AskizON.ru - сайт о Хакасии и ее коренном населении... История, Культура, Быт, Достопримечательности...

Искусство ЗАКЛИНАНИЯ И ПЕСНИ СИЛЫ

Согласно древнейшим мифам, повествующим о первых днях творения Вселенной, все было сделано из ничего посредством Слов и Чисел. Шаманы говорят, что мир - это огромная паутина, сплетенная Мировым Пауком из звуков, и, если мир соткан из слов, то его можно изменить с помощью правильно подобранного заклинания или подходящей песни. Вот, например, как происходит отделение Света от Тьмы в одной эскимосской легенде, записанной знаменитым полярным исследователем Кнудом Расмуссеном со слов Налунгиак:
«В стародавние времена не было на земле никакого света, все было темно, и не видно было ни земель, ни зверья для лова. А все-таки на земле жили и люди и звери, но между ними не было разницы. Жили вперемешку. Человек мог стать зверем, зверь - человеком. Были и волки, и медведи, и песцы, но когда они делались людьми, то все становились одинаковыми. Правда, у них оставались разные привычки, но все говорили на одном языке, жили в одинаковых хижинах и палатках и охотились одинаково.
Так жилось на земле в самые стародавние времена, времена, которых никто уже не помнит теперь. Тогда и родилось волшебное слово, заклинание. Случайное слово могло вдруг получить особую силу, и то, чего особенно хотелось, сбывалось: отчего, как - никто не мог объяснить.
С этих времен запомнили старики разговор между лисой и зайцем:
«Таок - таок - таок (мрак - мрак - мрак)!» - сказала лиса.
Ей - то нужен был мрак, чтобы воровать из людских складов.
«Увдлок - увдлок - увдлок (день - день - день)!» - сказал заяц.
Ему нужен был свет, чтобы отыскивать пищу.
И вдруг стало так, как пожелал заяц. Его слово было сильнее. Пришел день и сменил ночь, а когда день угиел, пришла опять ночь. Так свет и мрак начали сменять друг друга».
Аналогичные представления имеются во многих ми-стико-философских системах, поскольку все они имеют одно начало. Например, в древнееврейской космогонии Вселенная так же создается из различных сочетаний чисел, букв и звуков. Основные положения этой священной доктрины нашли отражение в «Сефер Иецира» («Книга Творения») Авторство «Сефер Иецира» приписывается Аврааму, но, скорее всего эта книга была написана в 120 году н. э. раввином Акибой, который на основании устных знаний доиудейского происхождения, создал письменный закон тайной науки букв и цифр - Каббалу:
«Ях, Повелитель Духов, живой Элохим1, Царь Вселенной, Всемогущий, Милосердный, Благостный Бог, Все Превосходящий, Восседающий на Небе, чье обиталище есть Вечность, Возвышенный и Священнейший, начертил Свое имя и сотворил Вселенную в 32 таинственных шага мудрости тремя Серафимами: Числами, Буквами и Звуками, которые пребывают в Нем, едином и неделимом».
Некоторые современные лингвисты так же отводят звукам, помимо словообразования, роль основы Мироздания. Вот что говорит по этому поводу известный антрополог из Бостонского университета Мизия Ландуа:
«Лингвистическая революция XX века представляет собой осознание того факта, что язык является не просто средством выражения идей по поводу окружающего мира, а скорее инс?пру-ментом, с помощью которого мир начинает существовать в своей завершенной форме. Реальность не просто «отражается» в языке, но фактически создается им».
Исходя из приведенных взглядов, как древних, так и современных, можно сказать, что любой звук, тем более слово или фраза, заключает в себе мощную силу, способную творить или разрушать (рис. 59). «Слово - главное оружие любого шамана, -пишет М.Б. Кенин-Лопсан в книге «Алгыши тувинских шаманов». - Главная сила воздействия шаманов на окружающую среду заключается в поэтических образах, создаваемых во время камлания».
Первые заклинательные устные тексты, продолжающие процесс творчества, были немногословны, но повторялись многократно. Такая монотонная песня-заклинание придавала силу исполнителю и подавляла внешнее сопротивление предмета или явления, на которое она была направлена. Действие силы слова было подчинено строгим законам. Обладающие знанием о таких законах назывались заклинателями духов, потому что они могли общаться с существами других сфер Вселенной и подчинять своей воле различные природные явления.
В карело-финском эпосе «Калевала» такой особенностью обладает шаман, певец и богатырь Вяйнямейнен. В 16 руне этого произведения он, силой подбора необходимых слов, строит лодку:
Старый, верный Вяйнямейнен,
Вековечный прорицатель,
Строит лодку заклинаньем;
Он челнок сбивает пеньем
 Из кусков большого дуба,
Из частей его древесных.
Песню спел - и дно готово,
Спел еще - бока построил,
Третью песню спел - и сделал 
Все уключины для весел,
Укрепил концы у ребер 
И сплотил их сторонами.
Вяйнямейнену для окончания строительства не хватает трех слов. Он ищет их в мозгах лебедей, в гусиных лопатках, в зеве оленя, во рту у белки, но не находит нужных сочетаний. Тогда он отправляется за недостающими словами заклинания в подземное царство Маналы.
В южно-сибирском шаманизме и религии бон сохранилось учение об изначальных сакральных звуках: гласных «А», «О», «У», произнесенных особым образом на согласной опоре «М» или «Н», с использованием носового резонатора. Имеется в виду, так называемое, обертонное пение, при котором поверх носового, опорного согласного звука накладываются те или иные гласные. «А» в этой системе называется Небом или достижением внешней и внутренней Пустоты. «О» - это Свет или наполнение Пустоты изначальными положительными качествами. «У» рассматривается как Зеркало или свершение, отражение достигнутых качеств во внешнем пространстве. Сочетание этих прагласных образуют и индо-буддийскую мантру «ЬАОУм» («ОМ»), и христианское «Аминь».
Важнейшей частью общения с невидимыми планами бытия остается заклинательная песня-обращение. Правильно исполненная песня - это настройка двух пространств, внутреннего (человеческого) и внешнего (вселенского). Возникшая при этом гармония рассматривается в качестве моста, по которому слова и мелодия достигают иных миров, донося духам волю исполнителя (рис. 60). Считается, что слово отражает характеристики всех миров Вселенной. Слово (звук) рождается в мозге, и это его первичное состояние соотносится с Верхним миром. Потом оно опускается в легкие, соответствуя Нижнему миру. Проход через горло символизирует проникновение шамана в хоркс (отверстие в земле, дупло, туннель и т. п.), который иногда называют Миром Лабиринта. Конечное формирование во рту имеет самую грубую природу и принадлежит Среднему миру (Земле). Таким образом, слово «собирает» силу со всех частей Вселенной, а его прохождение внутри человеческого тела аналогично путешествию шамана по мирам духов.
В традиционной культуре первые песни человек слышит, еще находясь в материнской утробе. Это песни матери, подразумевающие под собой поддержание внутреннего огня, так как именно тепло считается главным элементом в жизни плода; и песни заклинателя-акушера, обеспечивающие силу, необходимую для успешного рождения. После родов наступала пора
колыбельных, поющихся, часто, двухголосьем, и песен, отражающих мысли отца и матери о том, каким они хотят видеть своего ребенка. Примерно через два года после рождения ребенок получал так называемую «Дарственную песнь». Как правило, ее сочиняла мать, реже - отец. Эта песня сопровождала ребенка все детство и выполняла функции условной личной песни вплоть до совершеннолетия. Вместе с ней ребенок получал и свое первое «детское» имя, которого до этого У него не было.
По достижении определенного возраста (в разных этнических группах период созревания колеблется в пределах от 12 до 18 лет) ребенок проходил инициацию во взрослые члены общества и сам добывал себе личную песню и новое имя. Посвящение было сопряжено с психическими и физическими трудностями. Находясь в полной изоляции, претендент на признание взрослым не употреблял долгое время пищи и пытался услышать голоса духов. Когда силы практически покидали его, он испытывал ряд видений, в которых фигурировали древние предки, животные-тотемы и духи. Они давали ему имя и определяли дальнейший вид деятельности. Для общения с ними в будущем они оставляли песню, которая становилась своего рода талисманом, обеспечивающим охрану, вдохновение, а также удачу и счастье.
Пробудившись после сна-видения, юноша возвращался в селение и объявлял, что предки благословили его, и он может пройти дальнейшие испытания. Под ними подразумевалась череда физических нагрузок, которые должен перенести всякий, кто называет себя «взрослым», и процесс присоединения к клановой линии, например через нанесение на тело особых родовых татуировок (рис. 61).
Трудную инициацию во взрослые члены общества, обычно проходили только представители мужского населения, но были случаи, когда подобное спонтанно испытывали и женщины. Чаще всего это рассматривалось, как зов духов, после чего девушка (или женщина) становилась шаманкой, даже если сама этого не хотела. Противиться зову духов было равнозначно смерти.
У азиатских эскимосов есть легенда «Чудесный бубен», которая подробно описывает посвящение девочки в шаманку.
Когда девушка вместе с подругами собирала в тундре съедобные травы и коренья, на них спустился туман. Девушка заблудилась и, плача у «больших дырок в земле», уснула. Ее разбудила незнакомая женщина и проводила через дыру в землянку. Девушка жила в землянке до начала осени, пока женщина не сказала, что скоро заснет и ей пора возвращаться домой. Перед уходом женщина взяла бубен, стала танцевать и петь песню. Девушка запомнила все движения, мелодию и слова. Женщина взялась проводить ее до яранги. Когда девушка обернулась, то увидела, что это вовсе была не женщина,
а бурая медведица, учитель многих шаманов (рис. 62). Все считали девушку пропавшей в тумане, и когда она вернулась, на радостях, устроили большой праздник с участием прославленных сказителей и шаманов. Слушая песни шаманов и видя Производимые ими чудеса, девушка захотела посостязаться с мастерами. В начале ее слова не приняли всерьез и стали говорить, что этими речами она только мешает настоящим шаманам. Тогда произошло следующее:
«Вышла девочка на середину яранги, взяла бубен и запела. А как запела, снаружи шум послышался. Вот шум все ближе и ближе. Скоро у входа волны заплескались, в сени вода хлынула. Тут девочка стала по бубну поколачивать, волны откатились, и - о чудо! - в сенях много водорослей осталось. Взяладевочка таз, собрала в него водоросли и стала гостей угощать. Дивятся гости. Затем попросила девочка мотыжку, вышла в сени, ударила мотыжкой по земляному низу стены, и - о чудо! - вдруг, откуда ни возьмись, разные съедобные коренья появились. Снова девочка таз взяла, собрала коренья, угощает гостей. Угостила, взяла палочку от бубна и проткнула ею стену полога. Из дыры в стене свежая прозрачная вода полилась. Наполняет девочка ковш этой чудесной водой, поит гостей. Пьют гости и еще больше дивятся - никогда таких чудес не видали. С тех пор все признали ее великое искусство, ни одного состязания в пении, плясках и шаманстве не проходило без участия маленькой колдуньи».
Похожее сказание имеется и у американских эскимосов. Оно повествует о женщине по имени Увавнук. Как-то раз Увавнук вышла на улицу справить нужду и увидела светящийся огненный шар. Шар, падая с неба, вошел в нее. Внутри женщины все осветилось, и она упала в беспамятстве. Когда Увавнук очнулась, то поняла, что шар этот есть дух, состоящий из двух половин: с одной стороны медведь, с другой человек.
«Увавнук прибежала домой как полоумная и запела песню, которая с тех пор стала ее заклинанием, когда она хотела помочь людям. И когда она пела, она себя не помнила от радости, и все в жилье тоже, так как их души освобождались от всего, что их давило. Они подымали руки и отбрасывали прочь всякую злобу и ложь, сдували их с себя, как пылинки с ладони, вот этой песней:
Великое море меня всколыхнуло,
Меня понесло,
Как водоросль - волны реки.
И небо и буря меня подхватили,
Нутро всколыхнули, с собою уносят.
От радости вся трепещу я!...»
Ритуалы посвящения в шаманы у мужчин были похожи на инициацию во взрослые члены общества, но отличались гораздо большей строгостью и продолжительностью. Нередко будущего шамана погребали под землей или оставляли на месяцы в ледяной хижине иглу, как это происходило у эскимосов (рис. 63).
«Истинную мудрость можно обрести лишь вдали от людей в великом уединении, и постигается она лишь путем страданий -говорил шаман-заклинатель духов Игьюгарьюк. - Только нужда и страдания могут открыть уму человека то, что скрыто от других».
Оставшись наедине с собой, посвящаемый переживал и переоценивал свою прошлую жизнь и обретал новое понимание через символическую смерть. Этот процесс хорошо иллюстрирует песня Айюка (сон Паулинаока), записанная датским Полярным исследователем Кнудом Расмуссеном на эскимосском празднике певцов:
Я полон радости, когда забрезжит день на небе.
Айи, яй-я!
Я полон радости, когда высоко солнце в небе!
Айи, яй-я!
В иное время душит страх - червей боюсь я жадных; Въедятся мне в ключицы и в глаза.
Айи, яй-я!
Лежу я здесь и вспоминаю, как страх меня душил, Когда зарыли в снежной хижине меня на льду.
Айи, яй-я!
Чудесна жизнь была зимой. А радовался я?
Нет, вечные заботы: о шкурах для подошв, для сапогов, Чтобы на всех хватило. Вечные заботы.
Айи, яй-я!
Чудесна летом жизнь была. А радовался я?
Нет, вечные заботы: о шкурах для подстилок, одеял.
Айи, яй-я!
Чудесна жизнь была, когда рыбачил я на льду.
А радовался я, над прорубью склонясь?
Нет, вечные заботы: остер ли мой крючок,
И будет клев иль нет? Да, вечные заботы.
Айи, яй-я!
Чудесна жизнь была, когда плясали, пели мы
На праздниках. А радовался я?
Нет, вечные заботы: вдруг песнь свою забуду!
Да вечные заботы.
Айи, яй-я!
Чудесна жизнь была... Теперь я радуюсь всегда -
Чуть побелеет от зари ночное небо.
Едва покажется на небе солнце.
Айи, яй-я!
Песня, полученная при прохождении инициационных испытаний, становилась для молодого шамана настоящим гимном силы, с помощью которого он созывал в свой бубен духов, лечил людей, путешествовал по отдаленным мирам Вселенной. Со временем таких песен-гимнов становилось много. Они приходили к шаману во снах, слышались в шорохе листьев, шуме океанских волн и голосе бубна.
В тувинском шаманизме, такая песня - обращение к духам носит название алгыш (рис. 64). Известный специалист и собиратель тувинских заклинательных песен М.Б. Кенин-Лопсан пишет:
«Алгыши импровизированно сочиняют сами шаманы... Этика У шамана-певца очень строга. Без хомуса, без зеркала и без бубна Ш один шаман не имел права вести камлание, к тому же слагать свои алгыши. Под звук бубна, хомуса или по гармоничным волнам 
медного зеркала в правой руке шаман сам находит мелодию и поет свои алгыши».
М.Б. Кенин-Лопсан выделяет в жанрах алгыша 18 групп:
1.    Алгыши, рассказывающие о родословии того или иного шамана;
2.    Алгыши, возвеличивающие шаманскую профессию;
3.    Алгыши враждующих шаманов;
4.    Алгыши, повествующие о Вселенной: Небе, Земле, подземном мире;
5.    Алгыши, посвященные животным;
6.    Алгыши, посвященные сакральным объектам: Огню, Большой Медведице, священному дереву, роднику;
7.    Алгыши, рассказывающие о шаманских атрибутах;
8.    Алгыши, посвященные духам-помощникам;
9.    Алгыши, обращенные к людям, душе, лечению болезней;
10.    Алгыши, направленные к детям: рожденным, больным, умершим и еще не родившимся;
11 - 16. Алгыши, посвященные счастью, охоте, видению хозяйства, араге1, курению и т. д.
17.    Алгыши о плате (асты) за совершенный обряд;
18.    Алгыши, посвященные самым высоким горам и самым глубоким котловинам.
Каждая из песен - сочиненная, полученная от духов, переданная наставником - способствовала достижению той или иной цели, охраняла исполнителя от опасностей, имела лечебное значение. Множество песен-призывов было и у обычных людей (охотников, рыболовов, оленеводов и т. д.), хотя они и обладали намного меньшей силой по сравнению с песнями шаманов, исполнение которых не посвященными было запрещено.
В1975 году исследователем И. Богдановым, после шестнадцатилетних изысканий была предложена классификация музыкального фольклора народов Сибири и Крайнего Севера. Она
 
состоит из трех этномузыкальных направлений: музыка приморских охотников и рыболовов; музыка оленеводов тундры и прилегающей к ней лесной зоны; музыка рыболовов и охотников внутренних таежных регионов. Помимо этого было выделено 15 этномузыкальных общин и более ста промежуточных связей между ними1.
Отличительной особенностью музыки поморян, например, эскимосов, является тема коллективной охоты на морских животных. Песни исполняются протяжными голосами в высокой тональности, обычно хором и в унисон, под ритмичные удары в бубен, называемый саайяк (рис. 65). В песнях отражается свобода чувств, борьба со стихией и радость победы. Отчетливых границ между исполнителями и слушателями, когда последние одобряют и дополняют первых криками и танцами, не существует.
Эскимосские бубны саайяк и алуетские чаякх делают из хорошо очищенной шкуры моржа или желудка тюленя. В качестве колотушки чаще всего используется обыкновенный обломок китового уса. Для придания бубну более мягкого звучания, его поверхность смачивается перед игрой. В своем творчестве, в котором песня сливается с танцем, уроженцы этих мест применяют и другие музыкальные инструменты, в том числе духовые.
В музыке оленеводов, в отличие от предыдущей группы, передается внутреннее напряжение и сдержанность исполнителя. Оленеводы поют нараспев приглушенными голосами в низкой тональности, словно с закрытым ртом. Их песни, чаще всего не содержащие слов, направлены внутрь самого себя, как будто человек решил послушать свой собственный голос. Акустические особенности яранги помогают не только исполнителю, но и слушателю погрузиться в атмосферу внутренних переживаний, тайны и размышлений. Пение сопровождается глухими ударами в бубен колотушкой с наконечником из оленей кожи. Мембрану для бубнов, которые чукчи называют ярар, а соседствующие с ними коряки - яйай, изготавливают из оленьей шкуры, а на корпус подвешивают различные мелкие камешки, зубы животных, хвосты и колокольчики, играющие роль талисманов и амулетов. Звук таких бубнов получается очень низким и мрачным; его приходится долго греть у огня Для придания ему более высокого голоса.
Музыка таежных народов насыщена чувственной и мистической тишиной девственного леса, которая достигается Мягким, спокойным исполнением в естественной средней тональности. Наравне с бубном используются и некоторые Другие музыкальные инструменты, например, хомус (варган). В целом музыка данной зоны занимает промежуточную позицию между двумя рассмотренными выше.
Самым редким в наши дни считается особый сакральный вариант личной песни, свойственный когда-то народам, исповедующим шаманизм, вне зависимости от обитания и вида повседневной деятельности. Это - Последняя Песня, которая сочиняется стариком в предчувствии скорой смерти. Такая песня становится настоящей исповедью, где вспоминается жизнь, насыщенная счастливыми и несчастливыми событиями, и подводится итог пребывания на Земле. В древности, после ее исполнения старик просил своих ближайших родственников задушить его арканом, чтобы оставшаяся еще в теле сила помогла ему перейти через реку, отделяющую мир живых от обители мертвых1. На Чукотке этот обычай продержался вплоть до начала XX века, после чего был строжайше запрещен властями.
Посвященный в погребальные ритуалы шаман провожал душу умершего и доносил до духов дары от его родственников. Во время этого он пел специальную путеводную песню. Она состояла из описания различных дорог и опасностей в потустороннем мире и служила путеводной картой для умершего, особенно если сам он не был шаманом. Также в этой песне отражались хорошие поступки умершего, чтобы духи с благосклонностью отнеслись к нему. Позднее эта песня трансформировалась в поминальные причитания и, с упадком шаманских традиций, потеряла сакральную суть.
Другие материалы в этой категории: « ЗАКЛИНАНИЕ ПОГОДЫ ГОРЛОВОЕ ПЕНИЕ »

для детей старше 16 лет