Показать содержимое по тегу: бутанаев виктор яковлевич

В начале I века нашей эры территория Минусинской котловины попадает в прямую зависимость от кочевых империй Центральной Азии -Гуннской империи, Жужаньского каганата и т.д. В это время прослеживается появление немногочисленного монголоидного компонента среди населения. Пришельцы в курганах занимают, как правило, «почетные» места, что свидетельствует об их привилегированности в обществе.

У таштыкцев интенсивно развиваются традиции, начало которым было положено еще в тесинский период - это мумификация и кремация покойных, а также обычай изготавливать гипсовые и глиняные погребальные маски, изображавшие лица покойных. Зафиксировано несколько случаев, когда на лицо умершего человека европеоидного типа накладывалась маска, в общем отображающая действительные контуры лица, но с очень заметными признаками монголоидности - скорее всего в данном случае мы видим демонстрацию своеобразной моды на монгольский тип лица - такие лица были у правителей.

Изменяется конструкция погребальных сооружений, теперь курганы представляют собой каменные платформы подквадратной, реже округлой формы, под которыми размешались погребальные бревенчатые склепы. В склепе хоронилось несколько десятков человек. Покойные погребены по обряду кремации. Прах зашит в кожаный или тканевый мешочек, который помещен в могилу. На мешочек клалась погребальная маска либо сам мешочек помещался внутрь маски-бюста. Реже встречаются и покойные, погребенные по обряду трупоположения, преимущественно это женщины.

Неподалеку от кургана сооружались небольшие жертвенники, на которых проводились пропициальные (поминальные) обряды и тризны.

Они представляют собой невысокие камни-стелы, вкопанные вертикально в землю. Перед ними ставились горшки с пищей и клалось мясо животных. Как правило, количество жертвенников совпадает с количеством погребенных в склепе.

Продолжается традиция сооружения фунтовых пофебений. Но происходит изменение представления о престижности по сравнению с тесинским периодом. Если в тесинское время различие в пофебальной традиции между курганами и фунтовыми могилами определялось этнической принадлежностью их строителей, то теперь склепы однозначно представляются как престижные погребения, а фунтовые могилы - как рядовые.

Грунтовые кладбища имеют протяженность до 300-500 метров, локализуются как отдельно от склепов, так и вместе с ними, заполняя свободное пространство. Для могил выкапывались фунтовые ямы глубиной от 1 до 2 метров. На дно устанавливался небольшой деревянный сруб высотой в 30-50 см. Сверху он плотно перекрывался поперечными бревнами. Иногда на поверхности возводился небольшой земляной холмик, облицованный плитками песчаника. После обрушения сгнивших бревен перекрытия такая могила ничем не выделялась на дневной поверхности.

Захоронения осуществлялись преимущественно в теплое время, с весны по осень. Хоронили тело умершего, либо мумию, либо предварительно сожженный и помещенный в «куклу-манекен» прах человека. Встречаются парные пофебения, представленные в первую очередь женским скелетом и кремированными останками, предположительно, мужчины. Судя по плохой сохранности скелетов, большинство погребенных хоронились после частичного истлевания плоти.

Для сохранения тела умершего до пофебения его тело мумифицировали. Эта операция включала трепанацию черепа и обмазывание гипсом головы. Тело подвергалось бальзамированию с извлечением внуфенних органов.

У некоторых мумий сохранились волосы, что позволило восстановить прическу населения таштыкской эпохи. Волосы заплетались в косу, которую носили и женщины, и мужчины. Женщины помещали ее в берестяной накосник, который прикреплялся на затылке деревянными или костяными булавками. Вариантом женской прически служила косичка с на-косником на затылке, на которую наматывали дополнительные волосы, создавая большой узел. Такая прическа закреплялась шпильками и могла возвышаться над головой до 10 см.

Мужчины носили заплетенные на темени косы, волосы на висках и затылке были выбриты или коротко осфижены.

Анализ материалов из склепов и фунтовых могил позволяет нам достаточно полно восстановить одежду таштыкцев. Нижняя одежда была сшита из шерстяных тканей. Верхняя одежда шилась из меха и кожи. Поверх рубахи надевалась распашная куртка с узкими рукавами и стоячим воротником, изготовленная из овчины мехом внутрь. Борта, полы и ворот обшивались кожей.

Поверх куртки надевали шубу из овчины мехом внутрь или наружу, ворот и борта отделывались пушниной. Полы не запахивались, а завязывались ремешками встык. Поверх шубы надевался нагрудник с завязками вокруг шеи.

На ноги надевали длинные меховые напускные штаны, завязывавшиеся ремешками у пояса, под пахом и под коленом. Обувь представляла собой туфли с гетрами или меховые сапоги, доходящие до колен.

Для украшения головы таштыкцы использовали накосники, серьги, булавки. Шейными украшениями были гривны и ожерелья из бус и подвесок. В качестве подвесок также использовались миниатюрные бронзовые котелки, но чаще всего встречаются подвески и бляшки в виде фигурок различных животных. Наиболее многочисленными украшениями являются плоские, силуэтные изображения парных конских головок, повернутых в противоположные стороны.

Население таштыкской культуры вело более оседлый образ жизни, чем население любой другой из культур на территории Минусинской котловины. Об этом свидетельствуют различные археологические находки: первое место среди домашних животных занимает корова, более приспособленная к пастбищным условиям, чем перекочевкам. На поселениях таштыкской культуры иногда встречаются кости свиньи - животного совершенно оседлого. В могилах и на поселениях таштыкской культуры встречаются остатки зерна, да и сами поселения встречаются чаще и их культурный слой богаче, чем у других культур.

По всей видимости, именно таштыкской эпохе принадлежит большее количество древних оросительных систем, распространенных по всей территории степей Минусинской котловины. Массовые находки орудий земледелия говорят нам о высоком уровне развития сельского хозяйства и широком распространении земледелия среди местного населения.

Достаточно хорошо изучены и таштыкские жилища - они представляли собой каркасные, круглые в плане сооружения, близкие к жилищам этнографических хакасов - каркасной юрте. Отличало их от юрт, пожалуй, только наличие центрального опорного столба.

Население таштыкской культуры освоило массовое производство железа. Теперь этот металл вытесняет все другие материалы для изготовления орудий труда (бронза, камень, кость). На каждом поселении таштыкской культуры можно найти огромное количество железной крицы и шлаков. Вполне возможно, как следует из китайских летописей, население таштыкской культуры поставляло железо на внешний рынок, а также в качестве дани гуннскому императору.

Изменения произошли и в керамическом производстве. Многими исследователями отмечалось, что переход общества от бронзы к железу непосредственно влияет на качество керамической посуды. Керамика бронзового и раннего железного века, как правило, отличалась высоким качеством. Тщательно отмученная глина, хорошо подобранный мелкий отошитель, зачастую шамот (толченые черепки глиняной посуды), равномерный обжиг позволяли готовить в таких сосудах пищу на открытом огне. Это была прочная, надежная посуда, зачастую украшенная различным орнаментом.

С появлением железа, а вернее, с массовым его освоением, когда металл перестает быть дорогим приобретением, население начинает переходить к железным котлам - такая посуда служит годами и ее эксплуатационные характеристики гораздо выше, чем у керамики. Этот факт и приводит к определенному регрессу технологии изготовления глиняной посуды. Качество посуды перестает быть доминирующим фактором и поэтому горшки таштыкцев - это толстостенная, небрежно вылепленная, зачастую неравномерно обожженная керамика банковидной формы, а также кубки и котловидные сосуды.

Совершенствуется военное дело. Появляются трехлопастные дальнобойные наконечники стрел, металлические защитные доспехи, шлемы, палаши, мечи. Наскальные изображения таштыкской культуры демонстрируют нам большое количество батальных сцен с участием легко и тяжеловооруженной пехоты и конницы. Особое внимание следует уделять изображениям тяжеловооруженных всадников с длинными копьями, конец которых венчает флажок-бунчук - это боевой штандарт отряда, что свидетельствует о наличии строгого деления войска на подразделения.

На формирование таштыкской культуры оказали большое влияние монголоидные группы населения, пришедшие в Минусинскую котловину со своими сложившимися традициями. Вновь прибывшие племена были, по-видимому, тюркоязычными и в культурном отношении стояли близко к гуннам. Согласно китайским источникам, в 49 г. до н.э. шаньюй северных гуннов Чжичжи разбил гяньгуней, проживавших в северо-западных владениях его державы, и остался в их землях. Вероятно, гяньгуни и были теми чужеземцами, которые появились на Среднем Енисее. Какое-то время памятники пришельцев сосуществуют с памятниками таштыкцев, но в процессе ассимиляции побеждает культура гяньгуней, называемая культурой енисейских кыргызов.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.

Опубликовано в История Хакасии

Назван по месту раскопок эталонного памятника в районе села Тесь по р. Туба Минусинского района Красноярского края.

Период с появления на территории ХМК тесинской культурной традиции и до формирования новой таштыкской культуры разными исследователями назывался по разному - тесинский этап тагарской культуры, тагаро-таштыкский переходный этап, тесинская культура. Для удобства восприятия мы предлагаем название «тесинский переходный период». Данное понятие наиболее полноценно определяет особенности эпохи, характеризующиеся наличием двух различных сосуществующих культурных традиций, местной и пришлой, в слиянии образовавших таштык-скую культуру.

Пришельцы, как уже было сказано, принесли на нашу территорию технологию обработки железа. Но кроме этого, появление нового компонента населения привело к появлению новой погребальной традиции -фунтовых пофебений с традицией сожжения мужчин. Продолжает существовать позднетагарская традиция сооружения родовых склепов, количество пофебенных в которых увеличивается, что является продолжением тенденции, заложенной в тагарское время. Население тесинского периода освоило навыки простейшей мумификации тел. Спорным является вопрос о генезисе традиции мумификации и влиянии на нее со стороны сопредельных территорий. Возникновение этой традиции может быть как напрямую связано с территорией Алтая, где в пазырыкской культуре нам известны находки мумифицированных тел покойных, так и являться конвергентной инновацией тесинского периода - результатом развития традиции сооружения долговременных родовых склепов. Нельзя офицать и импорт самой идеи возможности мумификации покойных.

Благодаря использованию методов простейшей мумификации склепы тесинского периода смогли вмещать большее количество погребенных. В некоторых случаях их число достигало 300 пофебенных.

Также очень часто тесинцы для пофебения своих сородичей пользовались более древними курганами, в насыпи которых они выкапывали могилы и попросту выкидывали останки из древних пофебений и хоронили своих покойных. В традицию вошел фабеж древних могил. Большая часть офабленных в древности курганов Хакасии - дело рук тесин-цев. Знаковым становится пренебрежительное отношение к умершим, проявляющееся в пофебальных традициях тесинцев. В частности это воровство строительного материала с древних курганов, как уже было сказано, фабеж могил, захоронение сородичей в различных «неудобных» позах. Зафиксирован случай, когда тесинцы, раскопав тагарский курган и разфабив содержимое деревянного склепа, выкинули оттуда останки покойных и устроили там свое жилище-полуземлянку.

Во время раскопок раннетагарского кургана отрядом Хакасской археологической экспедиции в пристроенном с востока к основной офаде маленьком детском каменном ящике было найдено пофебение взрослого мужчины. Покойный лежал на животе с сильно подогнутыми ногами, вывернутыми ступнями. Голову покойного участники похорон «насадили» верхней челюстью на плиту стенки ящика. Несмотря на такое, казалось бы, пренебрежительное отношение к покойному, погребальный обряд был соблюден - в ногах пофебенного лежал керамический сосуд, по всей вероятности, с жертвенной пищей. В 10-15 см глубже уровня пофебения, под вышеописанным покойным лежали останки подростка 14-15 лет.

Тесинцы занимались преимущественно скотоводством, хотя в это время имеются и свидетельства дальнейшего развития земледелия.

Пофебальные памятники тесинского времени на территории Хакасско-Минусинского края очень разнообразны по конструктивным особенностям надмогильных и внуфимогильных консфукций, обрядности, составу и облику инвентаря. По всей видимости, это обусловлено песфо-той этнической картины эпохи.

Среди надмогильных консфукций всфечаются большие земляные насыпи с прямоугольной каменной офадой, фунтовые могилы и каменные ящики, впускные захоронения в насыпях и офадках предшествующих культур. Внутримогильные консфукций представлены бревенчатыми срубами с полом, потолком, накатом и дромосом; низкими срубами и рамами; одинарными или двойными каменными ящиками.

В могилах встречаются астрагалы овец. Некоторые из них просверлены или спилены. В одном из тесинских захоронений был обнаружен набор из 15 левых и 20 правых асфагалов, среди которых было по одному просверленному и одному спиленному (Худяков, 1987а, с. 132). Некоторые исследователи утверждают, что в тесинских могилах нет остатков мясной пищи (Пшеницина, 1979, с. 84). Однако в отдельных пофебениях находили ребра коровы, позвонки, ребра, черепа и нижние челюсти овец. Они могут относиться к заупокойной пище.

Новыми видами обрядности можно считать мумификацию и изготовление пофебальных масок, кремацию на стороне, частичное захоронение. Большинство новаций в пофебальной обрядности связаны с ее эволюцией, необходимостью сохранения тел умерших или их останков в течение какого-то времени до момента захоронения. С этим связана фе-панация черепов, мумификация, изготовление погребальных масок, вторичные и частичные захоронения, сожжение склепов и частичное сожжение в могилах. Существенной привнесенной извне новацией может считаться только обряд кремации тела умершего на стороне.

Всфечаются коллективные захоронения по обряду фупоположения в склепах; фупповые, парные и одиночные пофебения по обряду ингума-ции в каменных ящиках, низких срубах и рамах, фунтовых ямах, впускных захоронениях. Отмечены также вторичные пофебения, парциальные (частичные) пофебения, кремация в могиле и на стороне, мумификация и изготовление пофебальных масок и «глиняных голов». Различно положение пофебенных и их останков в могилах, их ориентация, состав инвентаря и костей животных.

Среди орудий труда выделяются ножи, топоры, тесла, шилья, иглы, проколки, игольники и оселки. Украшения представлены пастовыми бусами, золотыми серьгами, подвесками, бронзовыми зеркалами и т.д.

В памятниках тесинского времени обнаружены бронзовые ажурные поясные пластины, пряжки и кольца с изображениями быков, лошадей, поединков лошадей, борьбы хищника с драконом и другими сюжетами, характерными для хуннской торевтики и звериного стиля. По всей видимости, престижные элементы военно-дружинной культуры были заимствованы тесинским населением у хуннов. [Худяков, 2003, с. 165-169.]

В начале I в. н.э. на основе компонента тесинского и остатков татарского населения складывается новая археологическая культура -таштыкская.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.

Опубликовано в История Хакасии

В III в. до н.э. на территории Центральной Монголии складывается этнополитический союз гуннских племен (хунну, сюнну), выросший в мощную кочевую державу (209 г. до н.э. - 216 г. н.э.). В археологическом плане это была «культура плиточных могил» - ранний этап самобытной гуннской культуры.

Ученые, посвятившие гуннам свои исследования, относят их к прототюркам. По мнению М. Рамстедта, их язык отражал состояние алтайских языков, когда тюркские еще не отделились от монгольского. Согласно сведениям китайских источников II—IV вв. н.э., язык гуннов был одинаковым с языком «гаогюйцев», т. е. предков уйгуров. По всей видимости, этноним «гунн» (хунну) восходит к тюрко-монгольскому термину «хун» (монг.) или «кӱн» (тюрк) - народ.

В 209 году до н.э., устранив с престола своего отца шаньюя Туманя, Модэ совершает государственный переворот и объявляет сам себя правителем - шаньюем [Кляшторный, 1982, с. 169-170.] Он проводит важнейшие реформы своего государства. Великие реформы Модэ превращают патриархальное племя в военную державу гуннов и определяют ее будущее. На землях, находившихся восточнее гуннских владений, он разбил племена дунху, на западе «прогнал» юэчжей, на юге захватил Ордос и все земли, ранее уступленные его предшественником китайской империи Цинь. «При Модэ Дом Хуннов чрезвычайно усилился и возвысился, покорив все кочевые племена на севере, на юге он сделался равным Срединному Двору». [Бичурин, 1950, с. 48.] По сведениям ханьских источников, Модэ к 201 г. до н. э. на севере покорил «владения Хуньюй, Кюе-ше, Динлин, Гэгунь и Цайли, посему-то старейшины и вельможи повиновались Модэ-шаньюю и признавали его мудрым». [Бичурин, 1950, с. 50.] К этому времени относится распространение памятников гуннской культуры на территорию Монголии, Забайкалья, Саяно-Алтая, Восточного Туркестана. По мнению ряда исследователей, эти события, упомянутые в ханьских источниках, имеют непосредственное отношение к истории кочевых племен, обитавших на территории Саяно-Алтая.

Находки гуннской гончарной керамики, бронзовых изделий, кладов с украшениями, характерных для гуннской культуры, известны в Минусинской котловине. В основном они происходят из здания китайской архитектуры на р. Абакан, которое считается замком гуннского наместника [Кызласов, 1992, с. 54.] На левом берегу реки Абакан у пос. Чапаево, в 8 км. от г. Абакана, в 1940 г. были обнаружены остатки монументального сооружения. Выяснилось, что это был дворец площадью 1500 кв. м., с глинобитными стенами и четырехскатной крышей, покрытой черепицей. На черепице имеются китайские иероглифы, которые содержали пожелания благополучия для того, кто жил в этом дворце, и указывали на принадлежность его какому-то административному лицу. На всех черепицах был написан один и тот же текст: «Сыну неба тысячу осеней и десять тысяч лет вечной радости без горя». Дворец датирован в целом эпохой династии Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э).

Исследователи памятника В. П. Левашова и Л. А. Евтюхова связывали его с резиденцией плененного гуннами китайского полководца Ли Лина и датировали I в. до н.э. [Евтюхова, Левашова, 1946, с. 82.] Данную версию поддержал С. В. Киселев, а в дальнейшем - Л. Р. Кызласов [Киселев, 1949, с. 268; Кызласов, 1960, с. 164.] Однако имеется и другое предположение о постройке гуннского дворца позже, в 1 в. н.э., в эпоху правления Ван Мана.

Особенности дворца указывают на то, что он построен по принципам китайской архитектуры - с черепичной кровлей, подпольным духовым отоплением. Большинство найденных в нем предметов также китайские, привозные, хотя встречаются и гуннские предметы. Видимо это остатки здания, построенного китайскими мастерами для китайского вельможи в ханьское время.

Двери центрального зала были украшены массивными бронзовыми литыми ручками - личинами в виде рогатого горбоносого чудовища в трехрогой тиаре (короне), с бакенбардами, усами и оскаленными зубами. Подвижное кольцо для открывания двери было вставлено в его нос. Всего найдено четыре таких ручки. Они относятся к южносибирскому производству личин. При рассмотрении этих предметов бросаются в глаза характерные особенности европеоидного типа лица, чем они сильно напоминают некоторые погребальные маски таштыкской культуры. [Кызласов, 2001, с. 5.]

Гунны в 99 г. до н.э. «покорившегося им китайского полководца Ли Лин возвели в достоинство западного Чжуки-князя» и поставили наместником в стране Гяньгунь. [Бичурин, 1950, с. 351.] Знаменитый китайский полководец Ли Лин был женат на дочери шаньюя и, вероятно, жил в этом дворце, возведенном китайскими зодчими. От потомства Ли Лина вели свою родословную кыргызские ханы и императоры Танского Китая. До наших дней дошло его стихотворное описание своей жизни на чужбине в стране Гяньгунь. «Весь день я не вижу никого, одно отродье лишь чужое. В кафтане кожаном и юрте войлочной, чтобы защитить себя от ветров и дождей. Вонючая баранина, кумыс - вот чем свой голод, жажду я утоляю. Я ночью уже спать не могу и, ухо склонив, слышу где-то вдали переливы свистулек кочевников. Здесь кони пасутся и жалобно ржут, так звонко и резко в своих табунах».

Судя по датировке Абаканского дворца, гунны подчиняли племена Саяно-Алтая более 200 лет, начиная с конца III в. до н.э. и до I в. н.э.

В Гуннском государстве действовали законы на основе обычного права. Например, законы гуннов гласили: «Тот, кто вытащит меч - фут, наказывается смертью», т. е. подлежали смертной казни люди, готовые угрозами пустить в ход оружие. Аналогичные установки, напоминающие материалы уголовных дел гуннов, находятся среди фольклора современных тюрко-монгольских народов. Хакасская пословица - «Лезвие холодного оружия имеет пять четвертей, наконечник стрелы имеет десять четвертей» - утверждает, что нельзя играть с оружием. На наш взгляд, гуннская фраза и хонгорская пословица говорят об одном и том же, т. е. нельзя хвататься за нож, говоря: «Вот сейчас зарежу», - ибо когда-нибудь это может произойти, так как предметы одухотворяются. В оружии обретаются духи-владетели предметов. Такое же представление существовало у бурят, которые утверждали, что «Чем-нибудь острым нельзя замахиваться на человека, так как, к несчастью, оно может вытянуться и заколоть». [Бутанаев, Бутанаева, 2008, с. 196.] Вероятно, древние законы гуннов III в. до н.э. сохранились в фольклоре народов Центральной Азии и отражают раннее состояние права по отношению к оружию.

Гунны являлись шаманистами. Например, во время боевого похода гуннские предводители приказывали шаманам «связывать ноги лошадям, чтобы вызвать ответное схожее действие, парализовать коней противника, лишить их возможности двигаться». [Кычанов, 1997, с. 32.] Такое суеверие до сих пор бытует у хакасов. В том случае, когда лошади или коровы заночуют в степи и хозяин не может их найти, применяли охранительную магию. Дома завязывали рукава мужской шубы, дабы у воров онемели руки. Поясом стягивали вместе голенища сапог, чтобы спутать ноги скота и парализовать его дальнейшее движение. Затем втыкали в порог или в правый косяк двери нож или открытые ножницы, чтобы пасть хищных зверей при попытках схватить скот испытывала боль. В завершение читали заклинание: «Пусть скот, оставшийся в степи, переночует невредимым!». [Бутанаев, 2003, с. 57.] Указанные магические приемы использовались кочевниками с гуннских времен.

Территория Минусинской котловины очень богата месторождениями меди. Они легкодоступны для обработки, в отличие от железных руд, находящихся в основном в глубине тайги. Возможно, это стало причиной того, что тагарцы до самого конца своей культуры практически не пользовались железом, тогда как на всей территории Центральной Азии население, начиная с V века до н.э., переходит от употребления бронзы к железу. То, что в быту не имело столь значимых различий, проявилось в военном деле - если сравнить бронзовый и железный нож, трудозатраты по их производству, то особой разницы между ними не будет. Но когда речь идет о сравнении бронзовых и железных кинжалов, мечей, а в первую очередь наконечников стрел и оборонительной экипировки, разница становится принципиальной. Скорее всего, железное оружие позволило южным пришельцам подчинить себе сильные татарские племена и с этого времени на территории Минусинской котловины начинается история тесинского переходного этапа.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.

Опубликовано в История Хакасии

Названа по месту раскопок эталонного памятника на острове Тагарский у д. Селиваниха рядом с г. Минусинском.

Начиная разговор о тагарской культуре, стоит вспомнить, что 90 % всех курганов, которые мы видим, совершая путешествия по нашему краю, относятся именно к этому времени. Это не значит, что этих памятников больше, чем в других культурах, просто курганы тагарского времени отличаются большими размерами и высокими каменными стелами по углам и стенкам ограды.

Природные условия края, ограниченная площадь степей, защищенная от соседних степных областей массивами горных хребтов и непроходимыми лесами, позволили местному карасукскому населению остаться на своих прежних землях, не переходить к кочевому образу жизни, а развивать свое хозяйство и культуру, заимствуя все полезное от соседей, не ломая своих сложившихся веками традиций. Так в пределах региона сложилась своеобразная культура, известная в археологической литературе под названием тагарской.

Самым первым научно раскопанным курганом стал памятник именно тагарской культуры (раскопки Д. Г. Мессершмидта в январе 1722 года). Впечатляющие кладбища тагарцев - это изюминка нашего культурноисторического ландшафта. К сожалению, сегодня лишь единицы знают о величии тагарской культуры, когда-то бытовавшей здесь. Люди принимают за чудо изваяния на острове Пасхи, египетские пирамиды, когда буквально у них под ногами находятся памятники столь же монументальные и столь же загадочные. «Царские» курганы тагарцев на момент постройки достигали, вероятно, 15-20 метров (на сегодняшний момент - 11-12 метров) в высоту и 70 метров в ширину. Юго-восточная угловая стела Большого Салбыкского кургана (Хакасия), по подсчетам, по весу достигает 50 тонн, а по высоте -более 5 метров. Другие вертикально установленные стелы по весу - от 20 до 30 тонн, по высоте - до 5 метров. Плиты ограды - от 5 до 20 тонн. Все сооружение насчитывает 83 массивные каменные плиты. Для сравнения, изваяния острова Пасхи по весу варьируются от 5 до 30 тонн, выделяется самое крупное изваяние «Патро» - его вес 82 тонны.

Согласно мнению С. В. Киселева, тагарцы известны в китайских летописях под названием «дин-лин», а их страна - «дин-лин-го». «Го» - по-китайски - государство. Признание страны тагарцев государством со стороны высокоразвитой китайской цивилизации свидетельствует о ее высоком политическом положении в регионе.

Тагарская культура относится к культурам скифского типа, т. е. идентична культуре причерноморских скифов - тех, о которых писал древнегреческий историк Геродот, и тех же, которых не мог покорить Александр Македонский.

Памятники и материальное наследие скифской культуры попали в поле зрения европейской науки задолго до ее окончательного сложения. Бронзовые и золотые предметы, изготовленные причерноморскими скифами, всегда привлекали любителей старины и коллекционеров. Когда в начале XVII века появились первые предметы из разграбленных курганов Южной Сибири, они оказались настолько похожими на причерноморские материалы, что первое предположение было о фальсификации. Когда выяснилось все же азиатское происхождение этих предметов, долгое время существовало мнение, что часть скифов со временем откочевала на восток, и этим объясняется поразительная похожесть материалов Саяно-Алтая и Монголии на наследие скифов Причерноморья. Но открытия, произведенные в последней четверти XX и начале XXI века, кардинально изменили эти представления. Оказалось, что, напротив, самые ранние памятники скифов находятся на территории Монголии и Саяно-Алтая. Более того - прослеживаются пути импорта скифской культурной традиции на запад вплоть до Черного моря и Южнорусских степей.

Скифская эпоха на территории Хакасско-Минусинского края представлена тагарской культурой. Памятники культуры была впервые выделены в 1884 году В. В. Радловым в особый исторический «бронзовый и медный период». С. А. Теплоухов памятники этой эпохи отнес к «минусинской курганной культуре», которую разделил на четыре последовательных в развитии этапа. СВ. Киселев в 1928 году предложил новое название для культуры - тагарская - по месту раскопок на острове Тагарский у села Селиваниха. Было выделено три стадии развития культуры: 1. Х-ѴІІ вв. до н.э., 2. ѴІІ-ІѴ вв. до н.э., 3. Ill—I вв. до н. э. [Грязное, 1968, с. 18.].

В 1950 г. в рукописи «Минусинская курганная культура» М. П. Грязное разрабатывает новую периодизацию тагарской культуры, но опубликована она была лишь в 1968 г. В ее развитии М. П. Грязное выделил четыре последовательных этапа: баиновский - ѴІІ-ѴІ вв. до н.э., подгор-новский - ѴІ-Ѵ вв. до н.э., сарагашенский - IV—III вв. до н.э., тесинский — II—I вв. до н. э. [Грязное, 1968, с. 187.]

Периодизация М. П. Грязнова не потеряла значения по сей день, хотя и подвергалась корректировкам. После раскопок кургана Аржан в Туве автор удревнил нижнюю хронологическую границу существования скифских культур Саяно-Алтая до VIII в. до н.э. [Грязнов, 1980, с. 56-59.] Н. Ю. Кузьмин в 1994 г. отметил возможную синхронность погребений баи-новского и подгорновского этапов и отметил целесообразность выделения только трех основных культурно-исторических периода: раннетагар-ский (ѴІІІ-ѴІ вв. до н.э.), среднетагарский (V—III вв. до н. э.), позднета-гарский (ІІ-І вв. до н. э.). [Кузьмин, 1994, с. 57-61.]

Еще в 1975 году М. Н. Пшеницина систематизировавшая памятники тесинского этапа, высказала предположение о том, что они не относятся к тагарской культуре [Пшеницина, 1992, с. 224-235.]

Вопросами целесообразности выделения баиновского этапа тагарской культуры занимался И. П. Лазаретов. На основе систематизации и анализа доступных материалов комплексов, традиционно выделяемых в баи-новские, он пришел к выводу о наличии в них четко разграниченных двух самостоятельных групп - собственно баиновских и раннеподгорновских. Из этого следует, что включение комплекса материала «баиновских» памятников в состав тагарской культуры является ошибкой. [Лазаретов, 2005, с. 86-88; Лазаретов, 2006.]

Таким образом, на сегодняшний момент сложились следующие представления о хронологических рамках и периодизации тагарской культуры. Тагарская культура прошла в своем развитии два последовательных этапа -раннетагарский, подгорновский этап (VIII-VI вв. до н.э.), позднетагарский, сарагашенский этап (V - нач. II вв. до н.э.).

Ранние татарские (подгорновские) кладбища обширны и могут насчитывать более сотни курганов, но, как правило, их количество варьируется от 30 до 60 курганов. Конструкции надмогильных сооружений демонстрируют нам генетическую связь погребальной традиции с предшествующей карасукской культурой. Подгорновский курган представляет собой прямоугольную ограду из вертикально вкопанных «внахлест» плит песчаника, укрепленных контрфорсами, с вертикально установленными стелами по углам ограды; постепенно развивается традиция установления дополнительных вертикальных «простеночных» стел. Размеры ограды варьируются от 5x5 до 15x15 метров. В редких случаях сооружаются более крупные комплексы с размерами ограды до 20x20 метров. Интересны специфические комплексы раннетагарских курганов - т.н. «трамваи». Они представляют собой целую систему пристроенных друг к другу по линии север-юг прямоугольных оград, от одной до четырех в комплексе.

В центре ограды тагарского кургана сооружалась одна, значительно реже, две могилы, представляющие собой каменный ящик, перекрытый одной-двумя массивными каменными плитами, либо небольшой сруб из тонких бревен. Нередко встречаются надмогильные конструкции в виде каменной панцирной закладки. Внутри ограды подгорновских курганов возводилась невысокая, до полутора метров, насыпь, хотя часто встречаются и курганы без видимых земляных конструкций.

В могиле погребен, как правило, один человек, положенный вытянуто на спине, головой на ЮЗ, либо в противоположном положении. У головы погребенного устанавливался керамический плоскодонный сосуд баночной формы с жидкой пищей. В ноги покойному укладывался стандартный набор мясной пищи - левая лопатка, ребра и бедро овцы либо коровы, иногда лошади. Очень часто в районе пояса умершего находятся бронзовые изделия - нож пластинчатой формы с небольшим отверстием у окончания рукоятки, шило и зеркало. В мужских могилах на уровне живота и бедер можно обнаружить также бронзовое оружие - кинжал-акинак, чекан, боевой топорик, втульчатые наконечники стрел.

Размеры и характер погребальных конструкций, а также состав погребального инвентаря позволяют предположить, что в это время еще не было четкой социальной дифференциации (не выделилась знать). Но среди курганов подгорновского этапа выделяются пофебения высоких, сильных взрослых мужчин, отличающиеся по размеру и богатству пофе-бального инвентаря среди массы других. Это свидетельствует о существовании развитого культа воина. На черепах многих из этих пофебенных всфечаются отверстия от удара чекана - тагарского оружия ударного действия, что свидетельствует о насильственном характере их смерти.

В комплексе предметов, сопровождающих этих мужчин, обязательно встречается оружие - вышеуказанные бронзовые чеканы, кинжалы-акинаки специфической формы. Оружие тагарцев, видимо, также являлось предметом почитания и украшалось скульптурными изображениями животных и растительным орнаментом. Впервые в истории древних обществ Минусинской котловины появляются наскальные изображения сражающихся воинов - бой лучников, поединок воинов с чеканами, убийство поверженного воина кинжалом и т.д. Регулярные боевые столкновения становятся неотъемлемой частью повседневной жизни тагарцев.

Временем расцвета общества тагарской культуры можно назвать сарагашенский этап. Курганы этой эпохи менее многочисленны, чем курганы подгорновского этапа. Количество памятников в одном могильнике варьируется от 2-3 курганов до одного-двух десятков.

Уменьшение количества курганов объясняется изменением погребальной традиции. На протяжении подгорновского этапа происходил постепенный переход от традиции сооружения небольших индивидуальных курганов к крупным курганам с родовыми склепами. Курганы сара-гашенского времени - монументальные сооружения из земли и камня, по размерам и трудозатратам не имеющие себе равных на территории Саяно-Алтая. Ограда из вертикально вкопанных массивных плит песчаника обрамлена 4 угловыми и от 4 до 14 простеночными стелами. Размеры ограды варьируются от 10x10 до 30x30 метров. Внутри ограды возводилась насыпь высотой, на сегодняшний момент, не меньше метра. Встречаются и более впечатляющие комплексы с размерами ограды 50x50 метров и высотой насыпи до 10 метров.

В центре ограды, как правило, со смещением к западу, сооружалась могила, представляющая собой опущенный в фунтовую яму бревенчатый сруб, размерами от 3x3 до 5x5 метров, перекрытый потолком из 2-3 ярусов бревен. Реже встречаются курганы с 2-3 большими могилами-склепами, расположенными по линии север-юг. Сверху пофебальное сооружение перекрывалось берестяным настилом, либо бревна перекрытия оборачивались в бересту. С. В. Киселев предположил, что таким образом лиственница (из которой чаще всего сооружали срубы) как бы превращается в березу - культовое дерево. По центру западной стороны (гораздо реже с южной стороны, ближе к восточному углу) склепа сооружался вход или лаз для подзахоронений. К входу вел дромос - земляной коридор-лестница в теле кургана.

В сарагашенских склепах похоронено 15-30 человек, в исключительных случаях до 150 пофебенных (Новый Сарагаш). Пофебальный инвентарь, по отношению к количеству пофебенных, скуден и представлен керамическими сосудами, ножами, шильями, зеркалами, предметами вооружения и украшениями из бронзы и т.д. Примечательным является то, что количество сосудов с заупокойной пищей зачастую меньше, чем пофебенных. Этот факт наводит на мысль о том, что в данном случае пофебение жертвенной пищи связывается не с конкретным человеком, а с самим актом пофебения - вскрытия склепа (родовые склепы, безусловно, служили длительное время, после их заполнения покойными над ними возводилась курганная насыпь). Возможно, по количеству сосудов можно приблизительно подсчитать, сколько раз склеп вскрывался для подзахоронения.

 

Крайне схожи по внешним признакам, но ярко отличны по содержанию курганы с погребениями родовой знати. К концу подгорновского этапа тагарской культуры и к началу этапа сарагашенского фиксируется выделение племенных вождей из основной категории населения. Это приводит к появлению больших элитных и «царских» курганов. Эти курганы выделялись своими огромными размерами, большими трудозатратами на их возведение и богатым погребальным инвентарем. Размеры их офады варьируются от 25x25 м. до 74x74 метров и высота насыпи на момент сооружения кургана - от 5 до 15 метров. К сегодняшнему дню земляные насыпи под воздействием вефов и весеннего таяния снега «оплыли» и достигают в высоту от 2,5 до 11 мефов. Но при этом стоит помнить, что насыпь оплыла и за пределы офады, соответственно увеличив визуальную площадь кургана. Например, курган Барсучий Лог, имеющий размеры офады 54x54 мефа, имел ширину насыпи 80 метров.

Тем не менее, по конструкции элитные курганы практически неотличимы от кургана с родовым склепом. В элитном кургане также сооружалось центральное пофебение-склеп, но в данном случае в нем будет похоронено от 1 до 6 человек с большим количеством богатого сопроводительного инвентаря - комплектов вооружения (чекан, кинжал-акинак, наконечники сфел), «оленных» блях, бронзовых наверший-факельниц, широкой категории украшений из бронзы, кости, аргиллита, золотой фольги.

Пофебения знати демонстрируют нам высокое развитие изобразительного творчества скифской эпохи.

Искусство скифов представлено замечательными предметами мелкой пластики, изображениями на предметах и наскальными рисунками. В этот период на обширной степной территории от Днесфа на западе до Тихого океана на востоке распросфаняется особый анималистический стиль в художественном творчестве, который был назван «скифосибирским звериным стилем». У скотоводческих племен раннего железного века появляется обычай украшать предметы конской упряжи, пояс, одежду, вооружение, зеркала и т.д. изображениями, выполненными в скифо-сибирском зверином стиле. Основной составляющей этого стиля является устойчивый набор изобразительных элементов и образов животных, воспроизводимых в фадиционных позах с помощью особых приемов и на определенных предметах. Самыми распросфаненными в скифо-сибирском искусстве являются образы оленя, козла, барана, кабана, фифона, хищника (волк, тиф, барс). Редко изображались: лось, сайгак, фантастическое животное, верблюд. Наиболее популярными были сцены терзания и борьбы животных.

Среди предметов мелкой пластики в тагарской культуре широкое распространение получают бронзовые рельефные бляшки, изображающие оленя с подогнутыми под брюхо ногами. В литературе эта экспрессивная поза получила название «летящего галопа» [Киселев, 1951, с. 268.] На сегодняшний момент эта поза небезосновательно трактуется как жертвенная связь с солярным культом.

Фигурки стоящих животных представлены скульптурными или рельефными изображениями кабанов, козлов, баранов, лошадей и кошачьих хищников. Иногда они изображались стоящими как бы на кончиках копыт или, так сказать, на «пуантах». Эта «неестественная» поза со сжатым, приподнятым кверху туловищем и безвольно опущенными ногами, позволила исследователям предположить, что животное, изображенное таким образом, может символизировать акт жертвоприношения [Савинов, 1987, с. 122-177; Шер, 1980.] В этнографических данных есть сведения, где подробно описывается, как производилось жертвоприношение. Обычно с убитого коня (оленя, козла и т.д.) снимали шкуру с головой и нижними частями ног. Затем эту шкуру превращали в примитивное чучело и устанавливали на козлах, сколоченных или связанных из жердей. Естественно, что в таком случае ноги убитых животных, утяжеленные копытами, безжизненно свисали вниз. В скифском искусстве животные в жертвенной позе (на кончиках копыт) изображались чаще всего на предметах воинского снаряжения (ножах, чеканах, ножнах, украшениях одежды и т.д.) и, вероятно, предназначались для усиления магических свойств этих вещей.

Достаточно много в тагарском искусстве изображений голов животных (барана, козла и кабана) и хищных птиц (орла, грифона), сделанных из бронзы и кости в виде скульптурки или рельефа. Нередко ими украшались навершия ножей и шильев, перекрестия кинжалов и другие предметы. Иногда встречаются синкретические изображения, сочетающие признаки хищных и травоядных животных. Так на одном шиле-вкладыше ножа показаны две головки, одновременно напоминающие баранов и грифонов.

Одним из центральных образов всего скифского искусства является изображение свернувшегося в кольцо или полукольцо хищника. В такой позе его тело обычно образует круг, а морда примыкает к крупу или хвосту. Наиболее часто в таком виде изображали хищников семейства кошачьих - барсов, львов, пантер. Этот образ обычно использовался для украшения поясных бляшек, декоративных элементов одежды, предметов вооружения и бронзовых зеркал. В Минусинской котловине было найдено 26 предметов поясной гарнитуры с изображением свернувшегося в кольцо хищника. Самые ранние экземпляры бляшек имеют в центре круглое отверстие для крепления на ремне и не превышают 2-4 см в диаметре.

Стремление вписать изображение в замкнутый формат бляхи, пряжки, бутероли и при этом максимально заполнить поверхность привело к возникновению феномена «загадочных картинок» в скифском искусстве. На ограниченном пространстве воспроизводилась своеобразная композиция, в которой изображения фигур животных и их части, причудливо переплетаясь, покрывали весь предмет. В подобных изображениях несколько «сросшихся» зверей могут иметь общие детали - головы, рога, копыта. Разгадать такие изображения довольно трудно.

В искусстве скифов встречается прием симметричного удвоения изображения, условно называемый «геральдическим», или антитетическим (от греч. antithesis - противоположение). В V в. до н.э. в художественных произведениях появляется новый сюжет «когтящих хищников», терзающих копытных. Из района Минусинской котловины происходит несколько бляшек с изображением кошачьего хищника, открытая пасть которого захватывает голову козла или барана [Дэвлет, 1980, с. 9, рис. 4.] Возможно, появление данного изображения объясняется влиянием южного горного населения. Сцены терзания, относящиеся к III—I вв. до н.э., связаны уже с восточным, хуннским воздействием, прототипов им в тагарском зверином стиле нет. Это заключенные в рамку прямоугольные поясные бляхи, на одиннадцати из которых показана борьба двух коней и на одной - терзание хищником копытного животного [Дэвлет, 1980, с. 42.] Искусство скифов иногда называют «скифским барокко» из-за его вычурности и пышной орнаментализации деталей.

Татарский пласт петроглифов представлен двумя основными блоками: изображения зооморфные и антропоморфные. Зооморфные характеризует, как правило, «скифо-сибирский звериный стиль» и типичные позы: преобладающее большинство изображений выполнено в «позе внезапной остановки», другие - с подогнутыми под живот ногами или в стремительном беге. Основные образы - благородный олень, конь, горный баран, козел, хищник, птица. В основном изображения выполнены контурной выбивкой, чуть меньшее количество - силуэтной, единичные изображения выгравированы. Нередко изображения животных украшают спиральные завитки на плече или бедре животного. Особенностью Минусинской котловины являются изображения, где туловище животных разрисовано извилистыми или пересекающимися линиями.

Среди антропоморфных изображений выделяются фигуры в характерных головных уборах (типа колпака, султана на головном уборе или двух пучков перьев). Наиболее популярен в этот период образ пешего воина или всадника с луком, чеканом, кинжалом или копьем в руках. Вооруженные люди изображены в батальных и охотничьих композициях, в сценах ритуального жертвоприношения коней и др. При этом очень сложно определить, реальные ли это сцены охоты или битвы, или же на скалах воплощены мифологические сюжеты

Искусство скифского периода - сложное культурное явление, в котором, безусловно, нашли отражение и религиозные, и социальные аспекты жизни кочевого общества. При отсутствии письменности мифы, легенды, эпические сказания о героях и исторические предания передавались устно или запечатлевались в произведениях изобразительного искусства. Изображения зверей в эпоху, предшествующую появлению отдельных родов декоративного и прикладного искусства, не украшали, а выявляли, обозначали и «усиливали» функцию предмета. Персонажей «звериного стиля» немного, они повторяются и ясно подразделяются на три группы соответственно трем «зонам» мифологического деления вселенной: небесной (птицы), земной (копытные) и подземной (хищники). Среди птиц выделяются грифоны греческого типа с архаическими серповидными крыльями, грифо-бараны, фантастические крылатые звери, имеющие аналоги в персидском искусстве. Среди копытных изображаются олени, козы, быки, бараны, кони. К «медиаторам» (лат. mediator - посредник) относится кабан, свободно «передвигающийся» по стволу «Мирового дерева» из одной зоны в другую (поскольку имеет двойственную природу: он и копытный, и плотоядный, хищник).

Распространены также изображения всадников, что говорит нам о развитии института наездничества. Об этом свидетельствует большое количество случайных находок предметов конского снаряжения тагарской культуры. При этом нам известно только два случая находок предметов конского снаряжения в памятниках, остальные отнесены к тагарской культуре типологически. На этом основании Н. JI. Членова сделала вывод о том, что «верховой конь не играл большой роли в жизни татарских племен и они, во всяком случае, не были кочевыми.. .»[Членова, 1967, с. 66.]

Тем не менее, на сегодняшний момент насчитывается более 200 удил и псалий скифского времени из случайных находок, что превышает количество пӧдобных находок на сопредельных территориях, где важнейшая роль коня в скифских культурах никогда не отрицалась. По нашему мнению, отсутствие удил и псалиев в татарских погребениях может говорить лишь об отсутствии традиции использования их в погребальном инвентаре.

Тагарцы достигли совершенства в технологии обработки бронзы. Их изделия обладали высоким качеством и прекрасным внешним видом. Как пример можно привести факт из истории исследования курганов в XX веке. Когда проводились раскопки курганов, попадающих под зону затопления Красноярской ГЭС, художники археологической экспедиции, рисующие планы курганов, использовали бронзовые ножи тагарцев, найденные неподалеку, без какой-либо дополнительной заточки для того, чтобы заострять карандаши.

Тагарцы также достигли успехов в ведении хозяйства. На памятниках татарской культуры встречается большое количество костей домашних животных - овец, коров, реже лошадей. В качестве жилищ тагарцы научились изготавливать цельные бревенчатые дома, сооруженные по принципу соединения «лапа в лапу».

О жизни тагарцев повествуют также изображения на петроглифах, в частности, Боярская писаница. На Большой Боярской писанице на скальной поверхности, длиной 10 м., при ширине 1,5 м., выбиты изображения жилищ различных конструкций, домашний скот, домашняя утварь, в том числе котлы, кожаные сосуды, оружие, люди в молитвенных позах или за повседневными делами. Видимо, на писанице представлен идеальный поселок в момент традиционного календарного праздника. В больших котлах готовили пищу для участников празднеств, а из маленьких пили кумыс. Можно предположить, что межгорные долины Боярского хребта являлись центрами первобытных святилищ, посещавшихся во время сезонных праздников.

Многие исследователи в появлении у тагарцев алтарей («факельницы-штандарты»), украшенных фигурками горных козлов (олицетворение фавна), усматривают результат проникновения в Минусинскую котловину иранских племен, идей зороастризма.

История высокоразвитой татарской культуры закончилась внезапно. Страна тагарцев была захвачена пришельцами с юга в первой половине II века до н.э.89

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.

Опубликовано в История Хакасии

Названа по месту раскопок эталонного памятника по речке Карасук, впадающей в Енисей у бывшего, ныне затопленного Красноярским морем, села Сарагаш (Боградский район).

В конце бронзового века на территории Минусинской котловины складывается новая археологическая культура - карасукская. Образование этой культуры традиционно связывается с приходом новой группы населения и ассимиляцией ее с местным окуневским и андроновским населением. Тем не менее, на сегодняшний день вопрос о том, с каких территорий появляется в Хакасии карасукский компонент, остается открытым. Пришельцы принесли с собой высокоразвитую традицию обработки бронзы. Традиционно период существования карасукской культуры определяется ХІІІ-ІХ вв. до н.э., хотя в последнее время наблюдается тенденция к удревнению нижних рамок культуры до ХІѴ-ХѴ вв. до н.э.

Карасукская культура на территории Хакасско-Минусинского края имеет две традиции. Это - классическая, собственно, карасукская, и атипичная. По поводу соотношения этих культурных традиций на сегодняшний момент среди исследователей нет единого мнения. Есть два основных подхода.

1. Последовательные в развитии карасукский и каменноложский (лу-гавский) этап карасукской культуры. (М. П. Грязнов, И. П. Лазаретов).

2. Сосуществование и взаимодействие двух культурных традиций, двух этнических групп. (Н. Л. Членова, Е. Д. Паульс).

Не вдаваясь в дискуссию по поводу правомерности того или иного подхода, мы рассмотрим две культурные традиции карасукской культуры отдельно друг от друга.

Карасукская традиция. Карасукское население обитало практически по всей территории Минусинской котловины. Судя по количеству памятников, в это время количество жителей Хакасско-Минусинского края достигло возможного максимума для скотоводческого хозяйства. Тем не менее, на сегодняшний момент поселения этого времени малоисследованны. Максимум информации о высокоразвитой материальной культуре карасукской традиции мы получаем из погребальных памятников, своим количеством демонстрирующих нам, сколь многолюдны были степи Хакасии в эпоху поздней бронзы.

Могильники карасукской культурной традиции очень редко насчитывают менее 40 курганов. Как правило, это целые могильные поля, включающие 50-100 погребальных комплексов. Реже встречаются более впечатляющие некрополи - в XX веке исследовались огромные могильники Карасук 1, Юоргеннер, Сухое Озеро. В последние годы выявляются новые грандиозные памятники, например, на недавно открытом могильнике Тесь-ІХ под горой Георгиевская в Минусинском районе Красноярского края количество курганов насчитывает более тысячи [Ковалева, 2007, с. 225-228.]

Помимо колоссальных размеров карасукских кладбищ, важен еще и топографический аспект их распространения - в отличие от большинства культур Минусинской котловины, имеющих свои «излюбленные места» (надпойменные террасы, пологие склоны гор и т.д.), могильники карасукско-го этапа могут быть встречены практически в любом месте, хотя, в известной степени, тяготеют к водоемам. Все эти факты позволяют нам констатировать следующее: общее количество погребальных комплексов карасукско-го этапа больше, чем количество курганов всех предыдущих культур вместе взятых! Интересен также следующий момент: очень мало жителей Хакасии могут похвастаться тем, что видели карасукский курган. Почему?

Стенки ограды совсем невысокие, насыпи над курганами не возводились (за редким исключением). На сегодняшний день такой курган на поверхности земли практически не виден. Верхушки тонких плиток ограды выглядывают из толщи земли на 2-5 см. В густой траве карасукский курган можно обнаружить только наступив на такую плитку. Этот факт, а также то, что плитки оград карасукских курганов очень тонкие, подписал приговор карасукским могильникам Хакасии. В пору сельскохозяйственного освоения советской Хакасии карасукские курганы тысячами перемалывались тяжелой техникой. Такая ситуация происходит каждый полевой сезон и по сей день, за тем лишь исключением, что перепахиваются все те же поля, с уже давно потревоженными погребениями. Поэтому на распаханных полях очень часто находят перемешанные с землей расколотые плитки песчаника, человеческие кости и остатки погребального инвентаря.

Курганы карасукцев представляли собой прямоугольные ограды из вертикально вкопанных плиток песчаника, размерами от 2x2,5 до 4x4 метра. Реже встречаются курганы размерами от 5x5 до 8x8 метров и крайне редко встречаются комплексы диаметром более 10 метров - такие памятники можно относить к разряду престижных. Редко встречаются круглые ограды, сооруженные из плашмя положенных на уровне древней поверхности плиток песчаника. Возможно, такие комплексы связаны с влиянием андроновской традиции. Подобные курганы могут достигать 20 метров в диаметре и встречаются чаще на севере Хакасии.

Плитки стен прямоугольной ограды рядового кургана на момент сооружения возвышались над уровнем древней поверхности от 50 до 100 см. На сегодняшний момент, конечно, тонкость плит ограды и их хрупкость не позволили им сохраниться с такой высотой. В центре кургана сооружалась могила для одного человека, представляющая собой прямоугольный или трапециевидный каменный ящик размерами от 1,70x0,5 до 2,3x1,2 метра. Сверху могила перекрывалась каменной плитой. Над могилой, как правило, возводилась купольная конструкция, представляющая невысокий земляной холмик, облицованный плитками песчаника, или, гораздо реже, сплошная панцирная каменная закладка.

С внешней стороны ограды очень часто пристраивались т.н. «детские пристройки» - уменьшенные копии захоронений взрослых - небольшие прямоугольные оградки с каменными ящичками в центре - в них хоронили детей от новорожденного возраста до совершеннолетия (14-15 лег). Встречаются случаи захоронения в пристройках к основной ограде и взрослых умерших. Количество пристроек варьировалось от одной до пяти, реже больше.

Умершего укладывали на левом боку вполоборота, прислоненным правым плечом к стенке ящика, с правой рукой, согнутой в локте и находящейся на бедре, левая рука вытянута вдоль туловища, тыльной стороной ладони кверху. Ноги могут быть либо вытянуты, либо в различной степени согнутости (наблюдение Е. Д. Паульса). В редких случаях, когда погребенный укладывался на правый бок, все остальные детали зеркальны вышеописанным.

Археолог И. П. Лазаретов проследил у карасукских погребенных изгиб шейных позвонков. По его мнению, это говорит о наличии подушки, на сегодняшний момент истлевшей. Исходя из этого, а также общей «расслабленности» позы погребенных, можно предположить, что это поза «спящего» или «отдыхающего». Ориентация погребенных - головой на северо-восток, реже на юго-запад. У головы покойного ставились 1-2 керамических сосуда с жидкой пищей и набор мясной пищи, ставший впоследствии традиционным в тагарской культуре. Подобный мясной набор мы видим даже в этнографической традиции хакасов - лопатка, ребра и бедро овцы или барашка на деревянном блюде. Гораздо реже встречаются кости коровы или лошади, и, скорее всего, это является одним из признаков престижности погребения. Чаще всего в крупных курганах, где покоятся мужчины пожилого возраста и старики, находят кости именно этих животных.

Обязательным атрибутом взрослого захоронения был бронзовый нож специфической изогнутой формы, чаще сломанный или обломок лезвия. Эти ножи являются маркером карасукской культуры. Такая форма ножей находит аналогии за пределами Минусинской котловины. В Китае подобные бронзовые ножи со временем превращаются в денежные единицы. Интересным моментом является четкое разграничение используемого металла в карасукской и атипичной культурной традиции. Ножи карасукцев - изогнутой формы, изготовлены зачастую из оловянистой бронзы. Атипичные ножи - коленчатой формы, изготовлены в первую очередь из меди с высоким естественным содержанием мышьяка. При этом по химическому составу они различаются только содержанием мышьяка и олова - т. е. и в той и в другой традициях использовалось одно и то же сырье, но технологии обработки были разными. Важным моментом является также факт наличия в атипичных памятниках украшений из оловянистой бронзы, что отвергает предположение о возможном истощении источниковой базы олова.

В карасукские пофебения клались также различные бронзовые украшения - пожалуй, эта самая яркая коллекция украшений для бронзового века Минусинской котловины. Древние мастера изготавливали различные бляшки, полусферки, височные кольца, серьги, кольца, «восьмерки», про-низки, бусы, перстни и т.д., а также так называемые «лапчатые подвески» специфической формы. Интересным моментом является то, что в материале сотен исследованных на сегодняшний день курганов практически неизвестны изделия из золота. Возможно, существовало определенное табу на помещение этого металла в могилу (мнение Е. Д. Паульса).

Такое количество бронзовых предметов повлияло на судьбу памятников карасукской культуры -98% (!!!) исследованных на сегодняшний день курганов оказались ограбленными в древности. Бронза, являясь ценным сырьем, привлекала к древним погребениям представителей последующих культур. Тем не менее, и в ограбленных памятниках иногда встречаются мелкие бронзовые вещи, видимо оставленные грабителями из-за бессмысленности их переплавки ввиду большого процентного содержания окислов.

Как уже было сказано, в карасукское время было построено, а ныне исследовано, огромное количество погребальных комплексов, но, к сожалению, памятники поселенческого характера мало изучены и вопрос о быте и хозяйстве карасукского населения остается белым пятном. Мы можем рассматривать этот важнейший аспект жизни общества в основном на материале вышеописанных погребальных комплексов.

О жизни карасукцев известно следующее: они вели полуоседлое скотоводческое хозяйство, основным видом стада были (в порядке убывания) овцы, коровы и лошади. Хорошо было развито керамическое производство - карасукский этап демонстрирует нам большое количество высококачественной глиняной посуды - тонкостенных горшков шаровидной формы, изготовленных из хорошо отмученного теста, состоящего из смеси глины с отощителем - шамотом (мелко перемолотые черепки разбитой глиняной посуды) и песком. Внешняя поверхность сосудов заглаживались (лощилась) и часто украшалась, преимущественно в верхней части, геометрическим орнаментом.

Карасукские горшки лепились ленточным способом. Затем их стенки проколачивались со всех сторон лопаткой на округлой наковальне. От этого они получались плотными, прочными и тонкими, а сам сосуд приобретал округлую форму в виде сплюснутого и вытянутого шара. Если требовалось плоское дно, то нижнюю часть сосуда уплощали. Большая часть сосудов залощена до блеска, имеет черную, желтую либо красноватую поверхность.

Дополняют наши представления о карасукской культуре памятники петроглифического искусства (наскальные рисунки). В эпоху поздней бронзы прослеживается особая художественная манера изображения в наскальном искусстве. Она выражается в особой геометризации и схематизации форм, а также в появлении определенного набора типичных персонажей. Фигуры животных, как правило, выполнены в статичных позах; набор признаков, маркирующих видовую принадлежность, ограничен формой ушей, рогов или хвоста. Антропоморфные изображения также характеризуются большим схематизмом: линейное или подпрямоуголь-ное туловище, округлая голова, иногда с грибообразным головным убором, широко расставленные, или слегка согнутые в коленях ноги.

В художественном ряду в эпоху поздней бронзы такие персонажи как лось или бык вытесняются сюжетами, связанными с образом коня. Конь становится доминантным символом эпохи. Также изображают козлов, куланов, оленей, быков, колесницы, всадников, антропоморфные фигуры (в том числе с оружием) и т.д. [Миклашевич, 1995, с. 34.]

Для карасукской культурной традиции были характерны небольшие, изящные и тщательно проработанные изображения. В атипичной традиции рисунки крупнее, значительно вытянут корпус животных, техника более «небрежна».

Атипичная традиция (каменноложский этап карасукской культуры, лугавская культура).

Основной материальный комплекс населения атипичной культурной традиции мало чем отличается от классического карасукского материала. Это все тот же комплекс бронзовых украшений, ножей. В первую очередь различия заметны в керамическом производстве, а керамика, как археологический источник, является важнейшим диагностирующим фактором изменений этнического состава. Керамическая посуда, в отличие от продукции металлургии и украшений, в меньшей степени подвержена влиянию «археологической моды». Для верного понимания значимости керамики как этно-культурного признака надо учитывать, что в традиционных обществах посуда изготавливалась женщинами.

В атипичных памятниках, наряду с карасукскими круглодонными горшками, встречаются сосуды яйцевидной формы, а на финальной стадии - и баночной формы. И, пожалуй, самое очевидное различие имеется в технологии изготовления сосудов. Сосуды атипичных форм толстостенные, изготовлены зачастую очень небрежно, из низкокачественного сырья - плохо отмученной глины с крупным отощителем типа дресвы. Это кардинально отличает их от красивых тонкостенных лощеных карасукских сосудов.

Любопытно, но, по сути, своеобразной «небрежностью» же можно вкратце охарактеризовать отличие атипичных курганов от карасукских. В первую очередь это касается используемого материала - карасукские курганы, как уже было описано выше, сооружены, как правило, из тщательно подогнанных друг к другу тонких плит девонского песчаника. Носители атипичной культурной традиции стали широко использовать для строительства рваный камень и галечник, более грубые, зачастую необработанные плиты; не столь тщательным было и их использование -плиты не подгонялись друг к другу.

Тем не менее, на сегодняшний день известно лишь несколько атипичных могильников, во всех прочих случаях курганы находятся на карасукских могильных полях, зачастую образуя свою обособленную группу, но в рамках одного кладбища. Этот факт является очень важным моментом в понимании соотношения культурных традиций в рамках карасукской культуры.

В атипичных памятниках появляется новая конструктивная деталь, отличающая их от курганов предыдущих эпох - контрфорсы. Контрфорс

- небольшая каменная плита, вкапываемая перпендикулярно стенке ограды вплотную к ней, чтобы укрепить конструкцию снаружи и воспрепятствовать выпадению стенок ограды. Наиболее оправданно использование такого конструктивного элемента в курганах с насыпью, которые начинают появляться как раз в атипичной традиции. Наличие контрфорсов также оправданно в тех случаях, когда плитки ограды не вкапываются на должную глубину.

Помимо ограды кургана, изменилась также конструкция самой могилы. Появляется и сосуществует с каменными ящиками новый тип могилы

- большая подпрямоугольная фунтовая яма, иногда укрепленная по краям деревянными плахами. Сверху могила, вне зависимости от ее конструкции (фунтовая яма или каменный ящик) закрывалась одной или несколькими, плитами перекрытия, реже - деревянными жердями.

Для большинства карасукских памятников характерна «свободная» схема, позволяющая делать пристройки с захоронениями как взрослых, так и детей к любой из сторон основной офады. В атипичных комплексах действовала более «строгая» система, допускавшая подхоронение половозрелых людей только к северо-западной или юго-восточной стенке центральной офады. Детские пофебения всегда размещались к северо-востоку от взрослых (наблюдение И. П. Лазаретова).

Поза пофебенных чаще всего отличается от классической карасукской - теперь умерших укладывают на спине с вытянутыми ногами. У головы пофебенного устанавливается керамический сосуд с жидкой пищей и деревянное блюдо с мясом овцы или коровы. В некоторых случаях устанавливается дополнительный набор жидкой и мясной пищи в ногах пофебенного.

Принципиально новым предметом в пофебениях взрослых мужчин является так называемый «предмет неизвестного назначения» (ПНН). Это изделие представляет собой массивную бронзовую пластину с отходящими от нее двумя симметрично расположенными дугами. Центральная часть пластины слегка вогнута внутри, выпуклая - снаружи, в большинстве случаев имеет два гвоздеобразных выступа. Дуги украшены выпуклостями и оканчиваются уплощением в виде копытца. [Новгородова, 1989, с. 159.] Такие предметы встречаются в памятниках эпохи Инь и

Западного Чжоу в Китае в эпоху бронзы и раннего железа. В погребениях с колесницами нередко эти предметы лежали в кузове последних [Кучера, 1977, рис. 133-142.]

В Минусинской котловине деталей колесниц не обнаружено, зато почти во всех погребальных комплексах предмет неизвестного назначения находится всегда в районе пояса пофебенного, рядом с оружием: боевым клевцом, ножом, кельтом и т.д. В 2004 году изображения ПНН были обнаружены на горе Лисичья в Бофадском районе Республики Хакасия [Ковалева, 2005, с. 125-128.]

По поводу назначения этого предмета было высказано немало точек зрения. Его определяли как деталь сложносоставного лука, держатель для копий и дротиков в колеснице, своеобразную модель упряжного ярма [Новгородова, 1989, с. 159.]

На сегодняшний момент большая часть исследователей придерживается гипотезы А. В. Варенова. Он отметил, что т.к. все найденные предметы находились только в пофебениях мужчин, неизменно в области пояса, а в Китае эти предметы зачастую находятся в возке колесницы, эти вещи могли служить пряжками, которые крепились на поясе и использовались для закрепления поводьев колесницы. Следовательно, это не что иное, как пряжка колесничего, применявшаяся для облегчения управления колесницей и высвобождения рук для ведения боевых действий [Ва-ренов, 1984, с.46-50.]

Исследовано несколько поселений атипичной культурной традиции -Каменный Лог, Лугавское, Торгожак, Тунчух, Бырганов и т.д. Материал этих памятников существенно расширяет наши познания о жизни населения Минусинской котловины эпохи поздней бронзы.

Наиболее хорошо изученный памятник - поселение Торгожак, обнаруженное в 2,5 км южнее аала Полтаков. Торгожак - самое крупное поселение эпохи бронзы, раскопанное в 1988-1990 гг. Д. Г. Савиновым. Поселение датируется Х-ІХ вв. до н.э. и относится к карасукской культуре. Среди массы находок отдельно выделяются две категории предметов, позволяющих по-новому взглянуть на хозяйство карасукской культуры -это роговые псалии и бронзовые серпы. Роговые псалии уже встречались в памятниках карасукской культуры, но в единичных экземлярах, на поселении Торгожак было найдено 5 псалий и несколько заготовок для них, что свидетельствует о том, что жители поселка активно осваивали навыки верховой езды на лошади с использованием мягких удил и роговых псалий. Бронзовые серпы, ранее известные на нашей территории только как случайные находки, впервые встречены в закрытом комплексе, что позволяет надежно датировать их карасукской эпохой. Это в свою очередь ставит вопрос о наличии у карасукцев земледелия. Надо отметить, что существует мнение - эти серпы использовались для кошения травы и применялись для заготовки сена скоту.

В поселении Торгожак необходимо выделить замечательные находки «гравированных галек» карасукской культуры. Торгожакские гальки (222 экз.) являются оригинальными памятниками народного искусства древнего населения. Изображения нанесены острым режущим предметом в виде глубоких прорезанных линий. В результате изучения антропоморфных образов на «гравированных гальках» проф. В. Я. Бутанаевым сделано научное открытие об их преемственной связи с хонгорскими вильчатыми тесями. [Бутанаев, 2003, с. 136.] Несмотря на разный материал (в одном случае - камень, в другом - дерево) прослеживается единый стиль изображения лицевой части - узкая физиономия с острым подбородком, а также наличие с двух сторон заплетенных кос. В таком случае «гравированные гальки», найденные в карасукском поселении Торгожак, являются древними фетишами, а истоки хакасского фетишизма уходят своими корнями вплоть до карасукской культуры (1 тыс. до н.э.).

Соотношение поселенческого и погребального материала, а также данные остеологии позволяют нам предположить наличие определенной специализации в карасукском обществе. Стоит отдельно отметить, что из небольшого количества изученных поселений эпохи поздней бронзы Минусинской котловины подавляющее большинство относится к атипичной культурной традиции. Не стоит забывать также и о том, что, например, керамический комплекс поселения Торгожак при доминировании атипичных сосудов демонстрирует наличие и классических форм.

К атипичной культурной традиции типологически относятся также случайные находки карасукских кинжалов, демонстрирующих развитие военного дела у населения Минусинской котловины. Однако отсутствие находок кинжалов в могилах может говорить о относительно слабом влиянии вооруженных конфликтов на жизнь общества. Об этом же свидетельствует малое количество покойных с признаками насильственной смерти в карасукских погребениях.

В эпоху поздней бронзы на всей территории Евразийской степи, распростершейся с востока на запад узкой полосой от плато Ордос в восточной Монголии до закарпатских степей Венгрии, происходят глобальные климатические изменения. Климат, наконец, полностью освободился от последствий таяния ледников и стал более засушливым. Степи Минусинской котловины, похожие в бронзовом веке на современные поля Среднерусской равнины с высоким травостоем, приобретают свой сегодняшний облик. Тучным стадам не хватает корма, количество их начинает сокращаться. Вновь климат ставит человеческому обществу ультиматум. В этих условиях скотоводы Евразийской степи находят единственно возможный выход - тип скотоводческого хозяйства становится более подвижным, меняясь в Минусинской котловине от полуоседлого к полукочевому, яйлажному (с двумя сезонными перекочевками). В более засушливых регионах, таких как, например, Казахстан и Монголия, скотоводство становится еще более мобильным.

Изменения в типе хозяйства скотоводов Евразии приводят к новациям как в материальной, духовной, так и в социальной сфере. Необходимость постоянных перекочевок и перегонов стад животных с пастбища на пастбище ведет к освоению человеком лошади под верховую езду. Если идея использования быка и лошади как тягловой силы для транспорта по перевозке скарба появилась еще в раннем бронзовом веке, когда на территории Минусинской котловины появились первые колесные повозки, то необходимость верховой езды стала очевидной только ввиду постоянной подвижности стад животных. Пастух бронзового века, выгоняющий стада овец и коров на ближайшие к селению пастбища, мог, теоретически, обойтись без транспорта, используя, на крайний случай, легкую одноосную повозку для поиска потерявшихся животных, либо освоить нелегкое искусство управления невзнузданной лошадью. Но в любом случае использование такого опасного транспорта не привлекало рядовых общинников. Полукочевое же общество, стада овец, коров и лошадей которого выгоняются на дальние выпасы, конечно, уже не могло обходиться без транспорта, а использование колесных повозок не обеспечивало необходимой мобильности в условиях сезонных перекочевок. Как известно, зимние пастбища скота устраивались, как правило, в холмистой или горной местности, так как там ветер сдувал со склонов снег, обнажая траву, а колесный транспорт был малопригоден для использования в условиях такой местности. Также на освоение лошади под верховую езду на территории Евразийской степи, возможно, повлияло увеличение поголовья этого вида животных, больше, чем крупный рогатый скот, приспособленного к перекочевкам. Немаловажным преимуществом лошади над другими видами животных является ее способность высокоэффективной тебенёвки. Способность тебеневать (разрывать снег для поедания травы) является важным умением животного, обитающего в условиях резко континентального климата. Лошадь же занимала первое место среди домашних животных кочевников Евразийской степи по этому умению. Для сравнения: лошадь способна добывать себе корм из-под снега толщиной до 40 см., овца - не более 20 см. На примере современного хозяйства скотоводов Монголии мы видим, что кочевники рационально использовали возможности разных видов стада - сначала на заснеженное пастбище выгоняли лошадей, за ними - крупный рогатый скот и после них - овец, которые полностью использовали кормовую базу пастбища.

Итак, лошадь стала одним из важнейших домашних животных кочевого скотовода. Развитие института наездничества повлекло за собой дальнейшую мобилизацию кочевнического общества. Многочисленные, свободно пасущиеся стада кочевых скотоводов стали легкой добычей для потенциального врага. Все это в итоге ведет к росту числа вооруженных конфликтов, основная цель которых - захват этого легко отчуждаемого имущества.

С освоением лошади под верх кочевые скотоводы получили возможность совершать быстрые рейды, благодаря которым можно было захватывать стада иноплеменников неожиданно, ветром проноситься по вражеским кочевьям и вовремя уходить в свои степи, не дожидаясь ответного удара. Чтобы обезопасить себя в таких условиях, обществу скотоводов необходимо было консолидироваться. Племя должно было постоянно быть готово к отражению набегов врага, должно было создать свое регулярное ополчение. На первое место в обществе выходят сильные, выносливые мужчины, талантливые военные вожди.

Коренная ломка представлений, смена парадигмы у людей позднего бронзового века приводят к сложению культур скифо-сибирской культурной общности на всей территории Евразийской степи.

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.

Опубликовано в История Хакасии

Названа по месту раскопок эталонного памятника у д. Андроново, южнее г. Ачинск Красноярского края.

В первой половине II тыс. до н.э. на территории Казахстанских и Южно-Уральских степей складывается сильная и высокоразвитая андро-новская культурная общность. В исследованиях последних лет эта культура сопоставляется с культурой древних ариев. Мобильные носители этой культурной традиции распространились по степям во всех направлениях. В истории Древнего мира они известны нам под именем дорийцев, завоевавших ахейскую Грецию, гиксосов, терроризировавших Древний Египет, арийцев, захвативших Индию и Иран. До территории Минусинской котловины дошла лишь угасающая волна этой мощной экспансии. Столкнувшись здесь с населением окуневской культуры, андронов-цы оттеснили их на юг и заняли узкую полосу территорий степей севернее г. Абакана и реки Туба в долине Среднего Енисея. Горные фортификационные сооружения типа «свее» маркируют продвижение андронов-цев на окуневскую территорию и, возможно, являются форпостами оку-невцев в обороне.

Разными исследователями неоднозначно воспринимается датировка андроновской культуры на территории Хакасии. Мы придерживаемся мнения о периоде бытования андроновской культуры на Среднем Енисее в рамках середины II тыс. до н.э. Данные радиоуглеродного датирования этому не противоречат: разброс дат - 1700-1400 лет до н.э. [Парцингер, 2002, с. 71.] Андроновцы принесли с собой высокоразвитые скотоводческие традиции. Они разводили коров, овец, лошадей. Кости диких животных в их памятниках встречаются крайне редко, что свидетельствует, вероятно, о том, что скотоводство обеспечивало основные потребности населения полностью.

Материал андроновской культуры демонстрирует нам дальнейший прогресс технологий металлообработки. Древние мастера освоили литье бронзы в двусоставных формах, что являлось качественно новой ступенью в развитии металлургии и позволяло изготавливать новые типы изделий - кельты и копья. Помимо бронзы, андроновцы использовали золото и серебро и изготавливали из них украшения.

К числу самых ярких и необычных изделий андроновской культуры относится банковидная плоскодонная керамика. Это, пожалуй, самая красивая посуда нашей территории эпохи палеометалла. Наиболее характерной ее чертой является оригинальная орнаментация с геометрическими мотивами. Визитной карточкой андроновской керамики является специфический «меандровый» орнамент.

В андроновских могильниках встречаются курганы как с насыпью, так и без нее. Они часто находятся под дюнами. Выделено два типа оград -круглые (большинство) и прямоугольные. Размеры от 5 до 10 метров в диаметре, первоначальная высота ограды не менее 70 см. Над могилой возводили земляное сооружение, которое в процессе разрушения приводило к образованию земляной насыпи высотой до одного метра. Иногда андроновцы создавали целые системы из нескольких пристроенных оград.

Внутри ограды выкапывали одну, гораздо реже две-три могилы глубиной от одного до трех метров. Могилы представляли собой каменные ящики из вертикально вкопанных плит либо гробницы-цисты со стенками в виде кладки плиток песчаника. Иногда встречались могилы, где одни стенки оформлены каменной кладкой, другие вертикально вкопанными плитами. Могилы обязательно перекрывали каменными плитами. Реже для могил выкапывали грунтовые ямы, иногда в них опускали небольшой бревенчатый сруб в один-два венца. Археологом Г.А. Максименковым были отмечены зимние захоронения андроновцев -гробницы-цисты, сооруженные на поверхности, покрытые более внушительной насыпью.

В могиле хоронили одного-двух человек. Умерших клали в скорченном положении на левый и гораздо реже - на правый бок. Ноги погребенных были согнуты в коленях, руки - перед лицом, головой на запад, реже на восток. В парных погребениях женщины всегда лежат за спиной мужчины. Значительно реже встречаются пофебения по обряду трупосожжения.

Могильные сооружения подразделяются на пять видов: 1) простые фунтовые ямы; 2) деревянные срубы или рамы в один венец; 3) каменные ящики из поставленных вертикально плит; 4) цисты-гробницы, стенки которых сложены из горизонтальных рядов плоских плиток песчаника; 5) комбинированные могилы, у которых одни стенки оформлены плитами как у каменных ящиков, другие стенки как в погребениях-цистах [Максименков, 1978, с. 57.] Пофебальные памятники андроновской культуры на территории Хакасии отличаются относительной бедностью пофебального инвентаря. У головы покойного ставили один-два глиняных сосуда с жидкой пищей. Редко всфечаются кости коров и овец. Жен-

щинам клали бронзовые, реже золотые и серебряные украшения - бусы, серьги, височные кольца, бляшки и т. д.

Детей чаще всего хоронили отдельно от взрослых. Имеются как отдельные детские кладбища, так и погребения детей среди взрослых могил. Но в любом случае курганы и могилы для детей полностью соответствуют взрослым могилам, только уменьшены в размерах. [Максименков, 1968, с. 172-180.]

Андроновские женщины и девочки вдевали в уши серьги, а в волосы вплетали височные кольца. Серьги медные, реже - серебряные и золотые. Распространенным украшением были бусы из бронзовой проволоки или пластинок, которыми стягивали обувь. На голове мужчины и женщины носили шапки - кожаные или вязаные шерстяные, конической формы с наушниками. Нижняя одежда была шерстяной и имела разрез в верхней части, который застегивался на пуговицу с левой стороны. Она имела ярко-красный или красно-фиолетовый цвета. Из кожи делали обувь и сумочки, украшенные бусами. Жилищ андроновцев не обнаружено, кроме невыразительного и очень большого наземного сооружения на вершине холма в местности Ключи, долины речки Черновой (Максименков, 1978, с. 46—48). Ученые предполагают, что это - оборонительная постройка. Судя по некоторым данным (совпадение в регионе ареалов распространения иранских топонимов и андроновских кладбищ), можно предположить, что это племя - индоиранского происхождения.

Андроновская культура не оставила заметного следа в дальнейшем развитии культур Минусинской котловины, хотя очевидно частичное влияние ее традиций на культуры эпохи поздней бронзы [Членова, 1998, с. 670-683.], что, вероятно, связано с наличием в них этнического компонента носителей андроновской традиции.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.

Опубликовано в История Хакасии

Названа по месту раскопок эталонного памятника у аала Окунев на территории современного г. Абакана (район центральной аптеки по пр. Ленина и национального банка).

Появление окуневской культуры традиционно связывают с приходом на территорию Минусинской котловины новой группы населения. Предполагается, что пришельцы какое-то время сосуществовали с местным афанасьевским населением - об этом свидетельствует наличие общих могильников и окуневской традиции сооружать «впускные» погребения в афанасьевские курганы - т. е. погребать своих умерших в пределах оград афанасьевских курганов. Но, в итоге, носители пришлой культурной традиции ассимилировались с афанасьевцами и потомками аборигенного неолитического населения.

По поводу датировки окуневской культуры имеется несколько взглядов [Леонтьев, Капелько, Есин, 2006; Кызласов, 1993, с. 22; Максименков, 1965, с 19.] Мы придерживаемся следующей датировки: конец III - первая половина II тыс. до н.э. Эта периодизация подтверждается результатами радиоуглеродного датирования: от 2335-2190 до 1530±35 лет до н.э [Лазаретов, 1995, с. 16; Gorsdorf, Parzinger, Nagler, Leont’ev, s. 73-80; неопубликованные данные: Германский археологический институт, Берлин, A. Gass, Институт изотопных исследований, Киль, пробы КІА 35270-35274.]

Окуневцы достигли больших успехов в технологии обработки металлов - они освоили технологию горячей ковки, а также стали в большинстве случаев использовать не чистую медь, а изготавливать функционально более совершенный сплав - мышьяковистую бронзу (бронза - это сплав меди с оловом, мышьяком, свинцом и т.д.), что позволило освоить технологии примитивного литья металла. Преимущество бронзы заключается в том, что она имеет, по сравнению с медью, более низкую температуру плавления (медь - 1084°С, бронза - от 800 до 1000°С), а также увеличенный интервал кристаллизации, что позволяет отливать изделия. Небольшая разница в температурах (от 1084 до 800-900°С) принципиально важна тем, что первую температуру можно достичь только с применением искусственного поддува, что, естественно, являлось для древнего человека технологическим препятствием. Помимо температуры плавления, бронза отличается от меди также своими свойствами - она более твердая, причем твердость можно варьировать в зависимости от количества мышьяка (либо олова) в сплаве.

Несмотря на вышеперечисленные новации в области металлургии, металлические предметы в памятниках окуневской культуры достаточно редки. Как правило, это небольшие изделия, которые неэффективны, либо тяжело изготавливаемы из других материалов (кости, камня) - иглы, проколки, а также украшения. Медные и бронзовые пластинчатые ножи встречаются в женских, значительно реже - мужских погребениях. Основные категории орудий труда все еще делались из камня и кости. Это наконечники стрел, дротиков, гарпунов, скребки, тесла, песты, зернотерки и т.д.

Археологический материал окуневской культуры в процентном соотношении костей диких и домашних животных демонстрирует нам определенный регресс скотоводческого хозяйства окуневцев по сравнению с афа-насьевцами. С другой стороны, у окуневцев, помимо уже разводимых овец и коров, появляется новое мясное домашнее животное - лошадь. Очевидно, что в условиях относительного снижения доли производящего хозяйства возрастает роль рыболовства и охоты. В археологическом плане об этом свидетельствует увеличение количества находок таких предметов, как костяные наконечники гарпунов и каменные наконечники стрел.

К сожалению, на сегодняшний момент поселения окуневской эпохи малоисследованны, поэтому сказать что-либо по поводу типов жилищ невозможно. В последнее время интенсивно исследуются места временного обитания людей окуневской культуры - горные фортификационные сооружения типа «свее» (по-хакасски «сівее» - букв, крепостное сооружение) [Готлиб, 1997, с. 134-151.] и гроты [Амзараков, 2006, с. 81-82.] Све расположены на вершинах гор повсеместно по всей территории Минусинской котловины. Преобладающая часть памятников находится на левом берегу Енисея в пределах современной Республики Хакасия. Горные сооружения, как правило, в системе фортификации имеют каменные стены, сложенные всухую из плоских плит песчаника или обломков рваного камня. В некоторых случаях прослежены каменно-земляные валы. На данном этапе исследований известно более 40 этих памятников.

Хакасская фольклорная традиция относится к подобным памятникам как к средневековым кыргызским или монгольским крепостям. Такая традиция отношения к горным сооружениям продолжала существовать в науке до недавнего времени [Готлиб, 1997, с. 134.] Укоренившиеся научные взгляды о строительстве горных памятников «свее» в эпоху средневековья базировались на почти полном отсутствии датирующих находок в материалах сборов и раскопок. Долгое время существовало мнение, что эти памятники малоперспективны в археологическом отношении, в связи с чем они почти не раскапывались. Археологические исследования целой серии памятников выявили горные сооружения «свее», которые убедительно датируются окуневской культурой. Сейчас достоверно известно 4 горных памятника окуневского времени: свее Чебаки, Чергаты, Устанах и Шишка (по-хакасски «Имчек тигей»), В культурных слоях этих памятников найден массовый окуневский материал, представленный многочисленными фрагментами керамики, характерными предметами каменного и костяного инвентаря. Наиболее интересны результаты исследований двух горных сооружений, расположенных в разных районах Хакасии: свее Устанах и свее Чебаки [Готлиб, 1995, с. 29-32; Готлиб, 1997, с. 134-151.]

Могильники окуневской эпохи, как правило, располагаются неподалеку от афанасьевских и насчитывают от 2 до 10 курганов. Курганы представляют собой прямоугольную оградку из вкопанных вертикально плиток песчаника. Размеры варьируются от 7x7 до 20x20 метров. Часто встречаются ограды со сторонами 13-14 метров (наблюдение Е. Д. Па-ульса). Редко встречаются более внушительные комплексы размерами до 40x40 метров. Количество могил внутри каменной ограды - от одной до десяти, значительно реже - до двадцати. Некоторые ограды сплошь заполнялись могилами, в других оставались свободные места. Ограда заполнялась постепенно, над каждой могилой возводилось небольшое земляное сооружение, более поздние могилы оказывались впущенными с поверхности насыпей предыдущих могил. Встречались также более поздние впуски в уже существующие могилы [Максименков,'1974, с. 11-12.] Зачастую площадь внутри ограды делилась на секторы диагональными каменными стенками.

И. П. Лазаретов на материалах окуневских курганов у аала Чарков проследил закономерность сооружения могил внутри ограды. Сначала сооружалось центральное погребение. Покойный в нем был ориентирован головой на запад. Другие захоронения обычно образуют цепочки к северу и югу от центрального. Могилы в цепочках сооружались с востока на запад, сначала заполнялась южная часть ограды, потом северная. Иногда линия могил, дойдя до западной стенки ограды, поворачивает вдоль нее, в таком случае погребенные здесь ориентированы на север или юг. Восточная ориентация также возможна, но лишь в том случае, если дуга могил, пройдя вдоль западной стенки, заворачивала в противоположную сторону. Примечательно, что восточный сектор кургана, даже при большой насыщенности комплекса погребениями, практически всегда оставался свободным от захоронений. [Лазаретов, 1997, с. 38.]

В окуневскую культуру появляется специфический способ оформления могил, который впоследствии станет традиционным практически во всех эпохах Минусинской котловины - каменные ящики. Каменные ящики окуневцев - фунтовые могилы длиной от 170 см и шириной от 50 см, вытянутые, прямоугольной формы, со стенками, обставленными тонкими каменными плитами. Сверху ящики перекрывались каменными плитами. Отмечается изящество каменных конструкций окуневской культуры. Помимо каменных ящиков, бытовали и другие типы могил - фунтовые ямы, фунтовые ямы с уступом на дне, могилы с подбоем (катакомбы). [Лазаретов, 1997, с. 36.]

Типы надмогильных сооружений варьировались. Это могла быть невысокая (до 1 метра) насыпь из камней и земли внутри офады, куполообразное сооружение над могилой, либо сплошная каменная забутовка пространства внутри могилы. Помимо одиночных погребений встречаются парные и коллективные в различных вариациях - мужчина с женщиной, мужчина с мужчиной, женщина с женщиной, пара с детьми, два детских пофебения и т.д. Коллективные захоронения более 3 человек в одной могиле встречаются редко. Практически в каждом могильнике встречаются пофебения мужчины с двумя женщинами, что, возможно, свидетельствует о наличии у окуневцев института полигамии (многоженства). Детей хоронили как в специально сооруженных небольших могилках, так и вместе с взрослыми.

Поза пофебенных, по сути, не отличается от предыдущей, афанасьевской, - на спине, с поднятыми вверх коленями или, реже, в этом же положении тела на боку, головой на запад. Часто под голову женщинам подкладывали каменную плиту с выемкой для головы. Это, скорее всего, объясняется наличием у покойниц высоких причесок или головных уборов. В парных погребениях скелеты иногда расположены «валетом». Неоднократно фиксировались следы раскрашивания голов умерших охрой. Погребальный инвентарь обычно различается по половому признаку: для мужчин это оружие, рыболовные и охотничьи орудия, для женщин - украшения, медные или бронзовые ножи. Отмечены случаи нарушения целостности могил современниками [Лазаретов, 1997, с.20.], что, возможно, связано с традицией ритуального осквернения.

В могильнике Моисеиха на левом берегу реки Туба среди ребер человеческого скелета был обнаружен каменный наконечник копья, ярко свидетельствующий о причине смерти покойного. Зафиксировано несколько случаев, когда каменные или костяные наконечники стрел встречались застрявшими непосредственно в теле погребенных. Все эти находки являются свидетельством вооруженных столкновений в окуневскую эпоху.

Посуда у окуневцев плоскодонная, баночной формы. При этом она сплошь орнаментирована по тулову. Для окуневского орнамента характерны ямки, зигзаги, шахматный узор. Интересным моментом является то, что в могилах окуневцев практически нет мясной пищи. Встречаются кости различных животных - овцы, коровы, косули, марала, кабарги, соболя, лисы, сурка, выдры, рыси, медведя, волка и т.д. Но при этом, как правило, это несъедобные части животного, кости черепа или зубы. Вероятно, помещение в могилы костей этих животных было связано с тотемными представлениями окуневцев.

Самым ярким наследием окуневской культуры, бесспорно, является ее искусство. Оно представлено разнообразными изобразительными памятниками: каменными изваяниями и стелами, гравировками и выбивками на плитах и на скалах, а также предметами мелкой пластики.

Окуневские стелы - устанавливавшиеся вертикально каменные плиты с выбитыми на них антропоморфными и другими изображениями. Те стелы, изображения на которых выполнено объемно, скульптурно, принято называть изваяниями. Помимо техники исполнения, изваяния, как правило, выделяются более сложной ярусной композицией и расположением основных изображений не на широкой, а на узкой стороне плиты. Ареал находок изваяний и стел охватывает всю территорию Минусинской котловины, за исключением юго-восточной части. Наибольшее количество изваяний сосредоточено в долинах рек Бюрь, Уйбат, Ниня, Ка-мышта, Аскиз, Есь и Тея. Многие из них были установлены в оградах курганов тагарской культуры, но больше всего их находилось на чаатасах - могильниках эпохи раннего средневековья.

На сегодняшний день в Минусинских степях и в собраниях музеев региона известно более 200 изваяний (по данным Н. В. Леонтьева). Эти каменные стелы в природной среде Минусинской котловины частично сохранились до настоящего времени. Изваяния представляют собой массивные гранитные и песчаниковые скульптуры с высеченными на них фантастическими изображениями, передающими в виде расчлененной личины трехъярусную структуру мира. На стелах имеется также солярная символика в виде лучей солнца и кругов. Изображения содержат и растительную символику. Видимо, в этих изваяниях воплощены родовые оку-невские божества [Вадецкая, 1986, с.33.]

В долине р. Абакан, в местности Хамхазы, стояла почитаемая каменная особа - «Улуг хуртуях тас» (т. е. Великая каменная старуха). В верхней части изваяния было высечено женское лицо, над которым возвышалась остроконечная шапка, напоминающая головной убор хакасской свахи - «тюльгу порик» (тӱлгӱ пӧрік), а на груди красовался нагрудник «пого». Взор ее был обращен на восток. Около нее была сделана небольшая изгородь, внутри которой находились каменные валуны, имевшие грубую форму животных (мал сомнары). Они представляли скот старухи «Хуртуях тас». Если вокруг нее появлялось много валунов, то, значит, у хакасов будет много крупного рогатого скота. Кстати, в языке тюрков Саяно-Алтая каменные валуны называются «инек тас» или «инек даш» - т. е. коровий камень.

Согласно хонгорским мифам, «Хуртуях тас» появилась вместе с детьми со стороны верховьев Енисея (по другой версии - с верховьев Абакана). Каменные гряды крепостных стен на г. Хызыл-хая, недалеко от ее местонахождения, получили названия «хуртуях чолы», т. е. дорога каменной старухи, по которой она пришла. В результате великой семейной ссоры ее муж «Хара тас» (в вариантах - Ызых тас, Сар-тахпай), ее дочь «Хыс козее» и она сама - окаменели. «Отправляясь на звериный промысел или проезжая мимо, - писал в XIX веке Н. А. Костров, - (жители Хонгорая) подходят к каменной старухе с поклонами, обливают ее молоком, аракою..., а выпуклое, грубо изваянное лицо истукана с отверстым ртом обмазывают сметаной и салом с таким усердием, что рот почернел от жирного слоя. Если охота была неудачной, то некоторые в негодовании от обманутых ожиданий наказывают истукана плетью или палками». Изваянию «Хуртуях тас» ежегодно совершали моления обитатели аскизских степей, дабы не прервался род человеческий, ибо она охраняла жизненную силу (кізі худы) хакасских племен. [Бутанаев, 2003, с. 193-194.]

Нагрудник «пого», изображенный на каменном изваянии «Хуртуях тас», является необходимой принадлежностью свадебного наряда хакасской свахи. При внимательном рассмотрении его рисунка можно обнаружить сходство со стилизованным изображением лика богини Умай. Значит, надевание нагрудника «пого» на свадьбу было связано с культом богини Умай, которая якобы дарует души детей и покровительствует семейному счастью. В таком случае, традиции ношения нагрудника «пого» восходят к окуневской культуре.

По сюжетам изваяния и стелы условно разделяются на четыре группы. К первой группе относятся изображения двуглазых личин с прямой линией поперек лица и отходящими от него лучами. Вторую группу составляют единичные реалистические человеческие лица. Третья группа представлена трехглазыми личинами с двумя прямыми линиями поперек лица, со сложными «головными уборами», разделяющимися змеевидной лентой. Некоторые изваяния увенчаны скульптурной головой барана, а под личиной на них выбиты изображения фантастических хищников и солярных знаков. Четвертая группа включает стелы с плоскостными зооморфными изображениями.

Изваяния и стелы носят культовый характер, так как с ними связаны жертвоприношения, остатки от которых (черепа и кости баранов и овец) находят в основании монументов или в ямах вокруг них.

Петроглифы окуневской культуры известны по многочисленным изображениям на плитах из погребений и на скальных поверхностях гор Шалоболино, Суханиха, Тепсей, Оглахты и др. Большое разнообразие сюжетов и образов (антропоморфные фигуры, личины, синкретические образы хищников, солярные символы, копытные животные и др.) позволили Н. В. Леонтьеву выделить несколько хронологических групп: антропоморфные фигуры - ранняя «тасхазинская группа», оконтуренные личины без «третьего» глаза -• «бельтырская подгруппа», неоконтурен-ные -поздняя «джойская группа». [Леонтьев, 2006.]

Для всей окуневской мелкой пластики характерно использование в оформлении образов сочетание гравировки и рельефа. Среди предметов мелкой пластики преобладают антропоморфные изображения. Они представлены миниатюрными скульптурными человеческими головками (от 1,7 до 5,2 см), вырезанными из камня и кости, и плоскими костяными пластинками с женскими лицами. Детали последних изображены неглубоким рельефом или гравировкой. Короткими насечками переданы брови, глаза, нос и рот. Всегда обозначены крупные кольчатые серьги. Особое внимание уделено длинным, расчесанным на прямой пробор волосам, спадающим до плеч, выполненным в большинстве случаев тонкими параллельными резными линиями. Встречаются различные изображения животных, оформляющие разнообразные бытовые предметы и предметы культа. К такого рода изделиям можно отнести костяной жезл со скульптурной головкой медведя, пожирающего барана, сосуд из рога (ритон) с рельефным стилизованным изображениям рогов быка и др. Своеобразную серию представляют сигарообразные жезлы, один конец которых венчают головы животных, чаще всего быка. Опущенные вниз и отогнутые назад рога переданы рельефом. Рельефом же оформлены и прижатые уши. Глаза даны выпуклостями, окруженными концентрическими резными желобками.

Окуневские изобразительные памятники - это уникальные произведения древнего искусства, известные науке еще со времен первой научной экспедиции Д. Г. Мессершмидта, организованной в начале XVIII века. Несмотря на это, они остаются во многом загадочными и в наши дни. Продолжаются дискуссии о времени создания этих памятников, принадлежности к одной культуре и истоках этого искусства.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.

Опубликовано в История Хакасии

Названа по месту раскопок эталонного памятника под г. Афанасьева у ныне не существующего села Батени на Енисее (Боградский район).

В III тысячелетии до н.э. в Южной Сибири появляются первые металлические изделия из меди, ознаменовавшие конец каменного века. Период распространения орудий из меди получил название энеолита.

В эпоху энеолита (энеос (лат.) - медь, литое (лат.) - камень) с запада, вероятно, со стороны Северо-Западного Китая на территорию Минусинской котловины проникает группа населения, принесшего традиции ведения производящего хозяйства, основанного на скотоводстве, и простейшие навыки обработки металла (меди). Иногда встречаются также изделия из серебра, золота и даже метеоритного железа. Носители афанасьевской культуры расселились на территории Хакасии и Алтая.

Антропологически пришлые люди были чистыми европеоидами. При этом, по материалам археологических раскопок, не зафиксировано ни одного случая смешения их с местным неолитическим аборигенным населением, несущим палеомонголоидные черты. По всей видимости, это свидетельствует об эндогамии в афанасьевском обществе - браки заключались внутри племени, строго блюлась чистота крови.

По поводу хронологических рамок существования афанасьевской культуры на территории Хакасско-Минусинского края есть различные мнения [Вадецкая, Грязнов, 1968, с. 159; Кызласов, 1986, с. 242; Кирюшин, 2002, с. 14.], но, в общем, они сходятся на том, что основным временем существования этой культуры являлось III тысячелетие до н.э. Естественнонаучные методы абсолютной датировки, а именно, радиоуглеродный метод, дают нам для афанасьевской культуры хронологический промежуток от 3650 до 2470 гг. до н.э. [Ермолова, Марков, 1983, с. 95-98; Gorsdorf, Parzinger, Nagler, Leont’ev, 1998, s. 73-80.] При этом нужно учитывать, что это - даты конкретных памятников, т. е. реальные хронологические рамки могут быть шире. Также следует помнить и об определенных погрешностях радиоуглеродного датирования.

Хозяйство афанасьевцев было комплексным. Развивалось полуосед-лое скотоводство. Разводили овец и коров. Вопрос о доместикации лошади в афанасьевскую эпоху на сегодняшний момент является дискуссионным. Мы придерживаемся мнения о начальной фазе приручения лошади к финалу афанасьевской эпохи. Помимо скотоводства, хорошо было развито рыболовство, о чем свидетельствуют находки большого количества каменных и медных изделий, относящихся к рыбному промыслу (крючки, рыбы-приманки и т.д.). Этому способствовало то, что климат после таяния ледников все еще оставался влажным, и в полноводных реках и озерах водилось много рыбы. Конечно же, в хозяйстве афанасьевцев имели место также охота (в первую очередь на пушного зверя и косулю) и собирательство, но по сравнению со скотоводством и рыболовством они играли второстепенную роль. В памятниках афанасьевской культуры костные остатки домашних животных, как правило, превалируют над дикими.

К сожалению, практически не исследованы стационарные поселения афанасьевской культуры, изучено только несколько временных стоянок, поэтому судить о типе жилищ невозможно.

Наиболее заметные памятники афанасьевцев относятся не к миру вещному, а к миру загробному. Население афанасьевской культуры принесло на территорию Минусинской котловины ранее неизвестную здесь традицию возведения сложных погребальных сооружений - курганов. Курган (от тюркского «корыган» - букв, городьба, стан, сооружение), в археологическом понимании есть совокупность конструкций, возводимых над могилой. В первую очередь, это ограда и насыпь. Погребальные сооружения Минусинской котловины не всегда имели насыпи, но название «курган» за ними все равно закрепилось.

Афанасьевские могильники (кладбища) устраивались на надпойменных террасах, недалеко от реки. Количество курганов на них насчитывало от 5 до 20. Для могилы выкапывали просторную прямоугольную грунтовую яму глубиной до полутора метров. Сверху могила перекрывалась лиственничными бревнами, реже - массивной каменной плитой перекрытия. Иногда сооружали две-три могилы. Пространство вокруг могил оформлялось кольцевой каменной оградой. Ограда представляла собой кладку из горизонтально положенных плиток песчаника, в их отсутствии - из простого рваного камня либо галечника. Реже встречаются ограды из вертикально вкопанных плит песчаника. Высота ограды варьировалась от 50 см до 1 м. В пространстве внутри ограды, над могилой, по всей видимости, возводилось земляное сооружение. Со временем конструкция подвергалась природному воздействию, «оплывала», и на сегодняшний день имеет 30-50 см в высоту. При этом границы насыпи оплыли также и за пределы ограды, вследствие чего курган на сегодняшний день представляет собой сильно уплощенный земляной холм без видимых каменных конструкций.

В могиле афанасьевцы хоронили от 1 до 5, редко до 9 покойных, которых укладывали на спине с поднятыми вверх коленями или, реже, в этом же положении тела на боку. В некоторых случаях зафиксированы следы посыпания тел охрой (минеральная краска красного цвета). В афанасьевских погребениях на Алтае этот обряд встречается чаще. Разными исследователями охра интерпретировалась как ассоциация крови либо огня.

В индивидуальных захоронениях покойному клали 1-2 керамических остродонных сосуда яйцевидной формы. Сосуды, как правило, не устанавливались вертикально, что ставит под вопрос наличие в них жидкой пищи. Встречаются тонкие медные оковки от деревянных сосудов.

Реже, и чаще к финалу культуры, клалась мясная пища - встречаются кости домашних или диких животных. Предметы быта в погребениях встречаются редко, за исключением каменных пестов. Изредка около костей погребенных встречаются украшения из камня, кости, меди, иногда даже серебра и золота. Отмечено, что афанасьевцы не клали в погребения предметы вооружения. Вместе с тем, в могилах были найдены каменные наконечники стрел, застрявшие в теле убитых людей [Вадецкая, 1986, с. 17-18.] Подобные находки свидетельствуют о военных столкновениях в период существования культуры.

Афанасьевцы сооружали курганы, по всей видимости, в теплое время года. Умерших зимой, до этого, по мнению М. П. Грязнова и Г. А. Мак-сименкова, временно хранили где-то в других местах, а после оттаивания почвы сооружали могилы и погребали. Коллективные погребения афанасьевцев, вероятно, содержали одновременные захоронения. Интересной их чертой являлось то, что погребальный инвентарь в них находился не рядом с каждым погребенным, а в одной части могилы. При этом представляется невозможным определить, что кому принадлежит [Мак-сименков, 1974, с. 10.] Видимо эта традиция была связана с отсутствием имущественного разделения в афанасьевском обществе.

Детей хоронили в тех же курганах, что и взрослых. Если ребенок умирал к моменту сооружения могилы, его хоронили со взрослыми в общей могиле. Если же он умирал в другое время, то выкапывали в насыпи кургана небольшую ямку. В афанасьевских курганах нет парных погребений, а также погребений насильственно умерщвленных женщин (Мак-сименков, 1974, с. 10-11.], за исключением редких случаев (могильник Подсуханиха-ІІ [Зубков, 2001.] Это, возможно, говорит о том, что в эпоху энеолита еще не выделилась индивидуальная семья.

Афанасьевская керамическая посуда разнообразна. Из бытовых изделии можно отметить два основных типа - это остродонные, яйцевидные сосуды и сосуды круглодонные, шаровидные. Специфическая остродонная форма сосудов, наиболее распространенная в афанасьевскую эпоху, по всей видимости, давала возможность вкопать сосуд в землю для большей площади воздействия огня костра. Их лепили без гончарного круга, кольцевым ленточным способом.

Бытовая посуда афанасьевцев, как правило, сплошь орнаментирована. Круглодонные сосуды иногда орнаментировались до половины туловища.

Украшения сосудов простые - гребенчатый, елочный орнамент, иногда встречаются выдавленные изнутри жемчужины.

Впечатляют своими размерами афанасьевские горшки-корчаги. Их объем может достигать 200 литров. Такие сосуды находят в могилах людей старческого возраста. Учитывая тот факт, что афанасьевские общины вряд ли насчитывали более сотни человек, видимо, следует признать ритуальную функцию таких сосудов - возможно, они предназначались для календарных праздников, в которых принимали участие соседние общины.

Металла в могилах встречается ещё очень мало. Сначала орудия (ножи, бритвы, иглы) афанасьевцы изготовляли методом холодной ковки из самородков меди. Затем металл перед ковкой стали разогревать на огне. Дальнейший генезис металлургии был связан с новой волной миграции.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.
Опубликовано в История Хакасии

История человека на территории Хакасии ведет свое начало с глубокой древности. Ранние находки остатков жизнедеятельности человека на нашей территории датируются 150 000 лет назад (стоянки Бережково, Разлог-2, Верхний Камень) [Дроздов, 1992, с. 71-75.] и 50 000 лет назад (фот Двуглазка, Хакасия) [Зубков, 2003, с. 49.] На соседних территориях есть и более древние памятники - Страшная и Денисова пещера (Республика Алтай) датируется разными исследователями от 100 000 до 300 000 лет назад, но, в любом случае, не древнее начала геологической эпохи плейстоцена (эпоха плейстоцена - 350000-12000 тыс. лет назад). В археологическом понимании это время соответствует палеолиту - древнему каменному веку.

Первыми обитателями нашего края стали неандертальцы - последняя ступень развития человекообразной обезьяны перед современным человеком. Неандерталец имел достаточно хорошо развитый мозг и умел изготавливать примитивные орудия (скребки, рубила, остроконечники) из подручных материалов (камень, дерево, кость). Не умеющий строить жилища, этот человек жил в естественных укрытиях - фотах и пещерах, но при этом уже умел пользоваться огнем. Основными занятиями неандертальца были охота на диких животных (шерстистых носорогов, зубров, северных оленей, возможно, мамонтов) и собирательство.

В процессе эволюции неандертальца сменил более совершенный и развитый вид homo sapiens - человека разумного - современного человека. Это произошло примерно 40 000 лет назад. По геологической классификации это была эпоха каргинского межледниковья (45-25 тыс. лет назад). В условиях потеплевшего климата человек добывал себе пищу охотой на различных животных (дикая лошадь, северный олень, сайгак и т.д.), собирательством, рыбной ловлей. Орудия труда особенно не отличались от орудий труда неандертальца, но шло постепенное совершенствование техники их обработки. Человек научился делать жилища - большие, округлые по форме полуземлянки.

Для этого времени нам известна стоянка древнего человека у д. Малая Сыя в долине Белого Июса, открытая в середине 1970-х гг. известным палеонтологом Н. Д. Оводовым и в дальнейшем исследованная археологом В. Е. Ларичевым. При раскопках была получена большая коллекция каменных орудий; собран богатый остеологический материал (кости северных оленей, козерогов, бизонов и др.), позволяющий определить памятник как стоянку древних охотников. В. Е. Ларичевым бьиіи найдены свидетельства того, что ее обитатели знали месторождения природных красителей и изготовляли минеральные краски.

25 ООО лет назад началась эпоха сартанского оледенения, самого холодного из ледниковых периодов, оказавшая значительное влияние на климат, фауну и флору. Ледяной покров охватил все горное обрамление Минусинской котловины.

Условия жизни древнего человека были не столь суровы, как зачастую представляется современному человеку. Климат Хакасии на тот момент был схож с климатом современных приполярных территорий России. Короткое лето и долгая холодная зима заставляли находить естественные убежища от холода - гроты и пещеры, которые с применением простейших технологий становились надежными жилищами древнего человека. Достаточно было завесить вход шкурами диких животных и поддерживать у выхода огонь, создавая эффект «тепловой пушки», чтобы создать в гроте микроклимат с почти комфортными условиями для жизни. Хозяйственная жизнь человека ледникового периода полностью зависела от природных факторов, но также не была исключительно трудной. В эпоху сартанского оледенения на территории ХМК жили разнообразные виды фауны - мамонты, бизоны, шерстистые носороги, зубры, а также северные олени. Все это очень крупные, а главное, стадные животные. Поэтому способы их добычи не представляли особой трудоемкости - как правило, это были различные варианты облавной охоты. Самый простой способ такой охоты демонстрируют нам материалы Франции, где древнейшая история человечества изучена очень хорошо: первобытными охотниками выбиралась гора с достаточно пологим подъемом с одной и резким скальным обрывом с другой стороны. Древняя община собиралась на охоту, окружала стадо животных и загоняла стадо к обрыву. Стадный инстинкт приводил к тому, что, когда одно животное, напуганное громкими криками человека и летящими камнями, прыгало с обрыва, другие особи прыгали за ним. После этого человеку нужно было только спуститься вниз и заготовить столько мяса, сколько ему было необходимо.

Способ охоты на мамонтов также не отличался особой трудоемкостью - стадо мамонтов загоняли на болотистую почву, где тяжелые гиганты утопали по брюхо и, неспособные двигаться в грязи, становились легкой добычей древних охотников. При этом суровый ледниковый климат еще больше упрощал жизнь человека - в условиях вечной мерзлоты для племени было достаточно одной такой удачной охоты, чтобы запастись пищей на долгие месяцы, если не годы. Конечно, отсутствие разнообразного рациона и суровый климат не способствовали долголетию древнего человека, но и существованию человеческого вида ничто не угрожало. В таких условиях неудивителен и слабый технологический прогресс человеческого общества - уже имеющиеся технологии каменной индустрии отвечали требованиям того времени.

В эпоху палеолита (древнего каменного века) возникло искусство. Оно представлено зооморфными сюжетами в пещерной живописи, антропоморфной мелкой пластикой из камня и кости, простейшими изображениями (гравировками) на кости и камне. Самое яркое произведение первобытного искусства - пещерная живопись, к сожалению, по сей день на территории Хакасии не обнаружена. Возможно, геоморфологическая специфика скальных выходов Хакасии не дала сохраниться этим произведениям. Древнейшее искусство Хакасии представлено, в первую очередь, гравированными изделиями из камня и кости и, возможно, единичными наскальными изображениями животных.

Примерно 12000 лет назад заканчивается эпоха сартанского оледенения и наступает современная геологическая эпоха - голоцен. Ледник начинает постепенно отступать на север. Очередное изменение климата ставит перед человечеством требование адаптации. Исчезают крупные стадные животные - мамонты, шерстистые носороги, северные олени, бизоны; формируется современная фауна Хакасии - мелкие, быстрые, а главное, одиночные животные - олени, косули и т. д. Условия жизни меняются, что приводит к технологическому прогрессу - появляются новые типы орудий, в частности, оружие дистанционного боя, такое как дротики (метательные копья) и стрелы с наконечниками из камня и кости, и новый принцип использования орудий из камня - вкладышевый. При этой принципиально новой технологии не нужно делать все орудие целиком из камня, что занимает много времени и конечный продукт не всегда устраивает изготовителя, достаточно заготовить тонкие острые каменные пластины, которые затем нужно вставить в пазы деревянной или костяной заготовки (ножа, например).

На финале каменного века, называемом неолит - новый каменный век - человек достигает совершенства в технике обработки камня - он познает технологии сверления, пиления, шлифования камня. Все это позволяло изготовлять совершенные орудия за относительно короткое время. В духовной жизни общества также происходят изменения, о чем свидетельствует искусство неолита. В первую очередь, это большое количество натуралистических наскальных изображений животных и лодок, каменные янусовидные подвески-рыбки, а также каменные песты.

Человек эпохи неолита живет оседло. Ледники таяли, и постледниковый климат отличался большой влажностью, в результате чего ландшафт ХМК изобиловал водоемами. Этот факт, наряду с изменением характера охоты (исчезновением стадных животных) привел к ведению населением эпохи неолита оседлого хозяйства, основанного на рыболовстве. Найдено большое количество костяных крючков, каменных рыб-приманок, грузил для сетей. Остатки жизнедеятельности человека эпохи неолита находят по берегам рек и озер Хакасии. Следствием оседлости стали важнейшие изобретения человека неолита Евразии - изготовление посуды из глины и становление производящего хозяйства (скотоводство, земледелие). Для территории Хакасии развитие производящего хозяйства связывается, в первую очередь, с приходом новой группы населения, носителей афанасьевской археологической культуры.

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.
Опубликовано в История Хакасии
Страница 2 из 2