресенье, 01 сентября 2013 08:00

Этнография хакасов- Аскизский район

ЭТНОГРАФИЯ

Аскиз всегда был и остается центром края, где формиро­валась традиционная хакасская культура. Современный Аскизский район является центром компактного проживания основ­ной массы хакасского народа. Здесь исконно обитали такие эт­нографические группы хакасов, как сагайцы и бельтыры. Ис­тория хакасского народа уходит своими корнями в историю енисейских кыргызов — предков хакасов. Сагайцы по предани­ям произошли от кыргызов. Среди сагайских сеоков (родов) со­хранился род «кыргыз». Существует несомненная преемствен­ность хакасов и енисейских кыргызов: сходство быта, родопле­менной структуры, материальной и духовной культуры.
Енисейские кыргызы во второй половине I тысячелетия н. э. создали самое северное из раннесредневековых государств. Древ­некыргызское государство как экономически самостоятельное просуществовало на Среднем Енисее более тысячи лет — до при­соединения Минусинской котловины к Русскому государству — и объединяло многие разноязычные племена. В IX—Хвв. кыр­гызские правители распространили свою власть на соседние ре­гионы. Сегодня эти владения можно было бы очертить так: Томск, Красноярск, Канск, Нижнеудинск, Горно-Алтайск, Но­вокузнецк, Тува, Северо-Западная Монголия.
К VI—X вв. н. э. кыргызы представляли собой высокоразви­тое общество кочевников со своей письменностью (известной как енисейская руническая письменность), храмовыми построй­ками из сырцового кирпича, богатой мифологической тради­цией. Значительное развитие у кыргызов получили ремесла, среди которых наибольшего расцвета достигло металлургическое про­изводство. Развитие ремесел и добывающей промышленности по­влекло за собой установление торговых и культурных связей с Китаем, Тибетом и Средней Азией и обусловило высокий уро­вень культуры и искусства кыргызов. В 1207 г. Хакасия была зах­вачена монголами, которые владели ею с XIII по XV в. Этот пе­риод характеризуется резким снижением численности населе­ния и уровня культуры хакасов. С XVI в. началось освоение Си­бири русскими. Однако окончательно закрепиться здесь России удалось лишь в 1707 г. В 1822 г. в долине Абакана была образова­на Степная дума соединенных разнородных племен. В состав ее, кроме сагайцев, вошли и бельтыры на правах отдельного адми­нистративного рода, в течение XIX в. они почти слились с сагайцами.
По данным письменных источников, хозяйство населения эпохи раннего средневековья представлено главным образом зем­леделием. Многочисленные остатки ирригационных сооружений в Минусинской котловине и, в частности, в Аскизском райо­не, говорят о высоком развитии не просто плужного, а ороша­емого земледелия. Земледелие у кыргызов носило пашенный ха­рактер, что предполагало развитое скотоводство. Кочевое ско­товодство лежало в основе экономической мощи древнекыргыз­ского государства. На зеленых лугах и бескрайних просторах содержалось огромное количество скота. Охота, рыболовство име­ли подсобное значение. Именно такая многоотраслевая эко­номика енисейских кыргызов позволила им создать мощное го­сударственное объединение.
Хакасы унаследовали от своих предков — кыргызов — ос­новные черты хозяйственного уклада. Главным занятием хака­сов традиционно было полукочевое скотоводство, максимально приспособленное к местным природным условиям. Племена, живущие в подтаежной и таежной зонах, занимались охотой, рыболовством, собирательством, бортничеством, промыслом кедрового ореха. В лесной и притаежной зонах с их более влаж­ными климатическими условиями сагайцы и бельтыры занима­лись мотыжным земледелием, используя сложные ирригацион­ные системы.
Традиционным способом хозяйствования было разведение тех животных, которые могут питаться грубым кормом и кото­рых можно легко перегонять из более сухих районов в более влажные и наоборот. Естественно, это были овцы и лошади, а позднее и коровы. Разведение лошадей — один из самых древ­них видов хакасского скотоводства. Местные породы лошадей имели небольшой рост, длинную и жесткую шерсть, отлича­лись выносливостью и считались одними из лучших в Восточ­ной Сибири. Хакасы особенно ценили два вида лошадей: тулба­ров и аргамаков. Аргамаки — крупные, сильные, выносливые. Они использовались для перевозки грузов на большие расстоя­ния. Тулбары — скакуны, имеющие крепкую литую спину, стройные ноги. Их выращивали специально для бегов. Хороший тулбар и его хозяин были известны на всю хакасскую степь. Ло­шадь для хакаса была верным другом, без которого он не от­правится в дальнюю дорогу. Во многих произведениях героиче­ского эпоса (алыптых нымах) описывается кровное родство ге­роев и их коней. Например, Алтын-Арыг и ее Бело-игреневый конь — близнецы, они родились вместе в Белой Скале. Ай-Хуучин появилась на свет в конском табуне. Родителями ее были породистые скакуны. Вместе с ней родился и ее будущий конь — также ее брат-близнец.
До конца XIX в. скотоводство в основном было экофильным по способу хозяйствования. В стадах преобладали лошади и крупный рогатый скот. Количество овец всегда было ограничен­ным, поскольку овцы вытаптывали и выщипывали траву таким образом, что на пастбище долгое время не появлялась расти­тельность. Щадящим было и пространственное размещение хо­зяйственных единиц. Сагайцы и бельтыры избегали чрезмерной концентрации людей, они жили аалами — небольшими поселе­ниями. Каждый аал имел в своем распоряжении функциональ­но разнообразные угодья. Собственно кормовая база тоже была многосоставной. Она складывалась из ближних выпасов и отгон­ных пастбищ, приусадебных и дальних покосов. Это позволяло варьировать землепользование по сезонам и от каждого участка брать самое ценное. Одновременно исключалась чрезмерная на­грузка на ограниченные площади. Скот в основном содержался на естественных пастбищах, подножном корму. Животных ин­тенсивно пасли в степи, долине в мае — июне, в конце лета их угоняли до зимы в тайгу, а зимой благодаря малоснежью скот опять кормился на днищах долин. Любой другой способ хозяй­ствования в степи просто обречен на экологический кризис.
Основным жилищем служила юрта, максимально приспо­собленная для полукочевого хозяйства и природных условий Саяно-Алтая. До середины XIX в. бытовала переносная войлоч­ная юрта (киис иб) или берестяная юрта (тос иб) со стенами из раздвижных решеток. Хакасская переносная юрта по своей конструкции была типичным жилищем степного кочевника. Она легко собиралась и также легко разбиралась. Юрта была много­угольная — от четырех до восьми углов. В хакасских героических сказаниях переносную юрту по цвету бересты или войлока на­зывали «белая красивая юрта» (ах пайзан), «белый дворец» или «замок» (ах орге иб). Ах пайзан или ах орге иб принадлежали ска­зочным героям-богатырям.
К началу XX в. широкое распространение получили стацио­нарные срубные юрты (кирткен иб). Сагайцы строили шести- и восьмиугольные юрты. В технике строительства кирткен иб была попытка сохранить прежнюю традиционную форму переносных юрт — круглую с куполообразной крышей. Внутреннее устрой­ство юрты было строго регламентированным: мужская — жен­ская, почетная — непочетная половины. Посредине находился очаг (от орны), правая сторона от входа (северная — алтынса- рых) считалась женской, левая (южная — устунсарых) — муж­ской. Вход юрты был строго ориентирован на восток. Простран­ство от входной двери до очага (от соо) считалось непочетным, противоположная сторона за очагом (от пазы) являлась почет­ной. У хакасов к очагу, огню, было особое отношение. Богиню Огня (От инез!), которую представляли в образе пожилой жен­щины в красных шелковых одеждах, задабривали и кормили жирной едой перед каждым приемом пищи.
Национальный костюм хакасов представляет собой исто­рически сложившийся комплекс и не находит прямых анало­гий с одеждой соседних народов Южной Сибири. Нательной одеждой для мужчин (up Koeeneei)служила рубаха, для жен­щин — платье (unni Koeenezi),не дифференцированные по по­крою, но различающиеся по длине — мужская короче. У всех тюрко-монгольских народов Южной Сибири и Центральной Азии существенных различий между женской и мужской одеж­дой не было. Рубаха и платье имели наплечники, прямой па­зушный разрез, отложной воротник, ластовицы и широкие ман­жеты. Стан сильно присборивался у наплечников. У женского платья задний подол был длиннее переднего и образовывал небольшой шлейф. Наплечники, обшлага, идущая вдоль подола кайма и углы воротника выкраивались из материи другого цве­та и вышивались. Хакасская вышивка отличается яркими цвета­ми, растительным орнаментом, следы которого встречаются в культуре енисейских кыргызов. В сагайских узорах преобладают натуральные стебельчатые цветки.
В одежде проявлялись социальное и имущественное разли­чия. Замужние женщины поверх халата и шубы надевали безру­кавку (сигедек), широкие проймы и ворот которой украшали яркой каймой. Существовала специальная одежда свахи. Она со­стояла из шубы (ideKmieтон) и особого головного убора (тулгу nopiK),сшитого из чернобурой лисы. Невеста надевала на сва­дебную церемонию особую шапочку (тагаях).
Среди украшений выделяются накосные, нагрудные серь­ги, кольца, перстни — пурба, чустук. Девушки концы много­численных косичек соединяли специальным накосником (тана поос), замужние женщины украшали себя коралловыми сереж­ками, височными подвесками. Кораллы покупались у татар, ко­торые привозили их из Средней Азии. За один большой коралл отдавали вола или лошадь. В украшениях, инкрустациях хакасы использовали серебро. Это объясняется не только практичностью этого металла, но также и представлениями о том, что лунный блеск серебра притягивает жизненную силу человека. Украше­нием замужней женщины был расшитый бисером нагрудник (пого), который дошел до нас из глубины веков. На некоторых каменных изваяниях, относящихся к окуневской культуре (на­пример, Хуртуях тас), изображены точно такие же нагрудные украшения. Кроме того, рисунок пого обнаруживает сходство со стилизованными изображениями окуневских мифических личин. Последние отождествляются с ликом богини Умай, которая, по представлениям хакасов, дарует молодоженам души детей.
Поясная одежда мужчин состояла из штанов общего для всех тюрок кроя. Их носили подпоясанными кушаком (хур), два кон­ца которого завязывались и спускались вперед. Нож в деревян­ных орнаментированных оловом ножнах, огниво с кремнем и трутом в кожаном футляре, украшенные серебряными наклад­ками и коралловыми инкрустациями, трубка с вышитым кисе­том были непременными мужскими атрибутами. Зимой носили овчинные шубы (тон). Зимние шапки отсрочивались мехом.
На протяжении тысячелетий духовным стержнем культуры был шаманизм. Зарождение шаманизма уходит в глубокую древ­ность палеолита и неолита. Как всякая религия, шаманизм вы­работал определенные адаптационные механизмы для более ком­фортного существования человека. Для традиционного мировоз­зрения хакасов, как и для всех тюркоязычных народов Сибири, характерно деление Вселенной на три мира: Верхний, где оби­тает Кудай — создатель Земли и всего живого, Нижний — цар­ство Эрлик-хана, Средний — кушг чир — мир живых людей. Их окружают различные духи-хозяева местностей и природных яв­лений — ээзи. На арене Среднего мира происходит борьба двух начал — добра и зла. Посредником между людьми и духами добра и зла выступает шаман. Шаманами становятся, конечно же, люди незаурядные, обладающие силой слова, знающие обряды и пе­ренесшие шаманскую болезнь. Ее посылает дух-покровитель, проверяющий таким образом духовную силу будущего шамана. Дух-покровитель определяет и форму ритуального костюма, буб­на и колотушки шамана. Шаманы в социальной жизни играли значительную роль, пользовались уважением в обществе. Их приглашали для проведения сложных религиозных обрядов, для лечения больных. Сильными и уважаемыми шаманами из сагай- ских родов были Егор Кызласов, Аркот Сунчугашев, Констан­тин Чертыков и др.
Традиционной культуре хакасов присуще удивительное по­читание окружающего мира — природных объектов, животных, растений и т.д. Весь фольклор пронизан сюжетами превраще­ний человека в животное. Животные и люди воспринимаются в таком единстве, что возможность перехода из одного облика в другой считается вполне очевидной. Общественное сознание исходило из признания тождества человека и природы, обра­щение к которой было гарантией бытия человека. Небрежное и потребительское отношение к природе в суровых климатических условиях могло повлечь за собой голод и смерть. Подобное оду­хотворенное отношение к окружающей действительности не за­меняло рационального знания экологических закономерностей, и тем не менее служило гарантом выполнения природосберега­ющих запретов и правил.
У каждого рода была своя родовая гора, от благосклонно­сти духа-хозяина которой зависело благополучие членов рода. В начале XX в. только у хакасов, в частности у сагайцев и бельтыр, сохранились горные моления, жертвоприношения хозяи­ну воды (суг-таиг), моления Небу. Существует сагайское преда­ние о принесении девушек в жертву Небу в далекие времена. Девушку, привязанную к плахе, закалывали ножом в сердце и во время моления Небу приподнимали на руках, а потом сжи­гали. Обычай прекратился якобы после того, как у одного бель- тыра была взята для жертвы девятая дочь. К человеку, совер­шавшему ритуальное убиение, явился всадник и сказал: «Пого­ди, не трогай девушку, вместо нее лучше режьте девять ягнят». С тех пор на молениях стали приносить в жертву ягнят белой масти с черной головой. Во время родовых жертвоприношений испрашивалось обилие скота, охотничьей добычи, хороший уро­жай травы и злаков.
Широко распространены представления о родстве между группами людей и тотемами — животными или растениями. Тотем, согласно мифическим представлениям, являлся предком - покровителем данного рода и каждого его члена, символом кров­ного родства. Тотемами были в основном птицы — орел, бер­кут, лебедь. В верованиях хакасов прослеживается целый ряд ар­хаических обрядов и представлений. Они генетически восходят к общему пласту верований таежных охотников Сибири, в ос­нове которых лежала идея умирания и воскресения зверя. Эти обряды и представления сохранились в основном как часть про­мыслового культа. В хакасской мифологии медведь прежде всего был человеком, его полагалось называть стариком, дедушкой, отцом. Убив на охоте медведя, хакасы проводили поминки по убитому медведю, и просили прощения за то, что его убили. Один из охотников должен был оплакать его. Результат охотни­чьего промысла зависел от соблюдения многочисленных табу и исполнения обрядов, посвященных духам-хозяевам местности, зверей, птиц. Отстрел и охота на диких животных регламенти­ровались — велись в определенное время, в определенном ко­личестве. Охотники придерживались жестких неписаных правил, согласно которым категорически запрещалось убивать беремен­ных самок, иначе, как считалось, убьешь душу своих еще не родившихся детей.
 
Хакасы, сагайцы и вошедшие в их состав бельтыры в XIX в., создали своеобразную, богатую материальную и духовную куль­туру с яркой эпической, фольклорной традицией.
 
Источник: Аскизский район: История и современность. (К 80-летию образования). 2004г.
Воскресенье, 01 сентября 2013 08:00

ИСТОРИЯ АСКИЗСКОЙ ЗЕМЛИ В XVIII-XX вв.

ИСТОРИЯ АСКИЗСКОЙ ЗЕМЛИ В XVIII-XX вв.
Село Аскиз имеет давнюю историю. Оно было образовано в 1770—1771
гг. в связи с постройкой в устье р. Аскиз деревян­ной церкви Святых апостолов
Петра и Павла. Дату его создания подтверждали золотопромышленник П. Кузнецов-Красноярский
(1892), историки В. Ватин (1913), Л. Потапов (1952). Основание села связано с
именем сагайского князца Амзора Наира, сына Чадана Наира Гульбежекова, одного
из первых башлыков, при­нявших подданство России.
Амзор, принявший крещение, обратился к церковным вла­стям с
просьбой основать здесь церковный приход. И уже в 1771 г., с благословения
Варлама, епископа Тобольского и Си­бирского, «...тщением Томской духовной
концистории и при­хожан разнонародных племен койбалов, сагайцев и мрасцев» бы­ла
построена церковь во имя апостолов Петра и Павла.
Свое имя село получило от названия реки. Есть несколько вариантов
объяснения гидронима Аскиз (хак. Асхыс, Аххыс/Ахыс). Так, ученый М.И. Боргояков
предполагал, что Асхыс происхо­дит от аз — река и хыс — девушка. В древности
под сло­вом хыс подразумевались вообще тюркские народы, племена, отсюда, Асхыс
— речные хыс, или речные племена. Известный археолог Л.Р. Кызласов в названии
выделяет угорский элемент ас — река. По замечанию Р.Д. Сунчугашева, гидроним Асхыс/
Ахыс восходит к тюрко-угорскому Ах ас, т.е. Ах — из тюркского (хакасского)
белый, чистый, прозрачный и ас — из угорского река (тем более в некоторых
источниках название села Асхыс дается как Ac nivimipi, т.е. Усть Ас).
Следовательно, гидроним Асхыс, Ахыс можно объяснить как чистая, прозрачная
река. В «Топонимическом словаре» Б.Я. Бутанаева говорится, что имя реки
означает «голодная девушка».
Ученый Паллас, посетивший Хакасию в 1772 г., писал, что Аскиз
состоял из нескольких юрт, маленькой церкви, домов свя­щенника и князца Амзора.
В Аскизский церковный приход в 1769—1770 гг. входило 70 юрт с населением 277
чел., в 1782 г. население возросло до 702 чел., а в 1795—1796 гг. было 96 дво­ров,
в которых проживало всего 413 чел. Из них было 14 осед­лых дворов с населением
в 115 чел., 102 чел. (15 семей) явля­лись наемными работниками. По данным 1859
г. в с. Аскиз име­лось 40 дворов с населением 221 чел.
В 1831 г. в Аскизе сгорела церковь, но утварь удалось спасти.
Взамен сгоревшей церкви в 1851 г. была построена каменная, в которой
священником стал Иоанн Токарев, а с 1866 г. — выпуск­ник Томской духовной
семинарии Николай Орфеев.
С 1869 г. Аскиз стал культурным центром. По инициативе свя­щенника
Н. Орфеева здесь открылось одноклассное училище, первым учителем которого был
Е.С. Катанов. П. Кузнецов от­дал под училище один из своих домов. В 1887 г.
Аскизское одно­классное училище было реорганизовано в двухклассное с пяти­летним
обучением. У проживающего здесь сына золотопромыш­ленника — И.П. Кузнецова —
имелась значительная по тому времени библиотека, которой могли пользоваться
местные жи­тели.
Среди местного населения стали распространяться различ­ные
ремесла: плотничное, кузнечное, печное и др.
Аскизская земля первой в Хакасии приняла христианство. В 1876 г.
епископ Енисейский и Красноярский Антоний обратил­ся к минусинскому исправнику
и родоначальнику Думы Кызласову с просьбой провести необходимые приготовления к
мас­совому крещению в Аскизе. Учитель Е.С. Катанов накануне объе­хал все аалы,
убеждая людей своевременно прибыть в Аскиз. Обряд состоялся 15 июля 1876 г.,
крещение приняли 3003 чел. За активное участие в организации массового крещения
Е.С. Ка­танов был награжден серебряной медалью «За усердие» и Ор­деном Святой
Анны III степени. Родоначальнику Кызласову и старосте Бельтырского рода
Асочакову пожалованы почетные кафтаны с золотым шитьем.
После Октябрьской революции в Минусинском уезде стали создаваться
сельские Советы. Аскизский сельский Совет был со­здан в начале 1920 г. В 1924
г. в связи с укрупнением Советов в Аскизский сельсовет вошло 15 населенных
пунктов (1871 чел.). Председателем сельсовета был избран Кирилл Федорович Рошев.
К.Ф. Рошев был грамотным человеком, после окончания 2-го класса Верх-Аскизского
училища он работал письмоводи­телем Аскизской степной думы, с 1919 по 1924 г. —
Аскизского революционного комитета. Членами сельского Совета также стали Иван
Васильевич Кыжинаев и Абрам Андреевич Асочаков.
В 1920 г. в связи с реорганизацией органов Советской влас­ти и разделением
Минусинского уезда на районы Аскизская во­лость вошла в состав 10-го района.
Территорию Аскизской во­лости обслуживала милиция 10-го района, управление
которой находилось в с. Усть-Абаканское. Первым милиционером Аскиз­ской волости
по общей рекомендации граждан с. Аскиз был на­значен Трофим Кузьмич Пахомов.
Т.К. Пахомов погиб при ис­полнении служебного долга, он был убит выстрелом из
засады в одном из улусов Аскизской волости. Основная задача мили­ции в годы
Гражданской войны заключалась в борьбе с банди­тизмом и в оказании помощи
продовольственным органам при выполнении продразверстки.
30 марта 1924 г. на Первом районном съезде Советов из двух
волостей — Аскизской и Усть-Есинской — был создан Аскиз­ский район. На съезде
присутствовало 24 делегата от 10 сель­ских Советов. Съезд постановил в каждом
сельском Совете со­здать избу-читальню и выписать для нее по газете.
На момент создания района в его состав входило 106 на­селенных
пунктов, 14 школ. Численность жителей составила 20 180 чел., 90 % которых было
представлено коренным населе­нием — хакасами. Административным центром
Аскизского райо­на стало с. Аскиз, в котором проживало 7852 чел. Здесь также
преобладало хакасское население.
В ведение сельсовета были переданы Аскизское потребитель­ское
общество, Аскизское сельскохозяйственное кредитное то­варищество, мельница
Алексея Токмачева и кузница Моисея Дружинина.
Вторая половина 1920-х годов стала временем укрепления района. 15
января 1925 г. в с. Аскиз было организовано товари­щество «Хакас», которое строило
плотины, мельницы, лесопил­ки. Благодаря этому товариществу 21 апреля 1925 г.
была пуще­на электростанция, а 20 октября в с. Аскиз зажглась первая лам­почка.
К зиме 1925 г. были построены мост через р. Аскиз, мель­ница с питательным
каналом.
В 1926 г. в с. Аскиз были открыты районная библиотека с фондом 800
книг, Аскизское садово-огородное товарищество «Талые», в которое входило семь
человек, детские ясли.
В 1920-е годы в районе получило развитие производство мас­ла и
сыров. Есть предположение, что еще до 1923 г. в Аскизском районе существовал
частный маслосырзавод. С 1923 г. производство сыров и масла было налажено на
нескольких сыроточках. Головной сырзавод находился в центре с.Аскиз. Пик призна­ния
продукции Аскизского маслосырзавода пришелся на конец 1970— начало 1980-х
годов, когда завод стал занимать призо­вые места во всероссийских соревнованиях
между сыродельны­ми заводами. В 2003 г. эстафету Аскизского маслосырзавода при­няло
акционерное общество «Аскизсыродел».
В начале 1932 г. в Аскизском районе была образована первая
районная прокуратура. В 1937 г. обязанность районного прокуро­ра исполнял
следователь Тинников, с 1938 г. — Алексей Алек­сеевич Кыштымов.
В 1934 г. в Аскизе была организована Аскизская МТС, кото­рая обслуживала
19 колхозов.
Большую работу провели сельсоветы в годы Великой Оте­чественной
войны. По плану Аскизскому сельсовету в 1942 г. было необходимо собрать для
фронта от 802 хозяйств 240 полушуб­ков, 400 пар валенок, 135 шапок-ушанок, 400
пар теплых нос­ков, 400 пар перчаток. Аскизским сельпо было собрано от жи­телей
села 110 кг сушеных овощей. Колхоз «Красная заря» на­правил в Калининскую
область 30 ц зерна, 5 голов крупного рогатого скота, 2 лошади, 50 овец, 10
поросят.
В 1950-е годы в Аскизском районе были созданы такие круп­ные
промышленно-производственные комплексы, как Аскизский леспромхоз, Тейский
железный рудник, который стал работать на полную мощность в 1974 г., Аскизский
лесоперева­лочный комбинат.
В настоящее время в Аскизском районе проживает 47,7 тыс. чел. В
составе района находятся 12 территориальных управлений, 58 населенных пунктов,
в том числе 2 посел­ка городского типа, 3 поселка,10 сел, 5 деревень, 21 аал,17
промежуточных станций, муниципальное образование пос. Аскиз и Базинский сельс­кий
Совет.
Число школ выросло до 44, имеется одно учреждение начального
профессионального образования. Значительных ре­зультатов добились в системе
здравоохранения. За 80 лет число медицинских учреждений уве­личилось до 40.
Развито культурное обслуживание населения. В районе работает более 30 библиотек
и 30 учреждений досуго­вого типа, действует 4 музея: музей-заповедник в с.
Казановка, краеведческий музей в с. Аскиз, два музея под открытым не­бом —
наскальных рисунков в с. Полтаково и изваяние Улуг Хуртуях тас (каменная
старуха). С 1980 г. в районе стало традицией проводить национальный праздник
Тун Пайрам (праздник пер­вого молока).
Через Аскизский район проходят транспортные магистра­ли:
железнодорожная Абакан — Новокузнецк и автомобильная Абакан — Ак-Довурак.
Перевозки пассажиров и грузов осуществ­ляют два частных автотранспортных
предприятия: Закрытое ак­ционерное общество «Аскиз пассажиртранс», Открытое
акцио­нерное общество «Аскизавтотранс».
26 сентября 2002 г. в соответствии с законом Республики Хакасия
возникло муниципальное образование Аскизский рай­он. В его состав вошли
Бискамжинский, Вершино-Тейский пос­советы, Аскизский, Балыксинский,
Пуланкольский, Усть-Ка- мыштинский, Бельтирский, Есинский, Усть-Чульский,
Кызласский, Верх-Аскизский сельсоветы. На основании закона Респуб­лики Хакасия
«О выборах главы администрации муниципаль­ного образования, главы
муниципального образования в Рес­публике Хакасия» состоялись выборы главы
администрации МО Аскизский район. По итогам выборов 22 декабря 2002 г. главой
Аскизского района стал Абрек Васильевич Челтыгмашев.
Согласно закону Республики Хакасия «О выборах
депута­тов представительных органов местного самоуправления в Рес­публике
Хакасия» на территории данных муниципальных обра­зований 8 декабря 2002 г.
состоялись выборы в Совет депутатов МО Аскизский район. Было избрано 30
депутатов под предсе­дательством Александра Сергеевича Челтыгмашева. 
Страница 130 из 132