Показать содержимое по тегу: История Хакасии

 

Одной из важных задач историко-археологического изучения енисейских кыргызов является характеристика их хозяйства и быта, определение хозяйственно-культурного типа. Во второй половине XIX - начале XX веков, когда идентификация средневековых памятников с кыргызской культурой была недостаточно обоснованной и вызывала сомнения, основой для оценки их хозяйственной деятельности были сведения письменных источников и этнографические наблюдения. При всей фрагментарности этих данных, они весьма показательны для формирования определенной научной традиции.

В досоветской историографии устоялось мнение о кочевом скотоводческом хозяйстве и подвижном образе жизни кыргызов, которое в известной степени игнорировало весьма противоречивые сведения письменных источников о наличии у кыргызов наряду со скотоводством и зачатков земледелия. [Радлов, 1896, с. 58; Клеменц, 1886, с. 64.)

Выделение кыргызских памятников из общего массива археологических материалов Минусинской котловины, осуществленное в 20-е годы

С. А. Теплоуховым, открыло возможность для привлечения при анализе культурно-хозяйственного типа кыргызов данных археологии. [Тепло-ухов, 1929, с. 55.]

Впервые опыт решения вопроса о культурно-хозяйственном типе кыргызов на базе письменных и археологических источников предпринят в 1930-1940-е годы в работах С. В. Киселева, JI. А. Евтюховой, В. П. Левашовой. Археолог С. В. Киселев полагал, что «быт населения в кыргызскую эпоху был своеобразен. В нем очень сильны были черты кочевничества». [Киселев, 1951, с. 568.]

Таким образом, к середине 1950-х годов в отечественной историографии сложилась определенная научная традиция - оценивать средневековую кыргызскую культуру как принадлежавшую скотоводам-кочевникам. При этом определенное внимание уделялось анализу других видов хозяйственной деятельности, практикуемых в землях кыргызского государства: различных форм земледелия, ремесел, охоты и рыболовства.

Однако во второй половине XX в., наряду с общепринятым мнением, возникло предположение об оседло-земледельческом характере кыргызской культуры. Наиболее подробно эта точка зрения отражена в работах JI. Р. Кызласова. По мнению Л. Р. Кызласова, у кыргызов «земледелие было высокоразвитым, плужным и в значительной мере основанным на искусственном орошении», а «крестьяне, занимавшиеся земледелием, жили деревнями». Что касается скотоводства, то оно «... было пастушеским, с применением стойлового содержания скота», и «... в некоторой степени уже интенсивным». Имелись, правда, еще и «полукочевые хозяйства рядовых крестьян». Автор предполагает даже, что на Среднем

Енисее «существовало товарное производство хлеба на продажу, что являлось монополией государства», поскольку «существовало государственное и частное землепользование». [Кызласов, 1984, с. 105, 124.] С аргументированной критикой точки зрения J1. Р. Кызласова выступил археолог Ю. С. Худяков, работами которого в целом решился вопрос о характере хозяйства кыргызов как номадном способе производства. [Худяков, 1982, с. 210-214.]

Разнообразные письменные источники освещают различные стороны хозяйственных занятий кыргызов. В танских летописях сообщается, что основу их хозяйства составляло скотоводство, лошади их «плотны и рослы. Лучшими считаются, которые сильно дерутся. Есть верблюды и коровы, но более коров и овец». Стада у кыргызов состояли из следующих видов скота: «верблюды, быки, бараны, причем особенно много быков. У богатых семей имеется по две-три тысячи голов». [Юонер, 1961, с. 59.] В рунических текстах-эпитафиях, принадлежащих кыргызам, говорится о наличии у них большого количества скота. Например: табуны из «шести тысяч моих лошадей», «отмеченный клеймом (тамгой) скот был без числа» и г.д. Эти сведения подтверждаются мусульманскими авторами: «(Основными статьями) их благосостояния являются хырхызские повозки, овцы, коровы и лошади. Они кочуют (в поисках) воды, сухой травы, (благоприятной) погоды и зеленых лугов». [Материалы, 1973, с. 41.] О кыргызских лошадях различных пород довольно подробно говорят летописцы империи Тан. Хроники высоко оценивают боевые качества, чистопородность кыргызских лошадей, характеризуя их «прекрасными скакунами, достойными породы Лун-ю». [Супруненко, 1963, с.70-71.] «Их лошади чрезвычайно крепки и крупны; тех, которые могут сражаться, называют головными лошадьми». [Юонер, 1961, с. 56-57.] Необходимо отметить, что вплоть до этнографической современности в Хакасии лучшие кони, преподносимые вместе с калымом на свадебных обрядах, назывались «башат» - т. е. головной конь. Этот обычай возник еще во времена Кыргызского государства, когда при «браках калым платится лошадьми и овцами. Богатые дают по сто и по тысяче голов». [Бичурин, 1950, с. 353.]

Верблюдов (по-хакасски «тибе») кыргызы использовали не только как транспортное средство во время перекочевок и для торговых караванов, но и как тягловое животное. На знаменитой Сулекской писанице VIII - IX вв. (по-хакасски «Пічіктіг хайа») имеется изображение верблюдов, один из которых запряжен в двухколесную повозку, а другой привязан сзади.

Скот являлся основой богатства и служил своего рода эквивалентом Денег. В хакасском языке для обозначения животных применяется термин «мал». В древнетюркском языке слово «мал» употреблялось как для определения крупного скота, так и для названия имущества, нажитого состояния, товара. Надо сказать, что слово «товар» у тюрков первоначально означало «скот», ибо последний служил в качестве торговой ценности и в дальнейшем приобрел значение предмета купли и продажи. До сих пор во многих тюркских языках термин «тувар» означает скот или стадо. В хакасском языке слово, исторически связанное с понятием «товар», звучит как «туур» и означает «молодой скот».

О большом значении скотоводства у кыргызов свидетельствуют скульптурные изображения домашних животных, сохранившиеся в качестве археологических памятников. В различных местах хакасских степей находятся: каменные бараны - «хуча тас», козлы - «хосхар тас», быки пуга тас», кони - «ат обаа», собаки - «адай обаа». Они не представляли собой изображения тотемных животных, а являлись скульптурными покровителями счастья древних скотоводов и должны были способствовать увеличению поголовья стад. Им ежегодно совершали жертвоприношения.

Письменные источники содержат разноречивые сведения о некоторых формах земледелия и посевных культурах. «Сеют просо, ячмень, пшеницу и гималайский ячмень. Муку мелют ручными мельницами; хлеб сеют в третьей, а убирают в девятой луне (т. е. в апреле-мае и сентябре-октябре). Вино квасят из каши. Нет ни плодов древесных, ни овоща огородного». [Бичурин, 1950, с. 351.] «Отсутствуют пять хлебов (т. е. рис, просо, ячмень, пшеница, бобы - основные культуры китайского земледелия), имеются только ячмень, пшеница, темное просо и конопляное семя». [Кюнер, 1961, с. 58.] Арабский автор XIII в. Закарийа Ал-Казвини, используя более ранние источники, сообщал: «Пища хирхизов - просо, рис, мясо коров, овец и прочих животных, кроме верблюдов». [Демидчик, 1977, с. 110.] В разных источниках говорится о просе (по-хакасски «таран»), которое действительно выращивалось в Хакасии вплоть до XX вВ долине Июсов старинные нивы до сих пор носят название «хыргыс тар-лаглары» - кыргызские пашни. Каменные жернова для помола зерна, которые встречаются в большом количестве на песчаных дюнах долины Абакана, называются также кыргызскими (хыргыс теербені). Хакасские легенды и предания отмечают наличие земледелия у средневековых жителей долины Среднего Енисея.

Исследование искусственного орошения кыргызов привело В. Н. Федорова к выводу, что земледелие в экономике средневекового населения Минусинской котловины никогда не играло «такой большой роли, как скотоводство или охотничий промысел», а оросительные каналы использовались для увлажнения пастбищ и водопоев. [Федоров, 1952, с. 142.]

По всей видимости, кыргызы частично занимались рыболовством. В «Описании всего мира эры правления Тайпин синго (976-984 гг.)» говорится: «Из рыб имеются мйе [вероятно «мыра» - язь. В. Б.], длиною в семь-восемь чи; рыба мохэнь, (у которой) рот находится внизу челюсти и без костей [т. е. стерлядь - В. Б.]». [Материалы, 2003, с. 36.] Действительно, стерлядь водится в Енисее ниже Большого порога в Саянах, т. е. начиная со среднего течения, где проживали кыргызы.

Фольклорные данные хакасов утверждали, что их предки не ели рыбу и называли ее «суг хурты» - водяной червь. Согласно преданиям, кыргызы настолько брезговали рыбой, что вынуждены были провести каналы (по-хакасски «хыргыс аргылары» - кыргызские арыки) для питьевой воды. Эти сведения резко отличают людей степной культуры от таежных жителей, где рыба является неотъемлемой частью пищевого рациона.

Важную роль в хозяйственной жизни кыргызов-кочевников играла облавная охота на крупных копытных: маралов, лосей, косуль и др. Об этом есть упоминания в письменных источниках, дополняемые изображениями на петроглифах. Загонная охота велась верхом, с использованием собак, лука и стрел. Среди кыргызских бегов была распространена соколиная охота. Охотничьи соколы высоко ценились и посылались в качестве даров соседним правителям. Например, в 843 г. кыргызский каган отправил китайскому императору десять пар соколов.

Таежные племена занимались пушной охотой, платили дань кыргызам «соболями и белкою». Пушнина служила важным предметом экспорта, наряду с мускусом и лошадьми.

В Кыргызском государстве добывались разнообразные ископаемые руды, широко развивалось металлургическое производство. В горах Сая-но-Алтая находились богатые «серебряные и золотые рудники, и самые лучшие из них те, что в границах хырхызов». [Материалы, 2002, с. 31.] В китайских хрониках сообщалось: «Их земля производит золото, железо и олово». Далее пояснялось, что государство Хягас «имеет железо небесного дождя [т. е. метеоритное - В. Б.], его собирают, чтобы делать ножи и мечи, (оно) отличается от обычного железа». Оно «очень крепко и остро, работа также отменна и искусна». Известный китайский географ Тайского времени Цзя Дань (730-805 гг.) отмечал: «Обычно производят хорошее железо, называют его цзяша». [Кюнер, 1961, с. 59.] Кыргызское название «цзяша», переданное в китайской форме, по всей видимости, сохранилось в хакасском языке и связано со словами «кеш» или «тис» елезная руда. [БХРИЭС, с. 144.] Кыргызы получали из железной руды металл в плавильных печах (по-хакасски «хура»), обнаруженных археологами во множестве по берегам Енисея. До сих пор места с выходами шлаков (тимір арығы) около древних плавильных печей называются «хыргыс узанган чир» - мастерские кыргызов.

Принадлежность кыргызов к культурно-хозяйственному типу кочевых скотоводов подтверждается обликом их материальной культуры, аналогичной культурам других кочевников Центральной Азии, в частности, древних тюрок. Вполне возможно, что в эпоху «великодержавия» кыргызские каганы, аналогично правителям других кочевых государств, предпринимали попытки градостроительства, о чем свидетельствуют как письменные источники, так и раскопки глинобитного «замка» в Уйбат-ской степи. [Кызласов, Кызласов, 1977, с. 213-214.] Мусульманские авторы сообщают о городе, под названием «Кемиджкет», т. е. город на Енисее где жил кыргызский каган. [Материалы, 2002, с. 48.] Подобный факт подтверждает и Синь Таншу: «Ажо имеет пребывание у Черных гор. Стойбище его обнесено надолбами. Дом состоит из палатки, обтянутой войлоками, и называется Мидичжы» [Бичурин, 1950, с. 352.] В материалах Н. В. Кюнера уточняется: «В ставке Ажэ, установив деревья, сделали ограду, поставили большую войлочную палатку, назвали ее Цзао-дычжи» [Кюнер, 1961, с.58.] Вероятно название города или ставки «Кемиджкет», «Цзаодычжи» и «Мидичжы» являлись фонетическими разновидностями одного и того же слова. Описание ставки кыргызского кагана заставляет сомневаться, можно ли именовать ее городом. Скорее всего, речь идет о зимней укрепленной резиденции. По всей видимости, резиденция кагана Кемиджкет находилась в долине Енисея среди Оглахтинских гор, где сохранилось большое крепостное сооружение. В летних ставках (по-хакасски «ӧргее») ханы проживали в шатрах, называемых в сказаниях «орда». Порядок расположения ставки напоминал монгольскую орду, где впереди всегда находился белый шатер правителя огромных размеров. Что касается остальных кыргызов, то у них «нет, конечно, совсем ни деревень, ни городов, и все (они) селятся в шатрах...». [Материалы, 2002, с. 48.]

Исследование нагорных крепостей и фортификационных сооружений кыргызского времени свидетельствует об отсутствии на их площади мощного культурного слоя и остатков каких-либо строений. Это позволяет считать их временными убежищами, куда стекалось окрестное кочевое население со своим скотом в случае военной опасности.

Основным видом поселений были кочевые «аалы», скотоводы которых обитали в войлочных юртах каркасного типа. Енисейские рунические тексты свидетельствуют, что кыргызы жили в юртах и шатрах. [Малое, 1952, с. 14, 83.] Для отопления жилищ, возможно, использовали уголь. Арабский автор Закарийа Ал-Казвини сообщал: «У хирхизов есть камень, который зажигают ночью. И он служит им вместо светильника». [Демидчик, 1977, с. 110.] В недрах Хакасии имеются залежи каменного угля. Одно из древнейших месторождений находится в районе горы Ызых. Здесь на откосах со стороны реки Абакан имеются выходы угольных пластов, использовавшиеся хакасами с древнейших времен.

Вся еда, яства и питьё состояли из мясомолочных продуктов. Из коровьего молока квасили айран, а из кобыльего - кумыс. «Питаются мясом и кобыльим молоком», - отмечали китайские источники. [Бичурин, 1950, с. 353.]

Хмельные напитки, приготовленные из айрана и кумыса, имели возвышенное название «араджан» (арачаң) и восходят к санскритскому «арашан» - целебный напиток. Соблюдался обычай распития вина по кругу, когда хозяин дома первым отпивал содержимое, показывая всем чистоту своих помыслов. Поэтому пирующие богатыри, получая бокал, говорили: «Пища имеет хозяина, а голова имеет мозги», т. е. сначала должен пригубить вино хозяин. Обязательно после первого бокала участникам застолья необходимо было повторить выпивку. По этому поводу существовала поговорка: «Один сапог не надевают (или - на одной ноге не ходят), один бокал не поднимают». Подобный обычай существовал и у монголов времен Чингис-хана. Например, когда Г. Рубрук во время своей поездки в 1253 г. преподнес монголам бутылку вина, то они, выпив, «попросили другую, говоря, что человек не входит в дом на одной ноге». [Рубрук, 1957, с. 103.]

Одежда кыргызов была «сходна с туцзюеской». «Для одежды берут парчу или шерстяную материю смешанного цвета, к поясу привешивают нож и брусок. ... Женщины одеваются в шерстяные ткани, а богатые надевают еще шелк и парчу. Ибо (в этой стране) легко получить аньсий-ские, бэйшиские и дашиские товары». [Кюнер, 1961, с. 58.] Меха собольи и рысьи составляли богатое одеяние. «Ажо носит соболью шапку, а летом шляпу с золотым ободочком, с коническим верхом и загнутым низом. Прочие носят белые валяные шляпы». [Бичурин, 1950, с. 352.] Кыргызские ханы носили на своих головных уборах султанчики. Султанчик шапки из пучка птичьих перьев носит хакасское название «чалаа». Наличие на головном уборе султанчика выделяло не только ханов, но и шаманов среди простых людей, ибо он служил отличительным знаком привилегированных лиц. В связи с этим термином «чалаа» именовались ханы и правители. Люди низшего сословия «одеваются в овчинное платье и ходят без шляп».

Согласно хакасскому фольклору, нательная одежда кыргызов состояла из рубахи или платья, сшитых из шелковых тканей красных, синих и чёрных цветов. Шелковая рубаха с вышитыми мелкими узорами надевалась подниз, а одежда с крупными вышивками надевалась поверх. Полики, ластовицы, обшлага и кайма вдоль подола у женского платья, в отличие от мужской рубахи, делались из материи другого цвета. Платья застегивались на груди у ворота перламутровыми пуговицами золотистого цвета.

Мужские брюки обязательно делались с прорезными карманами по бокам. Поверх карманов нашивались шёлковые или парчовые лампасы, алеющие из-под подола рубахи в виде раздвоенной вилки. Халаты или кафтаны шились из черного бархата и подпоясывались кушаком из черного шелка. Одежда была длиннополой, с длинными рукавами. При борьбе и в боях рукава заворачивались, а длинный подол подтыкался за пояс.

В героических сказаниях имеются важные сведения об одеянии эпических богатырей, проливающие свет на традиции костюма, сохранившиеся у хакасов вплоть до этнографической современности. Учитывая древность кыргызской ветви Великого шелкового пути, снабжавшей жителей долины Среднего Енисея китайскими и персидскими шелковыми товарами, можно предположить восточное происхождение характерных деталей хакасского наряда.

Согласно данным героического эпоса, женский головной убор свахи тюльгу порик», нагрудник «пого» и девичья шапочка «сахпа» представляли чуть ли не повседневное одеяние, тогда как в жизни современных хакасов они служат обрядовым нарядом, надевающимся только на свадьбу. По всей видимости, хакасский национальный костюм сформировался в кыргызскую эпоху. Он не находит своих прямых аналогий с комплексом одежды соседних этносов Южной Сибири и отличается национальным своеобразием.

По мнению К. Ураи-Кехальми, кочевая государственность возникает в пограничных районах степи и тайги, объединяя типы кочевых скотоводов, совмешая подсобное земледелие и тяжелую охоту в единый экономический организм. Характерной чертой таких районов первичного зарождения кочевых государств являются «небольшие укрепления», лишенные культурного слоя, которые «служили только складами и местами обороны во время военных столкновений». [Ураи-Кехальми, 1985, с. 129.] Подобная ситуация характерна для кыргызов в эпоху «чаа-тас»: зарождение государственности, распространение крепостей-убежищ, господство скотоводства, подсобная роль земледелия. В эпоху «великодержавия» положение, по всей видимости, изменилось. Кыргызские каганы по образу других кочевых владык, вероятно, пытались расширить земледелие для увеличения налоговых поступлений, ввозили из других стран земледельческие орудия. Однако эти попытки не увенчались успехом. В дальнейшем кыргызы сохраняли свой хозяйственно-культурный тип кочевых скотоводов вплоть до XVIII века.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.Источник материалы из сайта AskizOn.ru - сайт о Хакасии...:Источник материалы из сайта AskizOn.ru - сайт о Хакасии...:

Опубликовано в История Хакасии

 

Археологические памятники кыргызской культуры VI—XIII вв. н.э. широко распространены по всей Минусинской котловине от подножий Саян до верховьев Чулыма. В ІХ-Х вв. они известны на территории Тувы. К ним относятся: курганы «чаа-тас»; каменные могильники с характерным для кыргызов погребальным обрядом кремации; временные зимние и летние поселения; горные крепостные сооружения; рунические письмена; петроглифы с тамгами; клады.

Впервые вопрос о происхождении кыргызской археологической культуры был рассмотрен С. А. Теплоуховым при классификации минусинских древностей. Выделив в особую VI группу памятников «могильники, известные под названием «чаа-тас», он отметил, что последние «тесно примыкают» к «своеобразным могилам с бюстовыми масками», отнесенным к III—IV вв. н.э. [Теплоухов, 1929, с. 51-54.] По современной терминологии сказанное выше означает, что автор усматривал хронологическую и генетическую преемственность между памятниками тепсейского этапа таштыкской культуры III—IV вв. н.э. и объектами кыргызской культуры эпохи чаа-тас ѴІ-Х вв. н.э. Археолог С. А. Теплоухов отметил сходство между каменными стелами чаа-тасов и столбовыми плитами татарских курганов, аналогии между таштыкской и кыргызской керамикой, наличие одинаковых бронзовых двуголовых пластинок-амулетов в погребениях обеих культур.

В дальнейшем эта проблема специально изучалась С. В. Киселевым. Автор, вслед за С. А. Теплоуховым, отмечает «сильнейшую связь» кыргызской культуры с древней местной культурой, в частности, сходство конструкций татарских курганов и чаа-тасов, наличие входа у оград татарских, таштыкских и кыргызских памятников. С точки зрения С. В. Киселева, «поразительные совпадения» наблюдаются во внутреннем устройстве таштыкских склепов и чаа-тасов, в частности, наличие вертикального частокола из бревен и жердей по периметру могильной ямы, подпорного столба в центре могилы. Особенно близки чаа-тасам, по С. В. Киселеву, «позднейшие таштыкские погребения» под квадратными каменными выкладками, с квадратной ямой и срубом, содержащие по 1-2 сожжения, сосуды и кости овец и коров. Среди предметов сопроводительного инвентаря обеих культур отмечены аналогии парным головкам животных, обычно, лошадей, фигурок баранов, обложенных золотом, керамикой. По мнению автора, керамика кыргызского поселения у д. Малые Копёны и погребений у с. Тесь «целиком совпадает» с позднетагарской и таштыкской. Орнамент ювелирных изделий из копенского чаа-таса, согласно С. В. Киселеву, находится «в близком родстве» с тагаро-таштыкским искусством. [Киселев, 1951, с. 409-413.] Тесную «генетическую связь» между таштыкской и кыргызской культурами подтверждают, по данным автора, «наблюдения над таштыкскими портретными масками, которые фиксируют сложение нового физиономического типа населения», характерного для кыргызов. Переход от позднеташтыкских погребений к чаа-тасам, по С. В. Киселеву, совершился до V в. н.э.

Во второй половине 70-х годов JI. Р. Кызласов предложил выделить из состава кыргызских древностей три самостоятельные культуры, следующие одна за другой: чаа-тас - Ѵ-ІХ вв.. тюхтятская - ІХ-середина X в.. аскизская - Х-ХІѴ вв. Эти предложения были активно поддержаны И. Л. Кызласовым, предложившим именовать памятники Х-ХИ вв. Малиновским», a ХІІІ-ХІѴ - «Каменским» этапами аскизской культуры». [Кызласов, 1977, с. 122.] В дальнейшем Л. Р. и И. Л. Кызласовыми было продолжено дробление кыргызских древностей на отдельные хронологические отрезки. Ряд исследователей, восприняв первоначальную схему деления Л. Р. Кызласовым кыргызских древностей, предлагали свои варианты этого членения. [Сунчугашев, 1979, с. 100, 115.] Г. В. Длужневская предположила, что кыргызская культура в Туве в X веке «трансформируется в аскизскую». [Длужневская. 1979, с. 49.] Позднее она выделила несколько локальных вариантов в кыргызской культуре Тувы, предложив каждому из них свой период существования. Согласно ее точке зрения, бронзовая торевтика с «тюхтятской орнаментацией» и железная «аскизского облика» в Х-ХІ вв. в Туве сосуществуют, относясь к различным племенным группам кыргызов, причем «тюхтятский орнамент» был воспринят населением Саяно-Алтая от ки-даней. [Длужневская, 1985, с. 12-16.]

Вопросы периодизации рассматривались Ю. С. Худяковым на материалах кыргызских погребальных памятников Минусинской котловины. [Худяков, 1980, с. 198-204.] Для уточнения вопросов хронологии, периодизации, культурной принадлежности, культурно-хозяйственного типа кыргызов был взят в качестве объекта исследования локальный район - долина реки Табат, расположенная на юге Минусинской котловины, где кыргызские памятники находятся в непосредственной пространственной связи друг с другом, что повышает их информативность. [Худяков, 1982, с. 4.] Проведенный анализ продемонстрировал неоп-равданность членения кыргызских древностей на обособленные культуры, показал преждевременность «уточненной хронологии» с точностью до нескольких десятилетий. Абсолютная датировка многих комплексов кыргызской культуры основана на аналогиях и привязке к известным историческим событиям.

Анализ изменений в кыргызской культуре в настоящей работе охватывает периоды раннего и развитого Средневековья - с VI по XIV век н.э. В течение рассматриваемого временного интервала кыргызская культура неоднократно меняла свой облик под воздействием внутренних и внешних причин. Каждое изменение соответствует определенному хронологическому характерному типу памятников, либо наиболее значимому историческому событию, отразившемуся на облике материальной культуры кыргызов.

В эпоху чаа-тас, получившую наименование по наиболее характерному типу погребальных памятников, охватывающую ѴІ-ІХ вв. н.э., кыргызская культура характеризуется значительным разнообразием культурообразующих элементов. Наиболее известными памятниками этого времени, обратившими на себя внимание ученых еще в XVIII веке, являются курганные комплексы чаа-тас. По подсчетам J1. Р. Кызла-сова, на территории Хакасии их насчитывалось более шестидесяти. [Кызласов, 1980, с. 108-114.] Чаа-тасы представляют собой сложные наземные сооружения в виде квадратной, прямоугольной, многогранной или округлой ограды из горизонтально уложенных плит. По сторонам, на небольшом расстоянии от внешнего края стен ограды установлены вертикальные стелы. В отличие от стел на татарских курганах, они не встроены в ограду и поэтому от времени покосились в разные стороны, придавая кыргызским кладбищам совершенно своеобразный, необычный внешний вид, получив у хакасского населения названия «чаа тас» - т. е. камень войны или военный камень. Согласно хакасским легендам, во времена монгольских войн богатыри Хонгорая бросали в неприятельские полки каменные глыбы, которые поражали врага, втыкаясь в землю в виде высоких столбов.

У наиболее крупных курганов парные стелы вынесены за линию ограды, образуя «вход». Размеры курганов сильно варьируют: диаметр развала насыпи колеблется от 5 до 40 м, высота насыпей - от 0,3 до 1,3 м. Насыпь образована частичным развалом стен внутрь и вне ограды. Внутри ограды каменными плитами перекрывались могильные ямы округлой, квадратной и прямоугольной форм. В каждом кургане имелась одна, реже - две могильные ямы. Стены ям обставлены деревянными кольями, перекрыты накатом из жердей, который подпирал опорный столб в центре могилы. На дне могилы помещались 1-3 скопления сожженных костей умерших, кости овец, преимущественно задние части туш, сосуды с жидкой пищей. Прах погребенных помещался в могилу в какой-либо емкости: сосуде-урне, берестяном коробе, мешочке из ткани или кожи. Обычай кремации покойников у кыргы-зов зафиксировали китайские летописи. «При похоронах не царапают лиц, только обвертывают покойника в три раза и плачут; а потом сжигают его, собранные же кости через год погребают. После сего в известное время производят плач», - сообщалось в Таншу. [Бичурин, 1950, с. 353.] Этот обычай был связан с верой в очистительную силу огня.

В некоторых курганах на периферии могильной ямы и под насыпью устраивались тайники с наиболее ценными вещами, дорогой посудой, сбруей, украшениями, оружием. Нередко металлические предметы: удила, украшения, наконечники мотыг, сошники, серпы и др. - встречаются прямо в насыпи. Если в землеройных орудиях можно видеть средство грабежа, а в отдельных дорогих предметах - результат награбленного в могилах, то такие веши, как удила, серпы, наконечники стрел, пряслица, вполне могли специально помещаться в насыпь строителями чаа-тасов.

Чаа-тасы, несмотря на бедность находок некоторых из них и существенные различия в конструкции и размерах, принято относить к сооружениям для аристократии или родовой знати, высшему социальному слою кыргызского общества. [Евтюхова, 1948, с. 14.)В составе единовременных кладбищ курганы чаа-тас, как правило, немногочисленны и  уступают различным рядовым погребениям.

Рядовые погребения по обряду трупосожжения встречаются под насыпями небольших, округлой формы каменных курганчиков, диаметром 1-6 м, высотой - 0,1-0,5 м, под полами насыпей курганов чаа-тас и в фунтовых ямках. Они содержат по 1-2 скопления сожженных костей умерших в могилах, стены которых изредка укреплены кольями, реже аменными плитами. Прах пофебенных помещался в керамические сосуды-урны, берестяные короба, деревянные ящики, каменные ящики, в мешочки из ткани. Сопроводительный инвентарь, мясо овец и сосуды в большинстве случаев отсутствуют.

В зависимости от возраста, по-разному хоронили кыргызы детей и подростков, но всех - по обряду ингумации. Они пофебены под насыпями небольших курганчиков, до 1,5 м в диаметре и 0,2 м высоты, под полами насыпей курганов чаа-тас, в фунтовых могилах. Пофебенные костяки лежат в могильных ямах, перекрытых плитами. Малыши до трех лет захоронены без сопровождения, либо с 1-2 сосудами; дети и подростки 3-15 лет погребены с 2 сосудами и мясом овцы (найдены лопатка, крестец и берцовые кости). Если возрастная дифференциация пофебального обряда кыргызов устанавливается достаточно определенно, то различия в захоронении мужчин и женщин не совсем улавливаются. Судя по сопроводительной мясной пище, женщинам клали левые, а мужчинам правые части туши овцы. Иногда на площади кыргызских кладбищ встречаются курганы без пофебений или пологие насыпи со стелами, в могильных ямках которых обнаружены черепа лошадей. Предположительно они могут быть отнесены к символическим захоронениям - кенотафам, хозяева которых погибли на войне.

Другой вид памятников эпохи чаа-тас - поселения - изучены недостаточно полно. Большинство из известных к настоящему времени поселений представляет собой развеянные дюнные стоянки - временные летние и зимние поселения скотоводов. На поверхности жилой территории встречаются обломки кыргызской гончарной и лепной керамики, железные предметы вооружения, сбруи, инструменты, украшения. На некоторых памятниках встречены следы железоделательного производства: горны, печи, железоплавильни, шлаки. [Евтюхова, 1948, с. 75-79.] Известно одно поселение с культурным слоем мощностью до 0,3 м. Находки на Малокопенском поселении представлены, преимущественно, фрагментами керамики, обломками костей овец, лошадей, коров. Есть основания предполагать наличие следов жилищ округлой формы типа юрт. [Кызласов, 1981, с. 50-51.]

Наиболее характерная для эпохи чаа-тас гончарная керамика, встречающаяся почти в каждом могильнике, вошла в литературу под названием «кыргызские вазы». В настоящее время в музеях насчитывается около 100 целых ваз, из них 25 хранится в Минусинском краеведческом музее им. Н. М. Мартьянова. Кыргызские вазы вероятно относились к предметам роскоши, ибо являются непременной принадлежностью богатых погребений. На некоторых из них ставились тамги - юридические знаки собственности.

Как удалось установить JI. А. Евтюховой, эти сосуды формовались из спирально скручивающейся ленты с последующей доработкой, прикреплением дна и горловины. Вазы различаются по форме. Большинство из них представляет собой плоскодонные, с яйцевидным туловом и узкой невысокой горловиной и отогнутым венчиком сосуды. Встречаются бутыли с яйцевидным туловом и очень узким горлышком и шаровидные сосуды. Кыргызские вазы орнаментировались по верхней части тулова цилиндрическим штампом, с помощью которого наносились пояски елочного орнамента. Предназначались они, вероятно, для хранения вина, которое, согласно китайской летописи, кыргызы «квасили из каши». Гончарная посуда, по всей вероятности, появилась на Среднем Енисее еще на тепсейском этапе таш-тыкской культуры, а в эпоху чаа-тас широко создавалась самими кыргыза-ми, о чем свидетельствует примесь в тесте щебня у многих сосудов, характеризующая домашнее производство. Помимо гончарной, у кыргызов широко использовалась лепная керамика: банки, горшки, бокалы. Нередко встречаются вместительные тарные сосуды-хумы, которые использовались и в качестве погребальных урн. Кыргызская знать пользовалась дорогой металлической посудой, золотыми и серебряными кувшинами и кружками, блюдами. Иногда встречаются привозные лаковые чашечки, известные у хакасов под названием «хыдат чирче» - т. е. китайская чашечка. Они употреблялись в быту населением Хонгорая вплоть до XX в.

Предметы вооружения в кыргызских памятниках эпохи чаа-тас представлены различными видами. В чаа-тасах обнаружены коленчатые однолезвийные кинжалы, железные трехлопастные наконечники стрел ярусного, удлиненно-треугольного, удлиненно-ромбического, удлиненно-шестиугольного и вытянуто-пятиугольного типов, берестяные колчаны. К этому периоду относятся двулезвийные мечи, наконечники копий, боевые топоры, панцирные пластины, обнаруженные на развеянных поселениях. [Евтюхова, 1948, с. 6.]

Сбруя представлена двусоставными удилами, иногда с витыми венья-ми, с кольчатыми или двукольчатыми окончаниями, с эсовидными стержневыми псалиями и стременами с широкой подножкой, округлой или пластинчатой петлей. К сбруе относятся разнообразные уздечные седельные бляшки. Многие из них орнаментированы растительным или зооморфным орнаментом. В состав сбруйных ремней входили подпруж-ные и уздечные пряжки и бубенцы.

Пряжки и накладки являлись необходимыми элементами наборных поясов, которые вошли в обиход у мужчин-воинов. Кыргызы, как женщины, так и мужчины, носили серьги. В качеству-женских украшений носились бусы и браслеты. Сохранившиеся с таштыкских времен бронзовые амулеты с парными головками или схематическими фигурками лошадей носили мужчины.

Деревянные фигурки баранов, обложенные золотой, серебряной и медной фольгой, служили, вероятно, как и в таштыкское время, символом обильных стад, сопровождающих умерших в загробный мир.

В насыпях курганов чаа-тас встречаются землеройные орудия: чугунные сошники, костяные мотыги, железные серпы, железные наконечники заступов.

На развеянных поселениях эпохи чаа-тас попадаются бытовые инструменты: железные черешковые ножи, шилья, булавки, оселки, пряслица из стенок гончарных и лепных сосудов, куранты зернотерок, жернова ручных мельниц.

В инвентарном комплексе эпохи чаа-тас отражены существенные изменения в материальной культуре населения Минусинской котловины в сравнении с таштыкским временем. Наиболее значителен круг заимствований извне в области вооружения, сбруй, сбруйной и поясной фурнитуры, украшений, металлической посуды. Практически все перечисленные инновации привнесены на Средний Енисей из тюркского кочевого мира или из Центральной и Восточной Азии.

В эпоху чаа-тас кыргызы эпизодически осуществляли непосредственные контакты со странами земледельческой цивилизации Восточной и Средней Азии, совершая посольства ко двору империи Тан, пригоняя отменных лошадей для обмена, отправляя торговые караваны в Тибет, Восточный Туркестан и Согдиану. [Бартольд, 1963, с. 489.] Какие-то предметы восточноазиатского производства могли попадать на Средний Енисей вследствие дипломатических даров и торговли, в частности, изделия танских торевтов, лаковая посуда, монеты. Однако эти контакты не могли быть достаточно регулярными из-за дальности расстояния и политической зависимости кыргызов от тюрок и уйгуров.

Погребальные памятники эпохи «великодержавия» очень разнообразны. Большое число кыргызских курганов ІХ-Х вв. изучено в Туве. Наиболее характерным типом могильных сооружений этого времени являются курганы хыргысур, со стеной-крепидой по периметру, каменной насыпью и стелой подле кургана. Под насыпью в неглубоких могильных ямках погребались 1-2, реже 3-^4 скопления сожженых костей умерших, мясо овцы, коровы, лошади, иногда - целая туша, и сосуды с жидкой пищей. Мужские захоронения богаты инвентарем: предметами вооружения, сбруи, поясного набора. На стелах бывают нанесены изображения тамг и тексты эпитафий руническим письмом.

В эпоху великодержавия кыргызы сооружали кольцевые каменные насыпи, в основании которых прослеживается стена-крепида, с захоронениями по обряду сожжения, рассыпанными на горизонте. Такие сооружения известны у хакасов под названием «хыргыс сууктэр» (по-хакасски «хырғыс сӧӧктері» - букв, кыргызские могилы). Подобная конструкция надмогильных сооружений станет наиболее распространенной с начала II тыс. н.э.

Поселения эпохи «великодержавия» в Минусинской котловине представляют летние и зимние стоянки скотоводов-кочевников, лишенные культурного слоя. На поверхности жилой территории встречаются обломки керамики, железные предметы вооружения и сбруи, бронзовые предметы торевтики, монеты, кости домашних животных. На некоторых поселениях зафиксированы следы металлургического производства. К этому периоду, по данным JI. Р. Кызласова, должны относиться остатки глинобитного сооружения на р. Уйбат, определенные как «замок-дворец» кыргызского кагана. Вокруг «замка» отмечены следы поселения. К этому периоду относятся и отдельные фортификационные сооружения. [Кызла-сов, 1981, с. 55.]

В курганах ІХ-Х вв. встречается, хотя и очень редко, гончарная и лепная керамика. Это «кыргызские вазы», лепные горшки и банки. Применялись кыргызами металлические, серебряные и бронзовые кувшины с носиком, кувшинчики на поддонах, кружки, ковши, чарки. Дорогая серебряная посуда попадала к кыргызам в результате грабежа уйгурских городов и торговли с государствами Восточного Туркестана и Средней Азии. Кроме того, кыргызы сами изготовляли серебряные изделия.

Весьма разнообразен по видовому и типологическому составу комплекс кыргызского вооружения в эпоху «великодержавия»: палаши, сабли, копья, боевые топоры, кинжалы, луки, трехлопастные, четырехлопастные, двулопастные, плоские, трехгранно-трехлопастные, четырехгранно-четырехлопастные, трехгранные и четырехгранные наконечники стрел, колчаны, чешуйчатые панцири и кольчуги.

Сбруя включала двусоставные удила с одно- и двукольчатыми окончаниями, эсовидными и изогнутыми псалиями, стремена с округлой или пластинчатой петлей. Седельные и уздечные ремни богато украшались бронзовыми, иногда с позолотой, накладками с разнообразным орнаментом.

Пряжки и накладки входили в состав наборных поясов. Из украшений известны также серьги и бусы. В кыргызских комплексах встречаются железные ножи, напильники, долота, серпы, косы. К этому же времени, вероятнее всего, относятся лемехи и отвалы танских плугов.

Кыргызские каганы, подобно правителям других кочевых держав, пытались путем ввоза танских земледельческих орудий и монет стимулировать местное земледелие и ввести денежное обращение. С помощью чужеземных строителей была предпринята попытка градостроительства. Эти меры, преследовавшие, в основном, фискальные цели, не учитывали реальных возможностей кочевого общества и не привели к изменению культуры. Напротив, в сравнении с эпохой чаа-тас кыргызская культура ІХ-Х веков приобрела гораздо более «общекочевнический характер», утратив былую провинциальную обособленность. Инвентарный комплекс в кыргызской культуре малоспецифичен в сравнении с культурами тюрок, кимаков и других кочевников конца I тыс. н.э. в Саяно-Алтайском историко-культурном регионе.

В последующую эпоху, получившую наименование по основному типу памятников «хыргыс сууктэр» или, как мы кратко называем, «суук-тэр», охватывающую XI—XIII вв. н.э., памятники кыргызской культуры распространены, преимущественно, в Саяно-Алтае. В отличие от предшествующего времени, их немного в Туве, но значительно больше в Минусинской котловине.

Наиболее характерны для данного периода курганы типа «хыргыс-сууктэр», с кольцевой насыпью, в основании которой иногда прослеживается стена-крепида. Очень редко близ насыпи устанавливалась вертикальная стела. Под насыпью на горизонте рассыпаны остатки погребального костра: сожженные кости человека, железные детали сбруи, оружие, украшения. На горизонте встречаются остатки тризны, в основном кости овцы и лошади.

Кыргызские могильники эпохи «сууктэр» представляют собой сравнительно немногочисленные, по 5-10 объектов, кладбища воинов-дружинников, вытянутых в цепочку по гребням и увалам холмов. В некоторых из них присутствуют небольшие поминальные курганчики с округлой насыпью, сопутствующие курганам «сууктэр».

Поселения эпохи «сууктэр» на территории Минусинской котловины представляют преимущественно летние и зимние стоянки кочевых скотоводов без значительного культурного слоя. На поверхности площади поселения встречаются железные предметы вооружения, сбруи, ножи, пряжки, бляшки, накладки, кости домашних животных. Встречаются поселения со следами железоделательного производства.

Каменные личины в долине Среднего Енисея принадлежат к различным историческим эпохам, начиная от Окуневской культуры (II тыс. до н. э.) и кончая Кыргызским временем (ѴІ-ХІІІ вв. н. э.).

Современные хакасы, получившие от своих предков в наследие могильные стелы, называют их «кӧзее» или «обаа». Согласно мифологии, памятники «козее» представляют застывших в камне богатырей Хонгорая, души которых стали или звездами на небе, или горными духами на земле.

К эпохе «сууктэр» принято относить крепости-убежища на вершинах гор, куда население окрестных мест скрывалось в момент военной опасности. Эти памятники, известные у хакасов под названием «свее» («сібее» - букв, крепость), лишены культурного слоя и слабо поддаются датировке. Вблизи некоторых из них обнаружены курганы эпохи «сууктэр». что позволяет предполагать синхронность сооружения обоих видов объектов. Средневековые укрепления Хакасии носят народное название х «хыргыс орамнары» - т. е. кыргызские рвы. В литературе есть упоминания, что «замок» в долине р. Уйбат функционировал и в начале II тыс. н.э. [Кызласов, 1981, с. 206-207.]

В курганах XI—XII вв. н.э. практически отсутствует керамика. Известен лишь один случай обнаружения фрагмента лепного сосуда. По-видимому, деградация керамики, характерная для всех кочевых культур, завершилась в кыргызской культуре в начале II тыс. н.э. Взамен керамической стала шире применяться металлическая, деревянная и кожаная посуда. Известны отдельные находки привозной и награбленной в военных походах серебряной посуды.

Произошли изменения в комплексе вооружения. В ХІ-ХІІ веках кыргызские воины пользовались палашами, саблями, копьями, боевыми топорами, кинжалами, луками, стрелами с трехлопастными, плоскими, трехгранными, четырехгранными, ромбическими, прямоугольными наконечниками, колчанами, чешуйчатыми и пластинчатыми панцирями, шлемами.

В составе сбруи представлены удила со стержневыми, пластинчатыми, кольцевыми псалиями, стремена с пластинчатой петлей без перехвата и прорезным отверстием для путлища в дужке. Существенно преобразилась поясная и сбруйная фурнитура. Изменения связаны с переходом к новой технологии изготовления предметов торевтики, к ковке по железу с серебряной аппликацией. Пряжки, накладки, тройники, подвески, пса-лии, оковки седел стали украшаться геометрическим орнаментом, соответствующим возможностям новой технологии.

Из личных украшений в курганах «сууктэр» встречаются серьги, бусы, сунские монеты. На памятниках обнаружены находки железных ножей, булавок, игл, пинцетов, кресал, напильников, молотков, наконечников лопат и др.

Изменения фиксируются по сравнению с предшествующей эпохой как в погребальной обрядности, так и в инвентаре. Курганы «сууктэр» подобны кыргызским курганам эпохи великодержавия с кольцевой насыпью и захоронением на горизонте. Изменения коснулись формы насыпей и состава инвентаря. Повсеместно исчезла керамика и произошел переход на железную торевтику.

В монгольскую эпоху, в ХІІІ-ХІѴ веках, погребальные памятники однотипны с курганами «сууктэр», с пологой кольцевой каменной насыпью и погребением по обряду трупосожжения на горизонте. В захоронениях встречаются остатки тризны в виде обломков костей животных, железные предметы вооружения, сбруи, бытовые предметы. [Кызласов, 1981, с. 75.]

Поселения монгольской эпохи малоизвестны ввиду слабой дифференцированное™ инвентарных комплексов, включавших предметы бытового назначения, от материалов предшествующего времени. На развеянных поселениях кочевых скотоводов иногда встречаются железные удила, псалии, накладки, оковки седел с характерным геометрическим орнаментом, железные крючья, двузубые вилочки, серьги монгольского типа. По всей вероятности, эти памятники надо относить к летним и зимним стойбищам кочевых скотоводов.

Предметный комплекс кыргызской культуры в монгольскую эпоху мало специфичен в сравнении с предшествующим временем. Керамика в памятниках полностью отсутствует. Изредка встречается дорогая привозная серебряная посуда.

В составе комплекса предметов вооружения можно выделить наконечники стрел: плоские асимметрично-ромбические, секторные томары, ромбические боеголовковые, четырехгранные, удлиненно-треугольные. Применялись в монгольскую эпоху и другие виды оружия - палаши, кинжалы. В курганах найдены обломки панцирных пластин. К монгольскому времени относятся двусоставные удила с кольчатыми и пластинчатыми псалиями; стремена с прорезью в дужке, накладки сбруи, начельники, оковки седел, застежки, пряжки, пробои с кольцами для тороков, заклепки, обоймы. Своеобразна орнаментация вещей.

Изменения в кыргызской культуре монгольского времени мало затронули погребальную и поминальную обрядность. Кыргызские курганы этого периода аналогичны по форме предшествующим объектам эпохи «сууктэр», отличаясь некоторой уплощенностью насыпи, меньшим числом объектов в могильнике. Нередко такие курганы встречаются одиночно. Заметно уменьшается в сравнении с эпохой «сууктэр» общее количество памятников. В инвентарном комплексе новаций сравнительно немного. Изменения коснулись оформления и орнаментации железных деталей сбруи. Уменьшился видовой и типологический состав оружия.

Отсутствуют следы заметного влияния на кыргызов монгольской культуры. Вероятно, ограниченный характер изменений связан с удаленным, периферийным положением Минусинской котловины в составе Монгольского государства.

 

Источник: Очерки истории Хакасии ( с древнейших времен до современности) / гл.ред. В.Я. Бутанаев; научн.ред. В.И. Молодин.  Абакан. Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2008. - 672 с. Илл.Источник материалы из сайта AskizOn.ru - сайт о Хакасии...:

Опубликовано в История Хакасии
Пятница, 09 января 2015 18:37

Горная гряда "Сундуки"

Горная гряда, комплексный памятник природы (1988 г.). Массив из пяти отдельно стоящих куэстовых гор-останцев, высотой до 200 м. Название гряда получила от самой северной горы — Первого Сундука, на вершине которого находится скала в виде куба. У подножия гор находятся курганы и писаницы разных эпох. Наиболее загадочным является петроглиф Белая лошадь, который появился примерно 16 тысяч лет назад, в ледниковую эпоху. Недалеко находится оросительный канал, сохранившийся со времен тагарской культуры.Это приблизительно 3,5 тысячи лет назад. 
Массив из пяти отдельно стоящих гор-останцев, высотой до 200 м, сочетающих могильники, наскальные рисунки и специальные сооружения, которые все вместе, по мнению некоторых археологов, использовались древними людьми для наблюдения за звездами, солнцем и луной.
Гряда растянулась на 4,5 километра с севера на юг и состоит из пяти основных острогов, но название свое она получила от самой северной горы — «Сундука» , на вершине которой находится скала в виде куба, очертаниями похожая на сундук. После этого другие возвышенности получили порядковые номера.

Первый Сундук. Наиболее красивый, интересный и значимый в гряде в обрядовом и астрологическом смысле. Еще в советское время в этой местности при распашке поля случайно трактором вскрыли могилу шамана. Тогда был выкопан камень, на котором были изображены созвездия другого полушария и некоторые звезды, видимые чуть ли не в телескоп.
По мнению академика В. Е. Ларичева, изучающего Сундуки около 30 лет, именно здесь располагалась «мировая гора» — астрологическое святилище, включающее жреческий храм и древнейшую обсерваторию. О мифической мировой горе, расположенной якобы на Северном полюсе, учёные знают давно. По преданию, это некая изначальная земля, где жили самые великие боги и где появились первые люди. У каждого народа была своя мировая гора, точнее — её образ. Получается, Первый Сундук — мировая гора для данного региона.
                                                                                                  
Второй Сундук вызывает отдельный интерес для фотографов — на нем сооружают многочисленные каменные пирамидки. У сооружения таких пирамидок глубокие корни: раньше хакасы создавали их как жилища горных духов в особо почитаемых местах, к которым с древности относились и Сундуки. В районе второго и третьего Сундуков можно найти подтверждения этого, в виде нескольких древних каменных оград могильников. 

На скальных отвесах Четвёртого Сундука — рисунки, выбитые более двух тысяч лет назад. Петроглифы являются своеобразным героическим эпосом в картинах. В них показан не только нелегкий земной путь героя, но и потусторонний мир, куда он попадает после гибели от рук притаившегося в засаде врага (нижняя часть каменной плиты). Подробнее об их трактовке может рассказать экспозиция Ширинского краеведческого музея. Самым загадочным является петроглиф Белая Лошадь. Учёные предполагают, что рисунок появился примерно 16 тысяч лет назад, в ледниковую эпоху. В образе этой Лошади предкам виделось обновлённое Время. 

Пятый Сундук — самый южный из всех. Перед ним расположена большая группа могильников. У его подножия находится оросительный канал, один из тех, что сохранился с давних времён (уже в I тыс. до н.э. Хакасско-Минусинская котловина была центром орошаемого земледелия). 

До сих пор гадают, что это: обсерватория древних, культовое место, площадка для приземления инопланетных космических кораблей или все вместе? Весь комплекс часто называют Храмом Солнца. Существует легенда, что хакасские духи пускают в это место далеко не всех, запутывают дорогу или посылают грозы с сильными ветрами. Если вам все-таки удастся добраться до Сундуков, не забудьте привязать полоску ткани к жертвенному дереву (его вы увидите сразу), это будет вашим знаком поклонения вездесущим духам. 

Это магическое место обладает еще одной уникальной особенностью — великолепной акустикой. Если человек негромко говорит, стоя на вершине склона, слушатели внизу хребта его прекрасна слышат, хотя расстояние между ними 200-300 метров. Форма горы, напоминающая подкову, создает коридор, по которому идет звук, не теряя своей громкости и разборчивости. Это возможно благодаря потокам воздуха, идущим сверху вниз.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                              Как добраться:
С трассы от Шира к руднику Коммунар, необходимо между селами Марчелгаш и Топаново свернуть направо - на шоссе, пересекающее Белый Июс по железобетонному мосту. За мостом - первый сворот направо и есть та гравийка, что мимо Сундуков ведет к железнодорожной станции. 
Если ехать на Сундуки из Малой Сыи, можно сократить путь, свернув с Ширинской трассы за селом Трошкино, перед перевалом через Кызыл-Хая, налево, на грунтовую дорогу, которая проложена вдоль Июса и выводит прямо к мосту через реку. Местами дорога подходит почти вплотную к берегу.

                                                                                           
На скальных отвесах Четвертого сундука расположено несколько групп петроглифов (рисунков) - своего рода героический эпос в картинках, повествующий о подвигах предков хакасов на земле, в загробном мире и мире светлых богов. Наскальные рисунки были выбиты более 2000 лет назад.

 

 ссылка на фотоальбом: http://fotki.yandex.ru/users/solnyhkolesnoe2009/album/170376/slideshow/

Источник: http://solnyhkolesnoe2.ucoz.ru/index/quot_sunduki_quot_khakasija_muzej_pod_otkrytym_nebom/0-154

Опубликовано в Достопримечательности
Пятница, 09 января 2015 18:25

САЛБЫКСКИЙ КУРГАН

САЛБЫКСКИЙ КУРГАН

 Один из больших курганов мира. Посмотреть на карте (координаты). Находится в хакасско-минусинской котловине, в 60 км от города Абакан. Само название “Салбыкский” происходит от названия широкой долины, в которой сосредоточено довольно много курганов меньших размеров. Дословно ее название можно перевести как “низина”. Археологи считают, что построен он был около трех тысяч лет назад, как гробница знатного рода (скорей всего царского) одного из племен Тагарской культуры, или даже союза племен, потому что постройка такого грандиозного сооружения была бы не под силу небольшой группе кочевников. Тагарская культура - одно из скифских племен, обитающих на территории Сибири в эпоху бронзы и железа. Представители этого этноса имели европеоидные черты строения, но по мере ассимиляции с монголоидными кочевниками все больше приобретали монголоидных черт, и к моменту прихода хуннов монголоидных черт в этносе было гораздо больше, чем в начале Тагарской эпохи.

Сам курган представляет из себя сложное сооружение из огромных каменных глыб, привезенных для постройки из каменоломен, находящихся в 20 км. от места постройки. Самые большие камни (до 60 тонн), установленные в воротах и по углам сооружения были привезены, по мнению ученых, из каменоломен, удаленных на 70 км. Высота его изначально равнялась 25-35 метров, на момент раскопок, проведенных в 1954-56 годах экспедицией под руководством С.В. Кисилева, она составляла 11,5 метров. Окружность кургана - полкилометра (496 м.). Сейчас, после раскопок, насыпи уже не сохранилось, однако увидеть как выглядело это сооружение можно на примере соседних курганов, которые немногим меньше Большого Салбыкского, и находятся в той же долине. Сейчас многие туристы и местные жители называют эту долину “Долина мертвых царей”. Интересно, что изначально, при постройке, курганы салбыкской группы имели пирамидальную форму (не круглую).

Курган вмещал в себя погребальную камеру, в которой было обнаружены останки 7 тел, захороненных предположительно в разное время. В погребальную камеру от ворот (входа) вел коридор (дромос) по которому можно было попасть в склеп.

К моменту археологических раскопок курган был уже дважды тщательно ограблен, поэтому находок (кроме костей) ученые не обнаружили.

Сейчас Большой Салбыкский курган обрастает все большим количеством легенд, большие камни, установленные вертикально (23 шт) получили собственные названия и толкования. Сооружения такого типа всегда привлекают немалое количество эзотерически настроенных людей, которые рассказывают про энергии, биополя, добрых и злых духов, а местное население начинает продавать сувениры на эту тему и шашлыки рядом с воротами кургана. 
Вот отрывок из описания поездки на Салбыкский курган одного из путешественников:

“Очень интересен вход. Справа, стоят два высоких камня, первый из них представляет собой округлый столб с большим утолщением на верху и олицетворяет собой мужское начало, а за ним второй камень, представляющий собой две параллельные плиты высотой около 5 метров, между плитами щель шириной с ладонь - он олицетворение женского начала. Проход между ними называют "Вратами жизни". 
Мы долго и медленно ходили вокруг этих камней, трогали их руками. Один из них был прохладным, другой был теплым. Потом мы зашли внутрь кургана и обошли его по кругу подходя к каждому камню. Все камни различались текстурой , температурой, внутренней энергией.
Меня особенно поразил камень "Приобретения мудрости", он был очень теплый и бархатный на ощупь, от него долго не хотелось уходить.”
(http://tenderwind.narod.ru/salbik.htm)


Вот краткая справка по названиям и значениям мегалитов, установленных в Салбыкском кургане:

1. Камень рождения жизни. 
2. Kамень преподношения даров во имя сохранения рода, племени. Синхронен с полуденным солнцем. 
3. Камень Любви. 
4. Камень сна. Охраняет вход в царство мёртвых. Позже - камень сновидений. 
5. Изначально камень молитвы Солнцу. Позже камень жертвоприношений. Камень смерти. 
6. Камень - туннель, препроводящий души усопших в небесные слои для обучения жизнесозерцанию. 
7. Камень восприятия. Kамень связи с другими мирами. Также, камень - хранитель времени. 
8. Камень задумчивости, камень предвидения. Kамень общения с усопшими. 
9. Камень погружения в неизвестность. Kамень - чёрная дыра. Молитвенный камень.
10. Камень встреч, камень венчаний, камень - синхронизатор полярности (не путать с камнем Любви). 
11. Камень приобретения мудрости 
12. Камень со структурой алмазной скрижали внутри, целостной и сохраненный как живой набор качеств. 
13. Камень мыслесозерцания, духосозерцания, чувственного созерцания; совмещает в себе три вышеуказанные. Также в камне находится сохранённая информация о структуре изумрудной скрижали как полноценно воспроизведённая энергосистема. 
14. Камень замысла, камень осмысления, камень осознания. Позже камень потери и приобретения равновесия. 
15. Камень благодарения. Камень жизнепорождения. 
16. Камень, взобравшись на вершину которого люди получали благословение неба. 
Камень обращения к Богу 
17-18. --- 19-20. < Врата Жизни,> 
21. Камень повторения цикла Жизни, камень повторения цикла смерти. Камень слышания. Также камень чувствования. Также камень доброй, удачной дороги. Камень охраняющий путников. 
22. Камень потерянности и одновременно камень наполненности. Камень опустошенности и одновременно камень нахождения выхода. Камень искания оптимального пути. 
23. Камень завершения жизненного пути. 
1-23. Врата, через которые проходили идущие на ритуал посвящения. 
12-13. Врата, через которые входили посвящённые и "жрецы" хакасского народа. 
Примечания: "жрецы" и "посвящённые" - термины приблизительные так как в древней Хакасии не было системы "избранных". 
17-19. Врата Жизни - Звёздные Врата для души, направляющейся из существования духовного в существование физическое. 
18-20. Врата Смерти, они предназначены для души, уходящей из тела, направляющейся в мир духовный.

Хотя я отношусь скептически к подобным рассуждениям, могу сказать, что посещение не оставило меня равнодушным. Действительно, во многих местах хакасской степи чувствуешь себя иначе, чем обычно. Я не берусь описать что это - вибрации, звуки, галлюцинации... Это все сразу. Не сильно, где-то на краю сознания. Особенно хорошо это ощущается при передвижении пешком, или длительной стоянке.

Сейчас Большой Салбыкский курган является туристическим объектом, и входит в состав музейного комплекса “Древние курганы Салбыкской степи”. Туда проложена хорошая гравийная дорога, рядом с курганом можно пообедать и даже переночевать, продают сувениры и проводят экскурсии, есть места для парковки.

Вторым крупнейшим раскопанным курганом, входящим в состав комплекса, является курган “Барсучий лог”. Этот склеп предназначался для пяти человек. Его раскопки проводились уже в XXI веке, в 2004-2006 годах. На курган возлагались большие надежды, т.к. выглядел он неограбленным, и археологи хотели повторить успех раскопок кургана Аржаан-2 (Тыва), откуда подняли около 30 кг золотых скифских украшений. Однако так же, как и Большой Салбыкский, курган в Барсучьем логу оказался разграблен еще до Рождества Христова, и все что оставили скифы в могилах своих царей досталось народам, занявшим их место в степи.

Около кургана так же есть парковка, помост для осмотра кургана с возвышенности, проводятся экскурсии.

3D экскурсия по Салбыкскому кургану

Источник: http://aboutsiberia.com/ru/salbyk-mound

Опубликовано в Достопримечательности
Среда, 27 августа 2014 17:31

Долина Царей - Салбыкский курган

 Большой Салбыкский Курган - Долина Царей

Большой Салбы́кский курган — руинированные остатки крупнейшего кургана бассейна Среднего Енисея — памятник Тагарской культуры, расположенный в урочище Салбык (от хакасского — салбах 'низина') в 60 км к северу от Абакана на территории Республики Хакасия. Охраняется государством, работает музей «Салбык».

Был раскопан в 1954-56 гг. экспедицией института истории материальной культуры и Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории, под руководством С. В. Киселёва.

Высота насыпи до раскопок — 11,5 м, окружность — 496 м. Земляная насыпь первоначально достигала, по подсчетам С. В. Киселёва, высоты 25-30 м. К моменту раскопок насыпь сильно оплыла, однако сохранила геометрическую правильность формы, благодаря тому, что главное ядро и облицовка кургана были сложены из дерновых брикетов с прослойкой из тонкоотмученного глинистого материала. В западной части насыпи имелась яма диаметром до 19 м и глубиной до 5 м — следы грабительских раскопок XVIII в.

В Салбыкской степи в радиусе около 5 км разбросано 56 курганов, 5 из которых лишь немногим меньше Большого, а высота остальных главным образом 4-6 м. Характерной для Салбыкской группы особенностью является пирамидальная форма насыпи, что особенно хорошо заметно в утренние и вечерние часы.

Впервые описание Большого Салбыкского кургана было составлено в 1739 году российским учёным и путешественником Герардом Фридрихом Миллером во время «Первой академической экспедиции» 1733—1743 гг.

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%BB%D0%B1%D1%8B%D0%BA%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BA%D1%83%D1%80%D0%B3%D0%B0%D0%BD

{mosmap lat='53.894160'|lon='90.773114'|zoom='16'|marker='1'|text='"Большой Салбыкский курган"'}

Фотоотчет AskizON.ru:

Ворота в Долину Царей

 

 

Большой Салбыкский курган

 

 

 

 

 

 

 

 

Музей Салбыкский курган

 

 

 

Малый Салбыкский курган

Барсучий лог

 

 

Опубликовано в История Хакасии
Вторник, 14 января 2014 02:05

Хакасская национальная одежда

Иллюстрации Хакасской национальной одежды.

 

Источник Хакасская народная одежда

Опубликовано в История Хакасии

Иллюстрации Хакасской национальной одежды.

 

Понедельник, 13 января 2014 21:03

Хакасская народная одежда

Хакасское декоративно-прикладное искусство представляет несомненный интерес для исследователей. Наиболее распространенными видами его в не столь отдаленные времена были вышивка, низание бисера, аппликация, художественная обработка дерева, кожи и металла, вязание, кошмаваляние, ткачество. В народном искусстве орнаментировались, главным образом, бытовые предметы: одежда, обувь, утварь и т.п. Здесь вырабатывались художественные приемы, складывались национальные традиции.
Хакасский народный костюм как общенациональная форма одежды сложился в период с начала XVIII - до начала XIX века. И хотя он совершенствовался на протяжении многих столетий, несмотря на быстротечность моды и меняющиеся эстетические вкусы, сохранил издавна присущий ему комплекс традиционных элементов. Истоки их выходят из культуры древних племен, составивших этническую основу хакасов, что отразилось в формах национального костюма. Это, прежде всего, свободные рубахи, штаны, сикпены, шубы, покрой которых сохранил основные черты одежды тюркских народов. Это относится и к заостренным кверху, закругленным головным уборам из войлока, меха и ткани, а также к узорной кожаной обуви, просуществовавшей до начала XX века. В национальном костюме нашли отражение и элементы монгольской одежды, связанные с монгольским завоеванием XII—XIII веков. Влияние было незначительным и, главным образом, отразилось в одежде «сигедек» и покрое свадебной хакасской шубы «идекш тон».
Степень рукотворности костюма зависела от характера слагаемых элементов декора - вышивки и ювелирного искусства, создающих его гармоничный ансамбль. Огромную выразительную роль в хакасском костюме играла вышивка, украшавшая шубы, детали платья, рубах, «сикпена». Хакасская женщина вкладывала много творческой фантазии в создание художественного ансамбля костюма. Костюм входил в состав ее приданого. Комплекс костюма свидетельствал о сословном, возрастном и семейном положении женщины, а также об этнической дифференциации среди различных групп хакасов. С начала XX века традиционный костюм постепенно уходит из быта.
Хакасы («тадар») - коренной народ Хакасии. До 1917 года хакасов называли татарами - абаканские, минусинские, ачинские, чулымские и мелецкие татары. Они разделялись на пять этнических групп: качинцев («хаас»), кызыльцев(«хызыл»), сагайцев («сагай»), койбалов («хойбал»), бельтиров («пилт!р»). Расселение этих групп накануне революции 1917 года было следующим.
Качинцы занимали степные пространства по левым берегам рек Енисея и Уйбат.по рекам Коксе, Бидже, Узун-Чулу и др. Район их кочевания был ограничен с юга нижним течением Абакана (до впадения в него реки Ка-мышты), с запада - Белым Июсом и отрогами Кузнецкого Алатау, с севера - верхним течением Чулыма, с востока - Енисеем. Небольшое количество качинцев жило по берегам реки Качи близ Красноярска и в Канском округе, где они давно осели и почти ассимилированы русским населением.
Сагайцы населяли степь, ограниченную с запада отрогами Кузнецкого Алатау, с востока реками Камыштой и Абаканом (долины реки База), Аскиза, Теи, Нини, Большой и Малой Сыры, правобережье Уйбата и др.).
Бельтиры обитали по левобережью среднего течения Абакана и по обоим его берегам в верхнем течении (от деревни Монок до устья Киндирлы) и по рекам Кин-дирла, Арбаты, Тее, Еси, Сосу и Моноку.
Койбалы жили в Койбальской степи (ограниченной с юга предгорьями Саян, с северо-востока Енисеем, с северо-запада - Абаканом), по правому берегу среднего течения Абакана и по рекам Бее, Уту и Енисею.
Кызыльцы расселялись в бассейнах Белого и Черного Июсов, по рекам Сережу, Печище, Салбату, по верхнему течению Урюпа и в окрестностях Божьего озера.
Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории и Хакасский национальный краеведческий музей располагают большими этнографическими и художественными коллекциями, которые являются важнейшим источником для изучения материальной и духовной культуры хакасского народа. В рукописном фонде Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории находится около 150 рисунков хакасского костюма и орнамента и в фондах Хакасского национального краеведческого музея - 53 рисунка. Они были выполнены участниками экспедиции 1947 и 1948 годов: художником Дмитрием Петровичем Черепановым, этнографами Петром Ивановичем Каралькиным и Юлией Артемьевной Шибаевой.
Первые исторические источники, содержащие сведения о национальной одежде и орнаментированных вещах, имевшихся у хакасов, относятся к XVIII веку. Это труды и путевые записки участников академических экспедиций Д.Г. Мессершмидта, Ф.И. Страленберга, Г.Ф. Миллера, И.Г. Гмелина, П.С. Палласа и И.Г. Георги, а также работы историка В.Н. Татищева и путешественника Егора Пестерева.
В 1718 году по указанию Петра I обследование Сибири предпринял немецкий ученый Д.Г. Мессершмидт. Его путешествие продлилось более 7 лет. В результате этой поездки ученым были собраны зоологические и ботанические коллекции, а также предметы быта и одежда народов Сибири, которые поступили в первый российский музей - Кунсткамеру.
Участниками Второй Камчатской экспедиции (1733— 1743) в составе Г.Ф. Миллера, И.Г. Гмелина, Ф.Э. Фишера, помимо проведенного научного исследования Сибири были собраны значительные коллекции по одежде сибирских народов (самоедов, остяков, якутов, юкагиров, коряков, тунгусов, татар качинских (хакасов) с реки Июс, что нашло отражение в дополнении к каталогу Musei Imperialis Petropolitani («Петербургские Императорские музеи», т. II, ч. I, разделы: одежда, рукописное приложение к художественным изделиям и редкостям под названием «Что было включено в имп. Кунсткамеру уже после завершения каталога 1744 г., относящегося к описанию северных племен»); по указанию Петра I все вещевые предметы поступили в Кунсткамеру, часть из них погибла при пожаре 5 декабря 1774 года, другая часть была утрачена в 1740 году на «ледяной» свадьбе шута Анны Иоанновны князя М.А. Голицына, когда были взяты костюмы для «шествия народов, населяющих Российскую империю».
Наиболее раннее и подробное описание качинского костюма было составлено, по словам В.Н. Татищева, в 1737 году служилым атаманом Мугунчаковым: «А оной народ ростом средний, лицом смугловат, глаза серые и черные, волосом черные ж. И носят на голове косы родного волоса, а вокруг косы бреют. А платье носят: мужики сарги тучук... тулупы козлиные и бараньи, и заметывают левую полу направо, и опушивают те тулупы бобрами и овчинами черными, и сверх тех тулупов надевают однорядки ис цветного сукна и ис сермяжного. А на головах носят малахаи лисьи, и рысьи, и волчьи, и овчинные с челами шелковыми и бумажными и нитенными, кроме медвежьих. А на руках носят рукавицы овчинные и козлиные, а на ногах пимы, подобно сапогам без каблуков. А женский полк носят зимою тулупы, а летом носят жай-локи по их вере и сверх того носят чигилек (сигидек), подобен басроку. А на головах девки плетут кос по 15 и больше и меньше из родимых волосьев, а бабы по две косы наплетают долгие, а в, ушах носят серьги большие, кольца и каменья кладут хруш... шуру и потом к той шуре навешивают бисер и жемчуг китайский, а на головах носят малахаи такие ж против мужских с челами. Да на ногах носят штаны ровдужные и холщевые»
В 1770 году Хакасию посетил адъюнкт Петербургской академии наук, немецкий ученый П.С. Паллас, он описал одежду кызыльцев и качинцев: «Сии татары (кызыльцы) удерживали еще большую часть обычаев их старого рода жизни и кроме креста, который они на шее носят и в юртах вешают, из христианского закона малому, а из российских обычаев, кроме подражания женскому платью и нужному хлебопашеству ничего не последовали. Одни девки ходят еще отчасти одеты по-татарски, а мужики носят свои шубы и имеют усы как прежде.
Зимою они (качинцы) обыкновенно рубах не носят, но только долгую шубу с узкими рукавами, которую надевают на голое тело. По большей части делают оные из кож диких коз, кои бабы приготовляют разварившейся звериною печенкою в сутки и умеют оную выделывать зубчатою скребницею на кольнях мягкою. Только богатые носят овечьи или бараньи шубы, а знатные в знатное случающееся у них время одеваются в верхнее суконное, а нижнее шелковое платье. Напротив того простые, кроме их шубы и сапогов ничего, кроме еще широких из толстого холста штанов, не носят, кои отчасти их жены делают из растущей на долинах дикой конопли, которую они на своем языке киндер называют. Женская одежда весьма мало разнствует от обыкновенной калмыцкой; головное их украшение составляют через плечи висящие из волос косы и круглая шапочка с густою опушкою, красною кистью на маковке и двух на затылке висящих шелковых лоскутках. Девки носят до самой свадьбы маленькую круглую сзади не много шире опущенную шапочку без опушки, но также с красной кистью. При том заплетают они волосы в 9 косах, из коих 3 на затылке, а по 3 на каждой стороне головы висят. Одежда баб, а особливо их шубы, совершенно особливого покрою, который придает им хороший вид. Иные замужние женщины бабы украшаются нагрудником или кольцом усаженным кораллами»2.
Путешественник Егор Пестерев в «Новых Ежемесячных сочинениях» (1793, январь, Ч. 24) писал об одежде качинцев: «Одежду шили из самотканого толстого сукна или крапивного холста (богачи из покупного сукна и шелка), а также из овчин (шубы) и выделанной кожи домашнего скота и диких зверей. Овчинные шубы мужчины надевали на голое тело. Рубахи носили редкие, шили их из холста. Покрой верхней запашной одежды был сходен с покроем одежды бурят и западных монголов. Женская одежда и обувь обильно украшалась вышивкой из шелковых ниток. В летнее время носили войлочные шляпы, а зимой меховые шапки. Женщины носили и заплетали волосы в две косы, перекидываемые на груди, а девушки заплетали 9 и более косичек. Мужчины, особенно молодые, носили длинные волосы, которые заплетали на затылке в косу, спереди же - распущенными. В ушах мужчины носили серьги из медной проволоки»3.
Гравюрное воспроизведение хакасской одежды мы встречаем в XVIII веке в книге И.Г. Георги. Он дает описание кызыльской и качинской одежды: «Мужчины (качин-цы) носят платье татарское и шьют оное из толстого сукна собственного рукоделия, или из лучшего купленного, так же из овчин, лошадиных шкур, из кож красной дичи и прочее. Нижнее платье делают из легкой материи. Рубахи редко у кого водятся, да и из крапивного холста. Летом носят некрашеные войлочные шляпы, а зимою надевают теплые шапки.
Женское (качинское) одеяние весьма подобно бурятскому. Они так же, как и бурятки, носят штаны, похожие на чулки узорчатым шитьем украшенные, кожаные полные или половинчатые сапоги, тонкое нижнее платье из китайки, шелковой материи и проч., а верхнее с перехватом и долгими полами. Сие последнее шьется из тонкого сукна и шелковых материй или кож, и хотя одна пола заходит за др. Однако оно ложится около тела плотно и гладко. К ушам привешивают кольца, а иногда брякушки и снурки (шнурки). Голову покрывают плоскою, с круглым пушным околышем, шапкою»4.
И.Г. Георги писал об использовании вышивки в качестве украшения одежды у качинских татар: «На праздничном платье много видно красиво вышитых узоров или вычуров, а при том обшивается оно по краям материалами иного цвета или опушается мягкою рухлядью». Сообщения этого автора позволяют предположить наличие у хакасов в XVIII веке орнаментированной одежды. Но он не дает описания характера вышивки, орнамента, их особенностей.
В I пол. XIX века существенные изменения происходили в жизни сибирских народов. Основные перемены состояли в переходе их от кочевого к оседлому образу жизни и земледелию. Политика царизма нашла свое отражение в «Уставе об управлении инородцев».
В 1822 году реформы М.М. Сперанского оживили экономическую жизнь Сибири, срздав условия для роста в ней капиталистических отношений. В это время Сибирь продолжала быть одним из важных объектов научного изучения. Важной особенностью являлось то, что если в XVIII веке исследованием региона занимались научные экспедиции, направляемые из Санкт-Петербурга, то в I половине XIX века этой работой занимается местная сибирская интеллигенция.
Новая эпоха в сибирском источниковедении связана с Г.И. Спасским - этнографом, археологом, историком и издателем сибирских журналов «Сибирский вестник» и «Азиатский вестник», которые выходили с 1818 по 1827 годы. Г.И. Спасский впервые и очень подробно останавливается на мужской, женской одежде хакасов, а также дает описание шаманской одежды: «Одежду мужчин составляют овчинные тулупы (тон), халаты (чимче) из шелковых и бумажных тканей, суконные кафтаны (шор) и кожаные (кырна). Покрой одежды их сходен с русским простонародным; но рукава делают они на плечах гораздо шире, а к кистям рук уже; воротник и отвороты широкие; на правой поле пришивают некоторый выступ. Зимнее платье часто опушено бывает мерлушками и соболями. На головах носят они шапки (nopiK) и малахаи (чабак), а летом обыкновенные шляпы, из овечьей или коровьей шерсти. Шапки бывают круглые, с низким верхом и околом. Шляпы носят они белые некрашеные. Рубашки у мужчин почти не в употреблении; но все вообще носят штаны (шубур), из тонкой мягкой кожи и из холстины, сапоги (маймах), летом из выделанной кожи, а зимою так называемые в Сибири пимы из оленьих и козлиных кож, обращенных внутрь шерстью. Бедные люди шьют также для себя зимнюю одежду из войлоков и конских наверх шерстью кож, а летнюю из грубого холста, сукна и обритых кож.
Женщины носят зимою шубы, покрытые соответственно состоянию их дорогою или дешевою тканью. Они пришивают к ним, подражая мужчинам, воротники, отвороты, выступ и сверх того снизу на пол-аршина от подола нашивку со многими складками, те и другие часто вышиты и убраны бывают весьма красивыми узорами. В хороший наряд надевают некоторые из женщин на платье суконную душегрейку (сигедек) без рукавов, напереди с пуговицами и на боках с клапанами. Женские шапки похожи на мужские; но отличаются широким околом, красною шелковою или гарусною на маковке кистью и подвесками, состоящими из двух шелковых лент, а иногда бисера, корольков и змеиных головок.
Девушки же носят шапки менье, без окола, с одной только кистью. В ушах носят все они большие серьги с многими прикрасами, а на руках перстни и кольца. Сапоги (едюка) носят они из черных и цветных кож, с толстыми подошвами, выложенными при краях очень красиво ремешками. Шов делается напереди посредине сапог, с выпушкою из красной или зеленой кожи»5.
В 1835 году в Санкт-Петербурге выходит книга Енисейского губернатора А.П. Степанова «Енисейская губерния». В ней автор представляет интересный материал по одежде хакасов. «Коренная одежда минусинских татар: зимою носят они простой овчинный тулуп с каким-то клапаном на груди, а летом китайчатый халат. Богатые надевают иногда весьма длинный, особенного покроя халат шелковый, затканный золотом. Женщины среднего состояния имеют шелковые богатые платья с фалборами и большую шапку с околышем черной лисицы. Одежда незамужних состоит из одной длинной шелковой, неподпоясанной рубахи и белого колпака на голове, из-под которого выбегают по две, по три косы и, перегибаясь, через плечи рассыпаются на груди»в.
В 1847 году в статье сибирского писателя-краеведа, учителя иркутской гимназии Н.С. Щукина «Народы турского языка, обитающие в Южной Сибири» написано: «Национальная одежда оставлена. Теперь мужчины одеваются как русские крестьяне. Зимою шуба, у богатых крытая шелковою материю, у бедных нагольная; летом китайчатый халат или фуражка. Только живущие далеко от русских сохранили собственную одежду: это шуба нагольная, совершенно такая, какую носят буряты; полы у ней застегиваются на пуговки, как двухборный сюртук. Такие шубы начали недавно носить и крестьяне в Петербурге. Женщины летом ходят в длинных рубашках, глухо застегнутых на шее. Ластовки у рубах широкие, другого цвета. У каждой непременно штаны: у богатых - замшевые, у бедных русские портки. Праздничный наряд совершенно монгольский, т.е. длинная шуба, крытая шелковою материей, а на голове круглая шапка с большим лисьим околышем и красною шелковой кистью»7.
В другой статье - «Минусинский округ» (1856) - Н.С. Щукиным дается описание мужской и женской одежды: «Летом мужчины одеваются в армяки из сукна своей работы и подпоясываются шерстяным или нитяным кушаком; кафтанов не знают. На голове шляпа или сетка от комаров и мошки; на ногах бродни, сапоги или чарки (коты) с шерстяными чулками; лаптей в Сибири нет, вероятно, потому что нет липы; рубашки из холста своей работы или из московской холстинки; зимою овчинная шуба, если же крестьянин отправляется в дорогу или в леса, надевает сверху шубы доху; то есть шубу из диких коз шерстью наружу, в этой одежде сибиряк не боится ни ветру, ни морозу; на ногах унты, род чулков из шкуры козули. Доха - одеяние самое благоразумное, недорого стоит, легка и вполне отвечает постоянно холодным сибирским зимам. Правда, что с нея скоро слезает шерсть; тогда получается она имя кожана и превращается в летнее рабочее платье. Женщины летом ходят по улицам, даже в город, босиком и в одной юбке; на голове платок, подвязанный кое-как на манер французской бабы. В праздник надевают короткие шугаи. Сарафанов не знают.
У женщин праздничный наряд совершенно монгольский: тот же дыгыль, покрытый китайской шелковой материей, так же шапка с лисьим или соболиным околышем и с шелковой красной кистью. Летом запросто ходят в одних рубахах, с широкими ластавками другой материи, воротнику нее глухо застегнут на шее; на каждой непременно замшевые штаны, а у бедных русские порты» 8.
Политические ссылки революционных демократов, польских повстанцев 1863 года и революционных народников, происходившие во II пол. XIX века внесли существенный вклад в научное изучение Сибири. Громадное влияние на экономическое развитие Сибири сыграло строительство Транссибирской магистрали в 1891-1904 годах.
В это время в Сибири оживляется деятельность различных научных обществ, появилось значительное количество этнографической литературы о минусинских и ачинских инородцах (хакасах). К этому времени представляется возможным отнести начало изучения хакасского народного искусства, когда из-за недостаточного развития научных знаний не было дифференциации смежных отраслей науки, и искусство хакасов изучалось этнографами и археологами.
В 1851 году в Иркутске открылся Сибирский отдел Русского географического общества, взявший на себя руководство над изучением Сибири. Особенно интенсивно финансировалась деятельность общества благодаря составленной целевой программе, по которой стали работать сибирские этнографы.
Одним из интереснейших изданий Русского географического общества стал труд по этнографии народов России, составленный членом Русского географического общества де Паули и изданный только на французском языке: Description ethnographigue des peuples de la Russie (St-Petersburg, 1862). Книга состоит из написанных этнографических очерков об отдельных народах, в т.ч. хакасах, с обстоятельным описанием разных сторон жизни этого народа и с прекрасно выполненными гравюрами Е. Корнеева. В настоящее время книга представляет большую библиографическую редкость.
Наибольшее количество трудов по этнографии было сделано секретарем Томского губернского статистического комитета, князем Н.А. Костровым в книгах «Ка-чинские татары» (1852), «Кызыльские татары» (1853) и в статьях: «Бельтиры» (1857), «Этнографические заметки о кызыльских татарах» (Иркутск, 1865) и «Очерки быта минусинских татар» (Казань, 1884). Работы Кострова основаны на личных наблюдениях, дополненных компиляциями из работ сибирских этнографов. Наряду с этим, Н.А. Костров впервые в сибирской этнографии широко привлек архивные материалы, использование которых представляет несомненную ценность для его трудов: «Одежда кызыльских татар - как мужчин, так и женщин весьма проста. Мужчины летом носят кафтаны синего или серого сукна со стоячими воротниками, опушаемые мехом росомахи или выдры, и халаты из бумажных материй, а кто победнее - простые русские азямы или халаты из китайки, зимой все без исключения овчинные тулупы или дохи козьи и оленьи. Шапки их обыкновенной формы; опушаются также каким-нибудь мехом, обувь состоит из сапогов русского изделия или из унтов. Женщины летом являются чаще всего в одних полотняных или дабовых рубахах, даже не подпоясанных, с белым колпаком на голове. Желая нарядиться, они надевают ситцевые или даже шелковые платья обыкновенного крестьянского покроя, а на голову шапки из красного бархата, опушенныя чернобурой лисицей, с длинными красными шелковыми кистями на маковке. Красные сафьяновые башмаки составляют обувь. Зимняя одежда женщин заключается в меховых шубах, беличьих или лисьих - крытых шелковыми материалами»9.
Описывает Костров и свадебную одежду кызыльцев: «Новобрачную одевают в самый лучший ее наряд -шелковую рубашку, шелковую холодную шубу, обшитую мишурой и бахромой, и шапку из чернобурой лисицы с шелковой верхушкой и шелковой кистью. Жених обыкновенно надевает суконный кафтан, обшитый каким-нибудь мехом»10.
«Летом мужчины носят халат или тургатонь, который у богатых бывает из шелковой материи, преимущественно желтый, синий или пунцовый с бархатной отделкой, женщины и девушки ходят летом в разноцветных шелковых и бумажных рубашках. Рубашка непременно с широкими ластовицами из другой материи и с глухо застегнутым воротником на шее. Зимняя одежда мужчин и женщин обыкновенно состоит из шубы, покрытой у богатых плисом и опущенной по полам и подолу выдрой или собольими лапками. Мужские шапки шьются большей частью из выдры, но женщины носят иногда из чернобурых лисиц, а иногда из какой-нибудь шелковой материи, с лисьим или собольим околышем и с красной шелковой кистью. Оба пола носят штаны, - богатые из замши, бедные из холста» ".
«Костюм качинцев и качинок очень прост. Мужчины летом носят халат (чимче) китайский или шелковый, или азям из верблюжьей шерсти; маленькие белые круглые шапки из овечьей или коровьей шерсти, штаны (шубурь) из холста или китайки и сапоги (маймах) из выделанной кожи, а зимою овчинный тулуп (тон) с клапаном на груди, шапки (nopiK) или малахаи (чабак) и пимы - обувь из оленьих или козлиных шкур, шерстью вовнутрь; женщины летом - одну длинную дабовую, холстинную или шелковую, не подпоясанную рубаху (кбгенек), белый колпак на голове, с какою-нибудь шелковую кистью на маковке и сапоги (едюка) из черной или цветной кожи; зимою - такие же овчинные тулупы, как у мужчин. У незамужних женщин из-под колпака выбегают волосы, заплетенные в 2 или 3 косы, и, перегибаясь через плечи, рассыпаются по груди; у замужних волосы прячутся под колпак, отороченный иногда соболем или дорогой чернобурой лисицей» 12.
В другом труде говорится: «Одежда у бельтиров такая же, как у прочих сагайских татар. Мужчины зимою носят шубы из овчин и козлин, крытые иногда плисом, с воротником, опушенным выдрою, остроконечные шапки с ушами, опушенные рысьими лапами, овчинные и козлиные штаны и рукавицы. Обувь составляют сапоги из простой кожи с остроконечными носками. Летом шуба заменяется кафтаном из сукна или халатом и т.п.»13.
В работе В.В. Радлова «Из Сибири. Страницы дневника», побывавшего в Минусинском округе в 1863 году, собран большой этнографический материал по хакасам. Он отмечает: «Мужчины носят русскую одежду, а женщины, напротив, - свою особую: очень длинные и широкие платья, вышитые на плечах и у ворота. Как у черневых татарок (шорцев), косы их увешаны украшениями. Девушки заплетают до пятнадцати кос. У них есть шапки с меховой опушкой на манер алтайских, но носят они их только по праздникам. Длинные шубы зажиточных женщин оторочены мехом выдры, а поверх них они носят короткую безрукавку»14.
В 1878 году в Санкт-Петербурге в типографии «Общественная польза» вышел живописный альбом «Народы России». В нем указывалось, что народы, населяющие Россию, столь разнообразны по своим типам, костюмам, нравам и обычаям, что описание их и наглядное изображение всегда вызывало интерес. В альбоме представлены и костюмы хакасов. Кроме иллюстраций читатели могли познакомиться с описанием нравов, образом жизни и обычаев. Текст к альбому написан в популярной форме с целью ознакомить с наиболее характерными этнографическими чертами различных народов.
В 80-е годы XX века наступает расцвет развития Сибирского отдела Русского географического общества. В 1877 году Сибирский отдел делится на Восточно-Сибирский и Западно-Сибирский. В 1878 году открывается Первый Сибирский университет в городе Томске. Появляются первые сибирские музеи в Минусинске, Тобольске, Енисейске и Красноярске.
Выпускник восточного факультета Санкт-Петербургского императорского университета, выдающийся хакасский ученый Н.Ф. Катанов получил хорошую школу у академика В.В. Радпова. Во время своих путешествий к карагасам (1890), по Сибири и Восточному Туркестану (1893), в Минусинский округ (1896 и 1899) занимался сбором материалов по одежде хакасов, коллекции которой поступили в Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого и музей Казанского Государственного университета.
В 1877 году в Минусинске был основан краеведческий музей. Фундаментальное изучение археологии и этнографии Хакасско-Минусинского края бесспорно принадлежит директору Минусинского музея Н.М. Мартьянову, привлекшего к этой работе политических ссыльных Д.А. Клеменца, Ф.Я. Кона и В.А. Ватина-Быстрянского.
В 1879 году в Минусинск был сослан один из основателей «Земли и воли» Д.А. Клеменц. В области сибирской этнографии Клеменц выступает как собиратель этнографических сведений о русском населении и быте сибирских народов и их религиозных воззрений. В 1888 году, совершив экскурсию в Ачинский и Канский округа, он сообщает: «По примеру прежних экскурсий я занимался и в нынешнем году собиранием образцов инородческого орнамента. Ограниченность средств заставила меня удовольствоваться немногими образцами в подлинниках и снимать с других узоры, вырезки и выкройки. Судя по имеющимся у меня в руках образцам, на кызыльских рисунках заметно влияние русских образцов. Интересны очень образцы насечки серебром по железу, но между кызыльцами мало уже хороших мастеров. Как общее правило можно настаивать, что чем древнее работа, тем чаще встречается в ней орнамент спиральный и орнамент двойной волюты. Вопрос о нанесении этого орнамента в Сибири остается настолько открытым, но даже не поставленным до сих пор. На более новых вещах спираль разнообразится некоторыми придатками, становится заметным стремление подражать листьям и цветам растений, но основная тема растений - плоская спираль легко прослеживается в большинстве чеканок и насечек»15.
В статье И. Каратанова «Качинские татары Минусинского округа» (СПб, 1884) отмечается: «Одежда мужчин у всех одинаковая; рубаха ситцевая, шелковая и шаровары. Богатые люди сверх обыкновенной татарской длинной рубахи с большими углами у ворота и вышитых около карманов разными узорами плисовых или суконных шароваров надевают суконный капот, пальто или цветной халат. Зимой носят мерлушчатые, лисьи, волчьи, крытые сукном или плисом, а более нагольные овчинные шубы. У некоторых на плечах и спине бывают вышивки цветов и узоров разноцветными шелками или шерстью; шапки носят высокие с лисьими, мерлушча-тыми, овчинными и др. околышами, верху них четырехугольный, сваливающийся на одну сторону, плисовый или бархатный, вышитый затейливыми фантастическими цветами и узорами. Бедные одеваются также, как и богатые. Обувь у богатых и бедных зимой козьи или из конских сыниных лап пимы, легкие и теплые. Покрой мужских шуб своеобразный; задняя часть подола всегда длиннее передних пол и одна пола, которая должна покрывать другую, около ворота образует выступ, ее застегивают на пуговицу или завязывают на шнурки.
Женщины и девицы одеваются в длинные рубахи ситцевые, шелковые, дабовые; цвета рубах уважаются красные, малиновые, пунцовые - одноцветные или с крупными цветами, плечи или ластовицы нашиваются из парчи, шелковой материи разноцветного и большею частью черного полубархата или плиса; пуговицы вверху большие перламутровые (тана), некоторые носят шаровары узенькие и недлинные, поверх рубахи, летом в праздничные дни богатые надевают плисовые до колен без рукавов кафтанчик и сверху капот или халат, как у мужчин; зимой же крытые или нагольные, обшитые вокруг подола мерлушчатые, лисьи и овчинные шубы.
Покрой шуб с перехватом около подола, который затрудняет ходьбу, но мода эта, как говорят инородцы, весьма древняя и уважается инородками. На голове женщины носят парчевые, шелковые, шерстяные и бумажные большие платки, завязывая сзади; сверх платков зимой богатые носят четырехугольные плисовые с меховыми околышами, украшенные пуговицами (тана) и вышитые шелком и шнурками; бедные женщины носят такие же шапки, как и мужчины.
Обувь у женщин приготовляется ими самими из скотской, конской и бараньей кожи; летняя обувь шьется с длинными узенькими носками, а зимой женщины носят такие же пимы, как и мужчины»16.
В Минусинск был также сослан А.А. Кропоткин - брат одного из главных деятелей и теоретика анархизма П.А. Кропоткина. В ссылке он прожил 10лет(1874-1884), где сотрудничал с Минусинским краеведческим музеем. По заданию Императорского Русского географического общества в 1895 году вышел альбом «Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении», под редакцией П.П. Семенова, в 12 томах. А.А. Кропоткин подготовил очерк «Саянский хребет и Минусинский округ», где подробно остановился на хакасской мужской и женской одежде, а также костюме шамана. В альбоме представлены 2 гравюры художника В.И. Сурикова
- «Укрощение степных лошадей у минусинских татар» (1873) и «Минусинский татарин на охоте» (1873), где художник представил одежду хакасов - традиционные рубашки «когенек» и «сикпен». Также в альбоме представлены 4 гравюры неизвестного художника: «Качинский улус», «Внутренний вид татарской юрты», «Сагайский улус», «Татарка с детьми», в которых автор изобразил женщин в национальной шубе и детскую одежду.
В 1891 году будущий император России Николай II отправился в путешествие по странам Востока; на обратном пути, в Красноярске, Николаю были подарены предметы хакасской этнографии, в том числе национальная одежда - шубы, платья, рубашки, которые пополнили коллекцию Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого.
В 1894 году хакасский бай Егор Петрович Спирин, родом из Белого Июса, занимавшийся торговлей и ростовщичеством, подарил Музею антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) полный костюм хакасской свахи«пазыртхан НезЫ и убранство для коня (коллекция N9 264). В этот костюм входят праздничная шуба «тон», безрукавка «сигедек», платье «когенек», головной убор «Ллгу nopiK» с невысокой круглой тульей, обшитой сверху зеленым шелком и отороченным лисьим мехом, и женское нагрудное украшение «пого». Убранство коня свахи состоит из седла, чепраков - большого, малого и заднего украшения женского седла - «татора», нагрудного ремня-сбруи, подфеи (подхвостника), уздечки и стремян.
В 1894 году в Минусинский округ по поручению Академии наук для сбора этнографических предметов был направлен П. Островских. По результатам данной экспедиции вышла статья «Этнографические заметки о тюрках Минусинского края» (СПб, 1895) где подробно описывается свадебный женский костюм: «Отличается от обыкновенного лишь особой формы высокой, с воронкообразным широким шелковым верхом и с кистью из разноцветного шелка, шапкой; широкой около шапки, волнообразно спускающийся назад, составлен часто из различных шкурок рядами - выдры, соболя или бобра, низ опушен черненьким барашком. Шелковая затылочная часть под околышем обильно украшена большими и маленькими перламутровыми пуговицами и моржанами (красными кораллами).
Женский свадебный костюм имеет много деталей. Поверх шелковой рубахи или платья надевается длинная, волочащаяся по полу, крытая шелком, но не меховая шуба; низ ее, края и рукава имеют широкую оторочку из выдры или молоденького бурого жеребенка. Рукава повыше локтя и левая пола украшены широкой шелковой вышивкой радужных цветов; причем вышивка полы направляется под прямым углом подмышки. С левого бока шубы подвешивается на шнурках красивый, обыкновенно голубого шелка, длинный мешочек. Поверх шубы надевают еще шелковую, вышитую по краям радужными шелками безрукавку, называемую сигедек. Грудь свах покрывает особое полукруглое большое шелковое украшение - пого, красивыми узорами унизанное перламутровыми пуговицами, моржанами и бисером и украшенное по краю бахромой из мелкого бисера. Голова повязывается платком, поверх которого надевается высокая, значительно расширяющаяся кверху, черной лисицы богатая шапка; спереди виден только широкий околыш шапки, небольшой парчовый или шелковый куполообразный с большой кистью верх шапки скрывается в широком раструбе. Серьги свахи, как и богатые женщины, носят из 3 больших круглых моржанов и из промежуточных мелких, скрепленных медной проволокой, с шелковой длинной кисточкой и старинным серебряным рублем на конце»17.
Первой работой, в которой специально рассматривается хакасская одежда, является книга А.А. Кузнецовой, П.Е. Кулакова «Минусинские и ачинские инородцы, материалы для изучения» (Красноярск, 1898). Хорошо изучив материалы Абаканской, Аскизской и Мелецкой инородных управ, А.А. Кузнецова дала подробные описания мужской, женской, свадебной и детской одежды. Особенно ценными являются сведения об исчезнувших предметах одежды - «сабыр», головном уборе «ахп'брк».
В книге Е.К. Яковлева «Этнографический обзор населения долины Южного Енисея и объяснительный каталог этнографического отдела музея» (Минусинск, 1900), основанной на трехлетней добросовестной работе в Минусинском музее, автор подробно останавливается на хакасской одежде бедного сагайца, старухи ка-чинки, замужней женщины, девушки качинки и шамана.
В 1904 году большая коллекция качинской одежды (111 единиц хранения) поступила в Русский музей императора Александра III (ныне Российский Этнографический музей) от известного сибирского исследователя А.В. Адрианова. Коллекция №600 была приобретена на средства этнографического отдела этого музея, в нее вошли мужская шуба, мужские штаны, мужские зимние сапоги, зимние чулки, рукавицы, женская шуба, «сик-пен», «сигедек», женские зимние сапоги, «нанджик», сережки, перстни «чустук», берестяные выкройки «улгу» и др. Безусловным достоинством собирательской деятельности Адрианова стало полное описание коллекций с указанием местного названия, места приобретения и имени владельцев.
Позднее-в 1906, 1907, 1908, 1909-х годах - от А.В. Адрианова поступило в этот же музей еще несколько коллекций №1282, №1288, №1600, №2537 с предметами хакасской одежды, образцов и выкроек «улгу» вышивок, женские украшения др.
По материалам поездки 1904 года А.В. Адрианов в работе «Очерки Минусинского края» (1904) отмечает, что костюм, хотя и подвергся значительному изменению под влиянием русского соседства, тем не менее остается национальным и особенно у женщин сохраняет свои этнографические особенности. «Короткие штаны и длинные до пят рубахи-платья с нашивками на плечах и одной большой пуговицей у ворота, с узкими обшлагами в конце рукава - обычный женский костюм. Подобная же, но более короткая рубаха с наплечниками и большим воротником и штаны, расшитые шелком у кармано, - обычный мужской костюм. Обувь и головной убор больше всего претерпели изменений. Но зато верхнее платье, шубы сохранили свой старинный покрой, с вырезами вдоль полы и приспособленные к верховой езде. Особенной оригинальностью отличается верхнее платье женщин, различающееся у девиц, у замужних, невест, свах. Качинские инородки щеголяют своими вышивками шелком, с оригинальным орнаментом на различных принадлежностях костюма - наплечниках, рукавицах, на спине верхнего платья, карманах мужских штанов, кисетах для табака, даже обуви»18.
Другим ссыльным революционером - Ф.Я. Коном, сосланным в Минусинск (1897-1904) - была приобретена на средства этнографического отдела Русского музея императора Александра III коллекция №664 качинской одежды (221 единиц хранения). Известно, что опорными пунктами сбора коллекции стали аалы Парков и Синявино.
Летом 1917 года сбором экспонатов в Урянхайском крае (Туве) и Минусинском уезде для Томского этнографического музея занималась С.К. Просвиркина -художница и этнограф. Маршрут экспедиции проходил по верховьям реки Кемчик и ее притокам, а также по территории современного Аскизского и Таштыпского районов. Близкое знакомство с минусинскими купцами Сафьяновыми и хакасским ученым С.Д. Майнагашевым сделали поездку художницы интересной и продуктивной. Просвиркина собрала 200 экспонатов - 108 рисунков и 38 предметов декоративно-прикладного искусства хакасов и тувинцев. Ею были написаны акварели «Качин-ка» (1917) на реке Ташеба в улусе Кынетышов, «Табакерка» (1917) на реке Енисей в улусе Кызласов, «Селение» (1917) юрта в улусе Иресов на реке Аскиз и др.
Большой вклад в изучение хакасской этнографии внес С.Д. Майнагашев (1886-1920) - ученый и политик. В 1911 году он поступил в Московский университет им. Шанявского. В 1914 году Майнагашев был командирован Русским комитетом для изучения Средней и Восточной Азии в Хакасию для сбора этнографического и лингвистического материалов. Им были приобретены шаманский костюм с бубном и колотушкой, изображения «тёсов», комплект женского седла. В настоящее время коллекция N«2390, куда вошли женские шубы, «сикпен», принадлежности женского седла, собранная Майнагашевым хранится в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого. В 1916 году от Майнагаше-ва в этот же музей поступила другая коллекция №2568.
В составе данной коллекции - шуба войлочная, шапка, рукавицы, кисет, курительная трубка и др.
До Октябрьской революции 1917 года исследование народного искусства хакасов носило обзорный характер, специальные вопросы изучения национального искусства не поднимались, наибольшее внимание уделялось наскальному искусству, традиционной религии
- шаманизму, народным обрядам, обычаям и т.п. Материальная культура почти не исследовалась.
В 1928 году совершила экспедицию в Хакасию сотрудник Новосибирского краеведческого музея Н.Н. Нагорская. В состав экспедиции вошли художники А. Вощакин и А. Лекаренко. Были исследованы этнические группы хакасов - качинцы, бельтыры, сагайцы и кызыльцы. Прежде всего художница обращала внимание на различие в деталях одежды и украшений.
В 1930 году была образована Хакасская автономная область. В 1930-е годы, в условиях, когда налаживалось изучение искусства народов Сибири, требовалось пробудить их интерес к своей культуре и искусству. В эти годы во многих регионах Сибири возникают краеведческие общества по изучению и сохранению культурного наследия. Такое общество возникло в с. Усть-Абаканском в 1929 году. Была подготовлена программа для собирания этнографических материалов в Хакасском округе. Программой предполагалось тщательно собирать женскую и мужскую одежду (головные уборы, рубахи, верхнюю одежду, украшения). Эта общество помогло в организации Хакасского областного краеведческого музея, который был образован в 1930 году в г. Абакане.
Большую роль в развертывании интенсивной краеведческой работы сыграл Хакасский областной музей, который имел своей целью экономическое, геологическое, историческое и этнографическое изучение местного края. Музей, по сути, стал культурным центром, где в настоящее время собраны ценные коллекции по хакасской народной одежде.
В 1931 году художница Н.Н. Нагорская была командирована Сибирским Союзом промышленных кооператоров в Абакан для организации артели «Улуг Быт», которая должна была заниматься производством хакасской национальной вышивки на экспорт. Артель просуществовала недолго - с 1931 по 1932 годы. Известно, что в ней работало 29 мастериц, из них 17 - в мастерской. В артели хакасские мастерицы вышивали кисеты, рукавицы, платья и рубахи, обувь.
В 1930-е годы вышла книга «Искусство народностей Сибири», для которой вступительную статью написал Е.
Шнейдер. По существу это была первая, хотя и краткая, отдельная книга, посвященная искусству народов Сибири. Она содержит интересные сведения, касающиеся хакасского искусства: «Искусство турецких племен долины Абакана, верхнего Чулыма и Енисея идет по линии развития орнаментики. Технически это преимущественно вышивка. Вышивается спинка женской праздничной шубы, пальто, безрукавки, обшлага рукавов, клапаны карманов, наплечники, обувь, кисеты для табака и женские сумочки. Фоном вышивки служит почти исключительно черный шелк или сукно, а материалом являются бумажные цветные нитки, реже шелк и золотые и серебряные нити (женские сумочки). Мотивы вышивок носят растительный характер. Наиболее распространенный мотив ствола с симметрично расположенными ветвями. Иногда это чистый ствол, чаще он состоит из отдельных овалов, ромбов и мелких сердцевидных фигур. Особенно излюблены плавные растительные побеги. Аппликация кошм почти вышла из употребления, но можно встретить еще бумажные трафареты, которые позволяют судить о характере ее орнаментации. Эти мотивы, главным образом «крестовины» (встречаемые также и в вышивке) и ее производные, далеко ушедшие от первоначального образа»19.
В 1944 году, распоряжением СНК РСФСР №1786-р, в г. Абакане был открыт Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории. Его целью стало изучение языка и письменности, литературы и фольклора, истории, археологии, искусства, просвещения хакасского народа и других народностей, населявших Хакасию; подготовки высококвалифицированных научных кадров. Первым директором института стал Н.Г. Доможаков - писатель, кандидат филологических наук. Структурными подразделениями института стали три сектора: языка и письменности, литературы и фольклора, истории и этнографии.
Значительный материал по хакасскому народному костюму и орнаменту был собран во время летних этнографических экспедиций Хакасского научно-исследовательского института истории, языка и литературы в 1946, 1947 и 1948 годах под руководством Петра Ивановича Каралькина20.
Летом 1946 года Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории организовал первую этнографическую экспедицию по изучению хакасов. Работа экспедиции была рассчитана на несколько лет. Одной из основных задач экспедиции было изучение проблемы этногенеза хакасов.
Также члены экспедиции изучали состояние культуры и быта хакасов, семейные отношения, материальную культуру и религиозные верования. В состав экспедиции вошли Ю.А. Шибаева, А.Н. Липский, П.И. Караль-кин, В.И. Доможакова и Л.П. Потапов - руководитель экспедиции, сотрудник Музея этнографии и антропологии из Ленинграда. Экспедиция работала в течение августа - октября в бассейне реки Теи (левый приток реки Абакан), в районе проживания этнической группы сагайцев.
Вторая комплексная экспедиция ХакНИИЯЛИ была организована в 1947 году и получила название «Бель-тирская». Ее целью было изучение обычаев, быта, языка и фольклора бельтыров, качинцев и сагайцев. В состав экспедиции вошли: руководитель П.И. Каралькин, члены - Ц.Д. Номинханов, Ю.А. Шибаева21, А.Н. Липский, Д.П. Черепанов, Н.А. Аткнина, А.П. Бытотова, Н.А. Ады-гаев. Районы обследования Аскизский и Таштыпский. Основные задачи исследования состояли в установлении культурной связи хакасов, тувинцев, алтайцев, шорцев и русского населения, влияние культуры русского народа на развитие культуры хакасов, изучение нового советского быта и культуры, под влиянием которого произошли изменения, общность и расхождение в быту и в культуре этнических групп хакасов.
Предметом исследования стало изучение земледелия, сеноуборки, скотоводства, охоты и рыболовства, ремесла и кустарного производства, средств передвижения, промыслов кедровых орехов, одежды и украшений, посуды, семейно-родовых отношений и жилища.
В экспедиции каждый научный сотрудник выполнял определенную работу: П.И. Каралькин изучал материальную культуру хакасов; Ц.Д. Номинханов изучал лексику и фонетику; Ю.А. Шибаева изучала жилище, одежду, семейно-родовые отношения; А.Н. Липский изучал современные погребения, проводил археологические разведки и антропологические измерения; Д.П. Черепанов производил этнографические зарисовки; Н.А. Аткнина заполняла сравнительный словарь диалектов бельтыров; Н.А. Адыгаев записывал фольклор; А.П. Бытотова работала переводчиком Ю.А. Шибаевой, делала запись свадебных обрядов сагайцев и бельтыров, легенды, связанные с жилищем.
Группа выехала из Абакана 9 июля по маршруту: Абакан - Малый Монок через с. Аскиз, Маткечик, переправа на пароме через реку Абакан, Иудино, аал Красный Ключ - Кызыл Карасуг. В Малом Моноке экспедиция пробыла до 22 июля. Здесь экспедиция разделилась на две группы: П.И. Каралькин, Ц.Д. Номинханов, А.Н. Липский, Д.П. Черепанов, Н.А. Адыгаев поехали в аал Большие Арбаты через Матросский перевал. Ю.А. Шибаева и А.П. Бытотова поехали в аал Маткечик и Бельтыры, а
Н.А. Аткнина выехала в Абакан для следования в Ширинский район.
Первая группа прибыла в Большие Арбаты 1 августа, а со 2 августа находилась в Малых Арбатах (колхоз им. памяти Щетинкина), с 6 по 8 августа в колхозе им. Кирова (правый берег реки Абакан), с 8 по 9 августа в Чила-нах (колхоз им. Буденного) и в Абакан возвратилась 10 августа.
«Бельтирская» экспедиция в течение месяца проделала путь около 300 км на автомашине, на лошадях и пешком около 200 км. Экспедиция посетила: Малый Монок (колхоз «Хызыл Хыра»), аал Кызыл Карасуг (колхоз «Вторая пятилетка»), с. Новопокровка (колхоз «Сибирский стрелок»), аал Большие Арбаты (колхоз «Победа»), с. Малые Арбаты (колхоз памяти Щетинкина), колхоз им. Кирова, аал Карагай (колхоз им. Буденного), аал Чиланы (колхоз им. Буденного, аал Бутрахты (колхоз им. Сталина), аал Маткечик22.
Художник Д.П. Черепанов выполнил 185 рисунков хакасского костюма и орнамента, 4 этюда маслом, среди них общий вид артели «Вторая пятилетка» и аал Красный Ключ.
Подведя итоги «Бельтирской экспедиции», нужно сказать, что был собран значительный материал по истории, этнографии, языку, фольклору, антропологии, археологии, музыке и изобразительному искусству хакасов. Экспедиция была хорошо организована, каждый ее участник выполнял конкретную работу и представил оформленные полевые записи.
Следующая «Шорско-бельтирская» экспедиция Хакасского научно-исследовательского института состоялась в 1948 году. В состав экспедиции вошли: П.И. Каралькин - начальник отряда. Ю.А. Шибаева -старший научный сотрудник, Д.П. Черепанов - художник, Я.А. Петров - фотограф, Е. Боргоякова - переводчица Ю.А. Шибаевой, Н.Г. Доможаков - рабочий.
Экспедиция на автомашине выехала из Абакана 12 июля, направляясь через Аскиз в с. Таштып. Остановилась в аале Нижние Сиры (колхоз «Красный партизан»).
14    июля переехали в аал Верхние Сиры (колхоз «Ударный хакас»). Оба аала раньше назывались Оленнг Чазы, они находились в 15 км от с. Таштып. С 20 по 30 июля отряд в составе 5 человек находился в аале Кызыл суг (в
15    км от Верхних Сир). Члену экспедиции художнику Д.П.
Черепанову с 22 по 25 июля было разрешено вернуться в г. Абакан. Базируясь в Кызыл суге, отряд проводил работу в аалах Малые и Большие Шоры (по-хакасски -Шоры) и Карасуг.
29 июля члены экспедиции Ю.А. Шибаева и Е. Бор-гоякова выехали в Усть-Абаканский район для исследования жилища и одежды качинцев в колхозах «Хызыл аал» и им. Молотова. Отряд в составе П.И. Каралькина и фотографа Я.А. Петрова выехал в аал Анжуль (в 5 км от Кызыл Суга), где пробыли до 5 августа. С 5 августа по 13 августа отряд пребывал в аалах Чиланы, Бутрахты, Карагай и Печин.
Главная задача этнографической экспедиции состояла в следующем: изучение родоплеменного состава бельтиров и так называемой шорской группы хакасов Таштыпского района; установление взаимной связи в прошлом этих групп и в какой-то мере собирания данных о происхождении отдельных сеоков - родов. В течение месяца был собран значительный материал по земледелию, скотоводству, охоте и рыболовству, жилищу, одежде, технике и ремеслу, по культу, колхозному быту и производству. Художником Д.П. Черепановым выполнено 50 рисунков орнамента одежды и зарисовки быта и 3 этюда маслом. Фотограф Я.А. Петров выполнил 170 фотографий - колхозной жизни в аалах, охоте, одежде и жилищу.
В Усть-Абаканском районе Ю.А. Шибаевой проводилось обследование в аале Трояков (колхоз им. Молотова) и аале Доможаков (колхоз «Хызыл аал»). Ю.А. Шибаеву сопровождала Е. Боргоякова (студентка физико-математического факультета Абаканского учительского института). В первом маршруте фотографом Я.А. Петровым по указанию Ю.А. Шибаевой проводилась фотосъемка по жилищу и костюму. Художником Д.П. Черепановым были сделаны зарисовки деталей жилища. Работа по хакасской одежде в Таштыпском районе велась в постоянном контакте с Д.П. Черепановым, фиксировавшим хакасский орнамент, бытующий, главным образом, в виде вышивки на их национальном костюме.
Во время работы по маршруту в Усть-Абаканский район фотографом Егоровым была проведена фотосъемка жилища, одежды, нового колхозного быта. Из-за отсутствия художника Ю.А. Шибаевой пришлось взять на себя зарисовки одежды и орнамента. К этой работе также привлекалась Е. Боргоякова. Кроме того, после инструктажа Ю.А. Шибаевой Е. Боргоякова проводила подворное обследование. Обследование в аалах дало хорошие результаты: был зафиксирован костюм качинцев во всех вариантах (детский, женский, мужской, праздничный и рабочий, современный и старинный). Всего было сделано 9 чертежей выкроек, 20 рисунков орнамента и украшений и 31 фотография, записана терминология, история костюма и техника шитья и вышивки. Было установлено, что дети, молодежь и мужчины носят по преимуществу современную русскую одежду. Однако у мужчин, и в особенности у пожилых еще бытуют праздничные рубахи и самодельная хакасская обувь и рукавицы. Почти все женщины носят хакасские платья, обувь, шубы нагольные из покупного материла - бархата, шелка, сукна, большей частью орнаментированные вышивками, повязывают по-хакасски платки и многие носят праздничные вышитые «сикпены» и некоторые «тар». В недавнем прошлом качинцы носили праздничные богатые костюмы, состоявшие из шуб «идекштон», «сигедека», шапок «тулгу nopiK» и украшений «пою», «ызырга» и колец. Все эти части женского свадебного костюма сохранились и были Ю.А. Шибаевой зафиксированы. В недалеком прошлом еще в нач. XX века все мужчины носили хакасские рубахи и хакасские шубы, нагольные и крытые с поясом «хур». Бытовали мужские меховые штаны и «тар». Зафиксировано, что зажиточная и особенно богатые качинцы имели много разнообразной и искусно орнаментированной одежды и украшений.
Всего за эту экспедицию было записано свыше 5 печатных листов, сделано 23 рисунка лично Ю.А. Шибаевой, 54 чертежа и плана, 24 выкройки одежды, 120 фотографий.
Были сделаны важные выводы для изучения хакасского народного костюма (представлены в изложении):
1. История развития одежды мужской и женской охватывает период примерно с XVIII века. Тогда основным видом были «шобыр», тканый на самодельном, крайне архаичном станке, «тар» (из покупаемого пестрядинного сукна сибирских крестьян), самодельная кожаная и меховая обувь, часто орнаментированная, меховые мужские штаны, нагольные шубы, широко применялась для обувания ног «олень» (потничная трава). Но наряду с этим выяснилось, что с давних времен женская одежда «когенек», праздничные «сикпены» и шубы шились из покупного материала, и что они бытуют очень давно. Сравнение всех видов костюма, всех типов с подобным описанием показало, что в таежных аалах костюм был небогат, что сравнительно мало было и парадной вышивки и женских украшений.
2.    Современная одежда - преимущественно русская. Хакасские платья, шубы и очень редко «сикпен» носят только замужние женщины, но и то далеко не все. Одежда мужчин, детей и молодежи - русская.
3.    Много внимания было уделено изучению техники самого шитья, вышивки и изготовления материла для одежды. Очень важно, что удалось найти почти полностью сохранившийся ткацкий станок и по рассказам восстановить технику тканья на нем (сделано фото его частей, чертеж и собрана терминология). Всего в Таш-тыпском районе было сделано 15 чертежей (выкроек), 7 рисунков и 15 фотографий. Было также сделано научное описание одежды и собрано 22 терминологии одежды.
Культуре и искусству хакасов XIX-XX веков посвящена глава в труде С.В. Иванова «Материалы по изобразительному искусству народов Сибири. XIX - начала XX вв.». Рассматривая по отдельности деревянные изделия, изображения на деревьях и камнях, вышивку, знаки собственности, изображения на предметах религиозного значения, автор обращает внимание на специфику линейно-графической, крайне упрощенной трактовки изображений животных, человеческих фигур, деревьев. Как видно из самого заглавия книги, С.В. Иванов неставитсвоей задачей рассмотрение декоративноорнаментальных памятников. Интересным является то, что книга дает возможность сравнить искусство хакасов с другими народами Сибири, и из этого сравнения яснее выступает самобытность современного хакасского искусства и его связь с древним хакасским искусством.
Работа Л. П. Потапова «Краткие очерки истории этнографии хакасов (XVII -XIX вв.)» (1952) представляет значительный интерес для всех изучающих современное декоративное искусство Хакасии. Автор рассматривает быт, нравы, обычаи и материальную культуру хакасов в XVIII—XIX веке, в предреволюционный период. Связь между далекой историей, близкой историей хакасов и современностью является ценным качеством труда Л.П. Потапова. Останавливаясь на особенностях быта, убранства жилища, костюма хакасов, Л.П. Потапов не пытается анализировать художественную сторону их оформления, а довольствуется развернутыми описаниями одежды этнических групп хакасов-качинцев, са-гайцев и кызыльцев.
В 1956 году Академией наук СССР была издана книга «Народы Сибири» под редакцией М.Г. Левина и Л.П. Потапова, где освещение нашли общие сведения о хакасах (качинцах, сагайцах, кызыльцах), основных занятиях, жилище, пище, одежде, религиозных верованиях, семейно-брачных отношениях.
Из опубликованных в 1950-е годы работ заслуживает внимания статья научного сотрудника Всесоюзного научно-исследовательского института декоративноприкладного искусства Н. Каплан «Хакасское искусство» в сборнике «Народное декоративное искусство РСФСР» (1957). Она была написана на основе экспедиционного материала, собранного автором в Хакасии. Даже этот небольшой материал дает представление о художественной резьбе по дереву, хакасском народном костюме и орнаменте.
В книге Ю.А. Шибаевой «Одежда хакасов» (Душанбе, 1959) опубликован фактический материал экспедиций ХакНИИЯЛИ 1947 и 1948 годов. Автор проанализировала мужскую и женскую одежду, описала технику вышивки, остановилась на объяснении отдельных технических приемов. Она сделала также замечания по локализации в одежде качинцев и сагайцев. Монография до сих пор является первым исследованием, посвященным подробной разработке многих вопросов, связанных с народным хакасским костюмом. Автор собрала все имевшиеся, часто весьма отрывочные сведения об одежде хакасов, а также в значительной мере опиралась на собственные собранные полевые материалы, а также на изученные ею музейные коллекции. Ею дано тщательное научное описание одежды, материалы хорошо аннотируются, приводится богатая терминология. Подвергнув анализу собранные материалы, Шибаева делает ряд интересных выводов о происхождении отдельных форм одежды и на основе их об этнических связях хакасского народа.
Большой вклад в хакасскую историческую науку внес этнограф К.М. Патачаков своими трудами «Культура и быт хакасов в свете исторических связей с русским народом (XVIII—XIX вв.)» (Абакан, 1958) и «Очерки материальной культуры хакасов» (Абакан, 1982),
Небольшая информация обзорного характера о хакасской вышивке содержится в краткой художественной энциклопедии «Искусство стран и народов мира». «В современном искусстве хакасов замечательна вышивка шелком по темному плису, применяющаяся для украшения народного костюма (оплечий, головных уборов, безрукавок, рукавиц и т.п.). Преобладает мягкий по формам стилизованный растительный орнамент (многолепестковые цветы, пальметты, узорные листья на тонких стеблях). Контур узора обычно выполняется тамбурным швом, а затем заполняется вышивкой гла-
дью. Сочетание цветов (розового, синего, травянистозеленого, белого и ярко-оранжевого) изысканны и нарядны»23. Однако в энциклопедии, вследствие малоизученное™ истории искусства Хакасии, в освещении некоторых ее сторон были допущены неточности.
В 1969 году Хакасским научно-исследовательским институтом языка, литературы и истории была организована искусствоведческая экспедиция в Аскизский район в составе искусствоведа И.К. Кидиековой и художницы И.Д. Поляковой. Главной целью экспедиции был сбор материала по декоративно-прикладному искусству хакасов. Изучением были охвачены аалы Полта-ков, Сафронов, Чахсы Хоных, Усть-Чуль, Верхняя Тея и Кызласово. Был собран материал зарисовки и фотографии вышивки, женских украшений и изделий из дерева. И.К. Кидиекова отметила, что «Очень скупо отражены ювелирное дело, искусство резьбы, орнаментации кожи - те отрасли искусства, которые в силу изменений в хозяйственном укладе хакасов к концу XIX века вышли из обихода. Многие виды декоративно-прикладного искусства продолжают бытовать и в наши дни»24.
Многие годы изучением декоративно-прикладного искусства хакасов занималась искусствовед И.К. Кидиекова. Ею собран интересный материал по хакасской вышивке и орнаменту25. Это позволило ей выявить общие черты развития хакасского декоративно-прикладного искусства. Кидиекова пришла к мнению, что «традиционные узоры являются продолжением древних культурных традиций. Сравнение современных хакасских узоров с орнаментацией изделий эпохи бронзы, железа, средневековья выявляет в ряде случаев преемственность различных этапов в истории их развития, позволяет иногда проследить в развитии отдельных видов прикладного искусства в Южной Сибири от древности до времени сложения хакасского этноса»26.
В свете проблем, поставленных в данной книге, автору потребовалось обращение к источникам, раскрывающим древнюю и новую историю Хакасии и произошедшим до Октябрьской революции 1917 года и дающим представление о культурных контактах Хакасии с другими народами. Здесь прежде всего надо назвать подготовленную коллективом ученых Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории, работу по истории республики советского периода «История Хакасии с древнейших времен до 1917 года». Это было первое обобщенное и систематизированное изложение процесса развития художественной культуры в указанный период. Однако характер издания, а также ограниченность и полное отсутствие исследовательских работ по отдельным отраслям культуры не позволили автору раскрыть многие стороны художественной жизни Хакасии.
Бытовые предметы, которые относятся к произведениям народного искусства, широко использовались хакасами в хозяйстве и специально для хранения не собирались. До наших дней дошли в основном предметы, относящиеся к XIX веку. Экспонатов XVIII века в коллекциях музеев Москвы, Санкт-Петербурга, Красноярска, Абакана, Минусинска и других городов крайне мало. В этих условиях даже самые незначительные факты, дающие хотя бы общее представление об этих предметах, важны и имеют большое значение.
Материал для изготовления одежды
Во II пол. XIX - в нач. XX века хакасы шили одежду преимущественно из покупных холстов и сукон, готовых фабричных тканей - ситца, сатина, плиса, кашемира, шелка и др. Для пошива верхней зимней одежды применяли овчины, для изготовления обуви - кожу, шерсть. Определенное значение имели меха пушных зверей (белок, лисиц, куниц, бобра и др.). Ими отделывали головные уборы, шубы, и иногда - и части верхней одежды.
Верхнюю зимнюю одежду, полушубки, шубы, тулупы, а также рукавицы, шапки в сер. XX века шили преимущественно из овчин. Выделкой овчин занимались в очень многих аалах непосредственно для своих нужд, кроме того были специальные овчинники, поставлявшие свою продукцию на продажу. Обработкой овчины занимались в основном женщины. Вымытую и высушенную овчину натирали сывороткой, намазывали ровным слоем закваски и оставляли в свернутом виде на 1-2 дня. Жир и мездру снимали ножом или старой косой. Разминали специальным деревянным инструментом с зазубринами «из1рек» и крюком, снабженным обломком косы.
Выделка кожи отличалась своей простотой. Выделывали кожу из конской шкуры и шкуры крупного рогатого скота на специальной кожемялке «талгы». Прежде чем обрабатывать, шкуру вымачивали в воде, соскабливали ножом шерсть, затем помещали в навар от костей. После всего этого шкуру обрабатывали на кожемялке. В процессе обработки кожу смазывали конским салом для эластичности и углем, сажей от котлов для окраски. Выделанная таким образом кожа была непромокаемой и мягкой.
Существовал еще один способ выделки кожи. Перед выделкой шкуру тщательно обрабатывали. Вымачивали в больших кадках в жидком отходе «поча» от перегонки
самогона, отделяли шерсть, затем помещали в специальный раствор краситель, приготовленный из лиственничной коры. Для такого раствора собирали толстую кору, толкли на мелкие кусочки и разваривали в кипяченой воде. Получался раствор темно-красного или коричневого цвета. В красителе кожу выдерживали несколько дней, затем сушили, смазывали конским салом. После такой обработки кожу мяли на кожемялке. Начиная со II половины XIX века многие хакасы кожу сами не выделывали, предпочитая отдавать ее русским кожевникам, которые выделывали кожу лучше.
Из овечьей шерсти хакасы валяли войлок «киис». Обработка шерсти производилась вручную. Взбивали двумя толстыми прутьями «сабас» длиной 120-150 см. Взбитую шерсть раскладывали ровным слоем на холст, смачивали водой, а иногда для лучшей вязкости спрыскивали сывороткой, затем вместе с холстом наматывали на специальный деревянный вал «дзен». Холст снаружи обшивали, начинали валять, время от времени смачивая водой. Валяли до тех пор, пока не получался войлок. Сочетанием черной и белой шерсти на войлоках иногда получали узоры. Войлок шел на покрытие зимних юрт, на потник, из войлока шили охотничью одежду, изготовляли матрацы «киис».
Хакасские женщины изготовляли нитки «ч/л» из конопли «юнд1р», льна и конского или скотского сухожилия. Сухожилие для этого высушивали, затем разбивали колотушкой или молотком. Мягкое сухожилие можно было теребить на отдельные нити - волокна различной толщины, из которых в свою очередь сучили нитки. Сучили нитки на голых коленях ладонью. Нитками собственного производства шили все виды одежды и обуви.
Мужская одежда
Мужская одежда в середине II пол. XIX века и I пол. XX века у основной массы хакасов была очень простой. По описанию А.А. Кузнецовой и П.Е. Кулакова, «национальная одежда инородцев состоит из рубахи своеобразного покроя и штанов». Так примерно одевались все этнические группы хакасов - качинцы, сагайцы, кызыльцы, койбалы и бельтиры.
Рубаха
Мужская рубаха «когенек» имела свободный, длинный в подоле покрой. Это достигалось за счет вставленных по бокам клиньев. Сзади рубаха была длиннее, чем спереди, на груди и на спинке у воротника она собиралась в мелкие сборки. Воротник был широким и отложным с острыми углами. Наплечник с подкладкой имел прямоугольную форму. Рукава тоже делались свободными и широкими, но с узкими обшлагами «мор-кам». В подмышках к рубахе с помощью квадратных или ромбовидных кусков материи пришивались ластовицы «холтых», которые доходили почти до пояса. Разрез рубахи впереди застегивался на одну пуговицу. Сборки у наплечника пришивались цветными нитками. Наплечники, воротник и обшлага обычно делались из того же материала, что и сама рубаха. Но нередко встречались рубахи, у которых наплечник, воротник и обшлага делались из ткани другого цвета. Подол изнутри подшивался широкой полосой из той же ткани или другого материала. Рубаху носили навыпуск. Шили из ткани фабричного производства - ситца, сатина, бязи или другой материи с пестрым рисунком или полосками. Богатые хакасы праздничные рубахи шили из шерстяных или шелковых тканей. Хакасская рубаха была удобна для верховой езды.
Верхняя одежда
Зимней одеждой хакасов была шуба из осенней овчины «теер тон». Осенняя овчина была прочной, и шерсть ее лежала ровно. Шубу шили из хорошо выделанной белой дубленной (черненой) крытой тканью овчины. Более распространенной была нагольная шуба «ах тон». Крытая шуба «чапхан тон» и дубленая шуба «харалтхан тон» являлись достоянием богатой семьи. На изготовление одной мужской шубы шло от 6 до 12 штук овчин. Покрой ее был своеобразным.
Мужская нагольная шуба кроилась в талию с отрезной спинкой, с узкими к верху и расширяющимися к низу клиньями. При этом образовывались продольные глубокие складки, делающие подол широким. Количество клиньев могло быть от 3 до 7. От этого зависела ширина подола. Длина шубы сзади доходила до пят. А спереди делалась чуть короче. Рукава кроились с глубокой проймой и заканчивались узким выступом, прикрывающим кисти рук. Такие рукава не стесняли движение рук и тела. Воротник делался круглым из овчины. Левая пола и подол обшивались узкой полоской меха «хума». Обшлага обшивались более широкой полосой меха «хума». На такие опушки использовались овчина, мерлушка, телячьи и жеребячьи шкуры. Чтобы шуба выглядела нарядной, рядом с опушкой полы и подола нашивалась тонкая полоса ткани, чаще всего - черный сатин или бархат. Эта матерчатая полоса называлась«хачы». Отсюда такую шубу иногда называли не просто «ах тон», а «хумалыг или хачылыг тон». Мужская шуба застегивалась на одну пуговицу, запахивалась слева направо и подпоясывалась кушаком. Шуба в талию с глубокими проймами и с широким подолом считалась удобной для верховой езды зимой. Она свободно ложилась вокруг седока и почти полностью прикрывала его ноги от холода.
Богатые хакасы в праздничные дни надевали овчинную шубу, покрытую тканью - черным плисом, бархатом, черным тонким сукном или другими материалами. Покрой шубы был свободный, прямой и длинный. Воротник и обшлага состояли из одинакового меха овчины, мерлушки или выдры. Подол и полы тоже обшивались выдровым мехом. Часто края выдрового воротника, обшлагов, обшивки подола и полы отделывались вышитыми мерлушковыми оторочками «чылбык». Иногда у такой шубы на спинке средний шов и швы проймы расшивались шелковыми нитками в виде украшения. На рукавах выше отворота вышивались узоры. Такая шуба, сшитая мастерицами, выглядела нарядной.
Кроме того хакасы заимствовали от русских крестьян ношение узкой нагольной шубы с прямым покроем и небольшой длины. Рукава ее не имели глубокой проймы. Воротник делался круглым или прямоугольным и отложным, иногда шалью. Обшлага, подол и полы мехом в традиционных хакасских шубах не обшивались. Запахивалась шуба как обычно, слева направо, левой полой на правую. Застегивалась на одну или несколько пуговиц. Шуба подпоясывалась кушаком. Такую шубу хакасы сами назвали «хазах тон», что значит русская шуба.
Летний плащ «сабыр» носили жители таежных районов во время промысла за кедровым орехом. В нем было удобно подниматься на кедр. Он изготавливался из крапивного или конопляного холста на специальном ткацком станке. Шился прямым, со швом на плечах и по бокам и без подкладки, с одной деревянной пуговицей, которая застегивалась у ворота. Воротник был шалевым и сверху покрывался черной тканью.
Зимние рукавицы «мелей» хакасы шили из овчины, шерстью внутрь. Зимние рукавицы для постоянного ношения шили из белой или черненой овчины, без особой отделки. Но такие же рукавицы для красоты обшивали узкой полосой меха «хума» и отделывали узкими полосками цветной ткани «хачы». Тыльная сторона их украшалась растительным орнаментом, вышитым из шелка. Часто праздничные рукавицы покрывались тканью черного цвета - сукном, бархатом или габардином.
Обувь «од'1к», «маймах» хакасы носили кожаную и меховую. Кожаную обувь шили из сыромятной кожи «сазан» и хорошо выделанной кожи «тууп» домашнего производства. Кожу делали в основном из шкуры домашних животных - коня и коровы. При возможности ее могли делать из шкуры диких животных - марала, оленя и лося. Кожаная обувь считалась летней обувью. Шили ее с одинарной подошвой «ултун» без каблуков, с тупым носком и высоким голенищем «турай», которые ниже колен стягивались ремешками «поос». Чтобы обувь не стаптывалась, ее задник «эчек» делался двойным, шов был внутренним. Обувь, сшитая из сыромятной кожи, называлась «сазан маймах»,а из хорошо выделанной кожи «хара одк». Для прочности и непроницаемости «хара одк» пропитывали черной краской, получаемой от варки железных обломков. Иногда передняя часть кожаной обуви для красоты вышивалась цветным узором. Обувь шили сухожильной ниткой.
Меховую обувь носили зимой. Мужскую обувь чаще всего шили из камуса (нижней части ноги) коня или косули (дикой козы) шерстью наружу. По покрою обувь напоминала кожаную обувь. Передняя часть делалась по- ' лукруглой с тупым носком, подошва была без каблуков. Для твердости задник изнутри подшивался кожей. Голенище имело кожаную или холщовую надставку для подвязки ремешком. Такая обувь от названия лапы животных называлась -«пысхах одк» или «пысхах маймах». Обувь была мягкая и теплая, легкая и удобная при ходьбе. Кроме того, мужчины носили меховую обувь, сшитую из шкуры косули, шерстью внутрь. Иногда для прочности подошву дополнительно снаружи подшивали конской или козлиной лапой шерстью снаружи, а задник -кожей.
Женская одежда
Женская одежда имела свои характерные особенности и была разнообразней и богаче, чем мужская одежда.
Покрой женской рубахи-платья «когенек» имел некоторое сходство с мужской рубахой, но оно резко отличалось своей отделкой. Женское платье шили длинным, с широким подолом. Длина подола сзади доходила до пола, а перед делался короче. На груди и на спинке у воротника платье собиралось в мелкие сборки. Воротник делался отложным с острыми или круглыми концами. Платье застегивалось на одну пуговицу. Наплечники, обшлага, углы воротника, ластовицы, иногда и обшивка подола делалась из материи другого цвета. Сборка наплечника прошивалась полосками, зигзагообразными линиями, геометрическими фигурами или узорами растительного орнамента. С правого бока под рукавом находился карман. Платье для постоянной носки шили из ситца, бумазеи, сатина и другой хлопчатобумажной ткани. Праздничные платья шили из шерстяных или шелко-
вых материй из яркой или пестрой материи. На наплечники, обшлага и угол воротника использовали парчу или шелк, они вышивались цветными, симметрично расположенными узорами. Праздничное платье застегивалось на одну перламутровую пуговицу. Часто, как семейная реликвия, оно передавалось по наследству от матери к дочери. Женское платье этнических групп хакасов качинцев и сагайцев имело некоторое отличие: качинское платье шилось более широким, чем сагай-ское, передний подол был намного короче, заднего, и узоры на наплечниках и обшлагах вышивались широкой полосой.
Верхняя одежда
Зимой женщины носили шубы «тон», покроем напоминавшие мужские шубы в талию. Шуба была свободная и длинная, с широким подолом. Спинка делалась отрезной и сшивалась из клиньев «саабыг», образующих продольные складки. За счет этого подол становился широким. Женскую шубу шили из овчины и мерлушки. Овчинная шуба могла быть нагольной «ах тон» и черной, крашеной «харалтхан тон». Мех, мерлушка, был тонкий и легкий, поэтому шубу покрывали сверху материей «хып чапхан тон». Подол, полы и рукава женской шубы обшивались для украшения полосками меха, которые назывались «хума» и материей «хачы». На отделку женской шубы «хума» шли лапки пушистых зверей - белки, соболя, шкурки домашних животных - овец, ягнят, телят и жеребят. На «хачы» использовали бархат - плис, атлас, парчу, шелк, сатин, ситец и другие хлопчатобумажные ткани яркого цвета.
Воротник шубы делался круглый, из меха овчины или мерлушки, с матерчатой подшивкой. Левая пола запахивалась на правую сторону, шуба застегивалась на две пуговицы. Верхняя пуговица пришивалась под воротником, нижняя на уровне пояса. Пуговицы пришивались на левой поле, а петли «таспа» - на нижней, правой. Обыденная или повседневная шуба часто не имела «хачы», однако праздничная нагольная шуба отделывалась лучше. На «хума», «хачы» и обшлага использовалась такая материя, как атлас и плис, а также меха. Спинка такой шубы украшалась симметрично расположенной вышивкой шелком. Узоры так называемым «пратом» и «тарт-ханом» с висящими кистями делали женскую шубу нарядной.
Особое внимание привлекает крытая праздничная шуба. В основном ее имели женщины из богатых семей. Шуба отличалась богатой отделкой. Мех покрывался чаще всего черным бархатом или плисом. Опушка полы и подола делалась из лапок белки «тиин хума» и соболя «харсаххума». «Хума» по подолу шубы делалась в два ряда. Края «хума», подола и полы оторачивались узкой полосой мерлушки, что называлась «чылбых». На воротник и обшлага шли шкурки выдры, соболя и мерлушки. Воротник и обшлага из выдры и белки сюда не годились. Воротник и обшлага из выдры или соболя так же, как «хума» и пола, оторачивались узкой полосой мерлушки. На воротник и обшлага, на обшивку подола использовали также шкурки лося и оленя, благодаря их ровной и гладкой шерсти. «Хачы», пришиваемая широкой полосой рядом с «хума», а также полы и обшлага состояли из цветного шелка и парчи. На рукавах«хачы» доходила от обшлага до локтя. Иногда этот участок рукава вместо «хачы» заполнялся вышивкой с растительным узором. Спинка шубы украшалась вышивкой. Швы спинки, проймы и отрезной линии вышивались узкой полосой. Поверхность от уровня плеч до пояса заполнялась симметрично расположенными узорами. У некоторых шуб на отрезной линии пояса вышивались три, пять «пратов» с висячими кистями от прошитой вздержки«тартханов». Такая шуба высоко ценилась. Ее носили в особо торжественных случаях. Она долго хранилась, передавалась по наследству по женской линии.
Своеобразной была старинная свадебная шуба «идект/r тон». Она была своеобразной обрядовой одеждой. Ее могли носить на свадьбе только замужние женщины-свахи и невеста. Шилась такая шуба из белой или черненой овчины, мерлушки, покрытой узорчатой тканью. На покрытие ее, в зависимости от возможности, использовали сукно, бархат, атлас, шелк и парчу. Покрой был с прямой спинкой и с глубокими проймами рукавов. Край рукавов делался обычно полукруглым, прикрывающим кисти рук. Длина шубы была почти до пола. На уровне колен шуба собиралась в сборки при помощи сухожильных и шелковых ниток, как бы образуя волан. Иногда эта сборка делалась с боков и сзади. Сборка ограничивала свободное движение женщины. Левая пола с четырехугольным ступенчатым выступом глубоко запахивалась на правую сторону, шуба застегивалась на две пуговицы. Воротник делали стоячий или отложной из мерлушки или выдры. Край рукава опушался шкурками мерлушки или выдры. На опушку подола и полы чаще всего использовали шкурки с лап соболя и белки, на сбор которых тратили многие годы. Кроме того, нередко у такой шубы на подол, полы и обшлага рядом с «хума» нашивались широкой полосой ткани яркого цвета. Кромки воротника, обшлага, подола и полы,
сшитые из выдры или соболя, для красоты оторачивались узкой полосой мерлушки. Если же они сделаны из мерлушки, то оторочки могли быть сделаны из меха другого цвета. Для украшения на четырехугольный выступ на верхней поле, на рукава внизу у опушки и посередине выше локтя нашивались полосы черного плиса, вышитые разноцветным шелком в три ряда. Вышивки эти делались плотным швом, называемым «чеек сал-ган». К бокам шубы под рукавом пришивались петли для подвешивания кисетов и платков.
К свадебной одежде относился безрукавка «сиге-дек», шили ее из атласа, шелка, парчи, на подкладке. Вырезы рукавов оставлялись очень глубокими. Спинка сужалась в талии. Подол сзади разреза не имел. Полы были одинаковой ширины, соприкасались краями, но не запахивались. Вырезы рукавов, ворот и верх запаха обшивались черным плисом, вышитым разноцветными шелковыми шнурками в три ряда «чеек салган». Длина «сигедек» была на уровне коленей, делалась короче шубы. Подол его иногда обшивался бахромой. «Сигедек» надевался поверх свадебной шубы. Его носили только замужние женщины.
Весной и летом женщины носили суконное пальто «сикпен». Оно шилось из черного сукна или бархата «плис» свободного покроя, но нередко в талию, с широким шалевым воротником и на подкладке. Концы рукавов делались прямой или полукруглой формы, прикрывающей кисти рук. Подол и пола прошивались широкими параллельными полосками. «Сикпен» запахивался левой полой на правую, застегивался на две пуговицы. Праздничный «сикпен»отличался от обычного обилием украшений. В таком «сикпене» воротник делался преимущественно из материала другого цвета - бордового, синего, зеленого и красного. Делался он также из парчи и шелка. На одноцветные воротники в зависимости от состоятельности и вкуса владелицы, нашивались симметрично располагаясь, различной величины перламутровые пуговицы с мелкими кораллами. Спереди на левую верхнюю полу около застежки для украшения пришивались в 2-3 ряда крупные перламутровые пуговицы. Обшлага «сикпена» вышивались растительным орнаментом.
На спинке «сикпена» средний вертикальный шов и швы проймы вышивались сплошной вышивкой. Отрезной (поперечный) шов вышивался обычно тремя, пятью «пратами», и другими узорами растительного орнамента. «Прат»представлял собой вышитую геометричную фигуру, состоящую из одной нижней прямой линии, ограниченной двумя полувертикальными линиями, которые в своем продол>^рнии образовывали три острых угла (зубчатые узоры) над нижней линией. Внутренняя поверхность четырех замкнутых линий, образующих фигуру «прат», заполнялась гладью сплошной вышивкой или цветной аппликацией из шелка или парчи, а также из ткани другого материала. Как продолжение нижней линии «прата» вниз по параллели делается сборка «тарт-хан» разноцветными шелковыми нитками, на концах, которой образуются кисти. Швы между названными фигурами также заполняются вышивками. Кроме того, над фигурами «прат», на плечах и на обшлагах вышиваются симметрично расположенные растительные узоры.
Женские головные уборы имели свои особенности. Летом женщины носили платок «плат». Повседневная зимняя шапка была круглая, с двойным мехом. С широким околышем и плоской или полувыпуклой тульей, подбитой мерлушкой, она имела сходство с муж-" ской шапкой. Шили шапку из овчины, шкурки лисицы, выдры и соболя с меховой подкладкой. Была в моде меховая шапка с широким околышем с высокой тульей из плиса или сукна с расшитыми узорами, спускающейся на плечи. Она считалась старинной, называлась «позк тигейлиг nopiK» (шапка с высокой тульей). По своей форме она напоминала «ах nopiK». Широко была распространена круглая шапка с выпуклой плисовой тульей из четырех- или треугольных кусков. Околыш делали из мерлушки, а подкладку из овчины. Не менее распространенной была меховая выпуклая шапка с ушами, с полукруглым вырезом для лица и шеи, но без козырька и назатыльника. Пожилые женщины носили круглые шапки, покрытые плисом или сукном, с узким околышем. Шапки из выдры и соболя считались праздничными. Кроме того, у хакасских женщин были свадебные лисьи шапки «тулгу nopiK». «Тулгу nopiK» шилась из меха желтой или чернобурой лисицы, с широкими приподнятыми полями (околыш). Шапка подбивалась мерлушкой. Поля вместе с тульей, имеющей выпуклую форму, покрывались дорогой тканью - шелком или парчой. Эту шапку носили замужние женщины, главные женские участники свадебной церемонии - свахи и невеста.
Зимние рукавицы «мелей» женщины шили из овчины, шерстью внутрь. Зимние рукавицы для постоянного ношения шили из белой или черненой овчины, без особой отделки. Такие же рукавицы, но для красоты обшивали узкой полосой меха «хума» и отделывали узкими полосками «хачы» яркой цветной тканью. Тыльная сторона рукавиц украшалась вышивкой растительного ор-
намента. Часто праздничные рукавицы покрывали тканью черного цвета - сукном, бархатом или габардином. На черном цвете вышитый узор и отделка из цветной материи хорошо выделялись.
Женская обувь не особо отличалась от мужской. Однако праздничная обувь заметно выделялась своими украшениями. Кожаная обувь без каблуков имела одинарную подошву. Старинная обувь с острым носком и толстой подошвой без каблуков к нач. XX века почти вышла из употребления. Ее заменили самодельные сапоги с высокой подошвой, острым носком и каблуком. Подошва и каблук подбивались деревянными гвоздиками, изготовленными из сухой березы. Носили также сапоги фабричного производства.
Женскую зимнюю обувь шили из выделанной овчины или шкуры домашней козы, шерстью внутрь. Перед, задник, подошва и каблук делались из кожи. Эту обувь дубили и окрашивали в черный цвет. Встречалась обувь из шкурки дикой козы - шерстью внутрь, с кожаной и матерчатой отделкой. Мягкую меховую обувь вышивали разноцветными шелковыми нитками. Обувь надевали с тряпичной портянкой или шерстяными чулками. Праздничная женская обувь украшалась различными узорами и орнаментом. Перед кожаной обуви на высоких каблуках часто сшивали из двух половинок. Средний шов переходил в голенище. И этот шов для красоты вышивался мишурой или бисеринками, нанизанными на нитки из сухожилия. Перед и швы головки меховой обуви вышивали узором из разноцветных шелковых ниток. Край голенища обшивался цветной тканью. Обувь шили женщины. Выкройка «улгу» делалась из бересты. Обувь с каблуками натягивали на деревянные колодки «кип». Колодка состояла из двух частей - основы и клина. Шили обувь сухожильными нитками. Подбивать сапоги деревянными гвоздиками научились у русских сапожников.
Женская прическа сохраняла свою самобытность. Замужние женщины волосы заплетали в две косы «тулуц». Девушки, занятые в хозяйственной работе, волосы зачесывали на затылок и заплетали в одну косу «кичеге». Но постоянной прической девушек считались косички «сурмес». Их количество зависело от густоты волос. Косички носили с 10-12 лет - до замужества. В праздничные дни косички украшались накосными украшениями «нинч1». «Нинч'1»делалось из небольшого квадратного куска кожи или картона, обшитого черным плисом и расшитого перламутровыми пуговицами разных размеров, кораллами и бисером с кистями. Кисти были из бисера или из шелковых ниток. На задней стороне этого украшения,пришивались две или три пряди конских волос, которые вплетались в косы. Широкое распространение имели «нинчЫ, сделанные из бисера, перламутровых пуговиц, кораллов и мелких серебряных монет. Они имели различную форму и подвешивались к косам.
Украшения
Принадлежностью свадебного наряда являлось также и «пою», представляющее собой нагрудное украшение замужней женщины. «Пою» имело полукруглую или полуовальную форму, было вырезано из кожи и обшито черным плисом или другим темным и плотным материалом. Лицевая поверхность его сплошь унизывалась в виде симметричного узора крупными и мелкими перламутровыми пуговицами, небольшими кораллами, раковинами, бисером, разноцветными бусами, камнями и шаровидными пуговицами. Кромки «пою» окаймлялись мелкими перламутровыми пуговицами, украшались бахромой из бисера или монетами. «Пою» надевали только на свадьбе. Его могли надевать свахи и невеста. Это украшение передавалось по наследству по женской линии.
И. Караганов писал: «Перстни и кольца составляют необходимое украшение мужчин и женщин; перстни любят большие, серебряные, медные, тумпаковые; на кисти рук девушки и женщины надевают вышитые по коже бисером и стеклярусом браслеты; женщины различаются от девиц числом заплетенных кос; у женщин их две, а у девушек от 6 до 20 мелких; в косы вплетаются ленты и шнурки; на шнурках пришиваются моржаны или простые стекляныебусы, бисери, смотря по состоянию, монеты серебряные, крупные внизу, а мелкие сверху кос. В ушах серьги, из обыкновенной тонкой проволоки красной меди с набранными на нитки внизу колец большими и маленькими моржанами и серебряными гривенниками; у бедных вместо моржанов поддельные круглые, на манер моржанов, красные костяные или стекляные шарики, часто заменяемые обыкновенными бусами и крупным бисером»28.
Женскими украшениями были серьги «ызырга», браслеты «пшектос», кольца «пурба», бусы «мончых» и перстень «чустук». Украшения были покупными или самодельными. Серьги были двух размеров: большие и маленькие. Большие подвески делались из медной или бронзовой проволоки, согнутой в кольцо диаметром 5-6 сантиметров. На другой конец проволоки нанизывались вперемешку три крупных и три мелких коралла «сур».
Крупных кораллов могло быть три, а мелких больше. На конец проволоки подвешивались большая серебряная монета и кисти из цветных шелковых ниток или из мелкого бисера. Встречались серьги, подвешенные серебряным полтинником. Крупные кораллы для красоты были охвачены медными и бронзовыми пластинами с зазубринами. Большие серьги из-за тяжести на мочки ушей не надевали, а подвешивали за косы или за косички, которые специально плелись для этой цели. Часто можно было видеть серьги, подвешенные незаметными тесемками через голову. В праздничные дни, (чаще всего на свадьбе), богатые женщины надевали даже по две пары подвесок. На груди серьги соединялись между собой цепочкой. Очень ценились серьги с кораллами. Они долго хранились и передавались по наследству по женской линии. Маленькие серьги делались также из тонкой медной проволоки. На проволоку, идущую от кольца с крючком, нанизывались мелкие бусинки и бисеринки. Внизу подвешивалась мелкая серебряная монета с шелковой кистью. У верхней бисеринки к кольцу вдевалась пушинка «кбтек». Такие серьги, пронизывавшие мочки ушей, удовлетворяли эстетические вкусы молодых женщин. Часто можно было видеть серьги, состоявшие из двух или трех мелких бисерных кистей с монетами. Молодые женщины также носили луновидной формы серьги фабричного производства.
Техника хакасской вышивки
Время возникновения вышивки теряется в глубинах столетий. Хакасская техника исполнения вышивки - ее твердые каноны рисунка, устойчивые приемы композиции свидетельствуют о зрелости художественных воззрений и технических навыков, о ее длительном развитии. Узорным шитьем хакасские мастерицы украшали предметы одежды, убранство коня, а также изделия для декоративного оформления юрты. Вышивалась почти вся одежда, но особое внимание уделялось праздничному наряду женщины. К традиционным предметам вышивки относились шубы, платья, безрукавки «сигедек», головные уборы, «сикпены», обувь. Из мужской одежды расшивались рубахи и карманы штанов. Вышитыми узорами украшались кисеты, кошельки и различные предметы. Как видим, круг вышиваемых изделий был широк и тесно связан с жизнью и особенностями быта хакасов.
Узоры вышивок, как правило, выполнялись по предварительно нанесенному на ткань рисунку. Сначала из бумаги или бересты вырезался образец узора, с которого рисунок тем или иным способом переносился на вышиваемую поверхность. Затем внутреннее поле заполнялось вышивкой. *
Для хакасской вышивки характерны свободные швы. К свободным швам относятся тамбур «соз/рткен», косая сетка «орбе» и «туюх брбе», петельный «чорбеен», стебельчатый шов и несчетная двустороняя гладь «толды-рып»,гладь по настилу «орап». Стежки свободных швов делаются разной длины и имеют различное направление, что позволяет вышивать узоры с плавно изогнутыми линиями. Свободным швом выполняются главным образом растительные мотивы.
Первым исследователем хакасского орнамента стал А.В. Адрианов. Им был сделан доклад «Об орнаменте у сибирских инородцев» на Всероссийском съезде художников в Санкт-Петербурге в 1912 году, который вызвал большой интерес у делегатов. И собрание согласилось с мнением Адрианова, что для сохранения исчезающего орнамента сибирских инородцев (хакасов) необходимо его изучение этнографами и историками искусства. А.В. Адрианов писал:«При самом поверхностном наблюдении над жизнью минусинских и ачинских инородцев бросается в глаза повсеместное распространение вышивок на костюме. Ни у каких других народностей, с которыми мне приходилось иметь дело, каковы калмыки на Алтае, черневые татары в Кузнецком уезде, киргизы в Семипалатинской области, буряты в Иркутской губернии, остяки и самоеды на севере Томской губернии, наконец, сойоты по верхнему Енисею и монголы в Монголии, я нигде не видел такой любви к украшениям своей одежды, как у инородцев Ачинского и Минусинского уездов»29.
Орнамент вышивки.
Одной из характерных черт хакасской народной вышивки являлось то, что для украшения разного типа и назначения одежды и предметов быта применялись разные мотивы узора.
Орнамент хакасов формировался на основе жизненных, бытовых представлений древних скотоводческих и земледельческих племен - афанасьевцев, андронов-цев, карасукцев, тагарцев, енисейских кыргызов, живших в Хакасско-Минусинской котловине. В своих главных чертах он отражал их художественное мышление и мировоззрение.
Практически все орнаментальные узоры «читались» в свое время совершенно определенным образом. Сейчас смысловое значение многих орнаментальных мотивов утрачено. Раскрыть его - задача будущих исследователей.
В разные годы были попытки классифицировать хакасский орнамент. Этнограф С.В. Иванов в книге «Историко-этнографический атлас Сибири» (1961) под редакцией М.Г. Левина и Л.П. Потапова выделяет в хакасском орнаменте прямолинейный и криволинейный. Первый, по его мнению, встречается на предметах из дерева и состоит из сравнительно мелких, строго геометрических узоров - полос, квадратов, перекрещенных квадратов, простых или заштрихованных треугольников, зигзага, вписанных шевронов или простых или пересеченных прямыми или наклонными линиями полос. Второй (более крупный по размерам) орнамент включает в себя различные мотивы, близкие к растительным и рогообразным. Этот орнамент различен по композиции и представлен крестами или крестообразными розетками, строго симметричной пальметкой или растительным побегом. Некоторые мотивы этого орнамента перерастают в явно цветочные формы, а завитки переходят в листья. Иванов отмечает, что в отдельных случаях чувствуется влияние русского геометрического или цветочного орнамента. Криволинейный орнамент характерен у хакасов для вышивки и изделий из войлока.
В 1979 году известный хакасский археолог Я.И. Сун-чугашев в монографии «Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа» выделяет растительный, зооморфный, геометрический и солярный орнаменты. Он отмечает, что касаясь истоков современного хакасского прикладного искусства, то они еще не стали предметом специального исследования. Особое значение он уделяет солярному орнаменту: «Особое место в орнаментике, выполненном древними ювелирами, занимает солнце. Оно изображалось как на сбруйных, так и на поясных бляхах. Рисунок солнца, которое глубоко почитали древние хакасы, выписывался даже в очень мелких масштабах, но с хорошо видимыми лучами в небольшие прямоугольные бляхи. Возможно, некоторые мотивы орнамента изображали и не менее почитаемую тогда луну. Бытование культа Солнца и Луны в верованиях древних хакасов подтверждается и памятниками енисейской письменности. Глубокое почитание Солнца и Луны древними зафиксировано также в хакасских богатырских сказаниях, создание которых восходит к периоду существования древнехакасского государства»30.
В 1990 году хакасским археологом Л.Р. Кызласовым совместно с Г.Г. Король была издана книга «Декоративное искусство средневековых хакасов как исторический источник». В ней авторы выделяют архаический, древний, раннесредневековый и средневековый комплексы орнаментов. В главе «Этнографические параллели древнехакасского орнамента» авторы подробно рассматривают влияние данных комплексов на современное хакасское искусство - резьбу по дереву, инкрустацию оловом по дереву, гравировку на металле, народную вышивку. Авторы отмечают, что «сравнение древнехакасской средневековой орнаментации и современных народных хакасских узоров, четко выявляемая преемственность различных этапов в истории их развития позволяют говорить о непрерывности развития народной культуры и прикладного искусства в Хакасско-Минусинской котловине от древности до времени сложения современного хакасского народа»31.
Искусствоведом И.К. Кидиековой в книге «Орнамент хакасов» (1997) выделены две группы орнамента: геометрический и растительный.
Основные узоры хакасского орнамента можно раз-" делить на четыре группы: космогонические, зооморфные, растительные и геометрические. Мотивы хакасского орнамента были чрезвычайно многочисленны и сохраняли черты разных эпох и стилей не только по форме,но и по технике исполнения.
К древнейшим орнаментам относятся космогонические. В древности человек всецело зависел от сил природы и прежде всего от Солнца «Кун». Солнце - источник жизни и плодородия. Вот почему объектом наиболее раннего почитания и обожествления было Солнце. Хакасы также почитали и Луну «Ай». Одним из наиболее ранних изображений Солнца является окуневская плита из аала Онхаков, хранящаяся в Хакасском национальном краеведческом музее.
Предметы искусства с солярными знаками встречаются также в Хакасии на окуневских каменных изваяниях, которые в древности были тотемами и оберегами. В первую очередь следует назвать солярный круг. Ему поклонялись древние хакасы. Этот узор встречается на окуневских каменных изваяниях, на женском нагрудном украшении «пого», резьбе по дереву, женских серебряных кольцах, курительных трубках и т.д.
Значительный интерес вызывает орнамент «прата» и «тартхана» на женских шубах и «сикпенах». Он был связан с почитанием у хакасов древнетюркской богини Умай - покровительницей воинов и детей. Образ богини Умай занимал важное место в религиозном сознании древних тюрков и хакасов. В древней иконографии Умай изображалась в трехрогой (трехлучевой) шапке-короне, она символизировала признак святости, тиару божества. Ее изображение встречается на Кудыргинском валуне (Горный Алтай), у древних кипчаков (Казахстан), на Сулекской писанице (Хакасия), каменных изваяниях Семиречья (Киргизия), золотых сережках, обнаруженных в древнетюркском кургане №7 могильника Койбалы на реке Абакан (Хакасия). Одним из главных признаков богини Умай было наличие крыльев.
Известный хакасский исследователь М.И. Борогоя-ков писал: «Древнейший образ водоплавающей птицы (утка, лебедь и др.) продолжали бытовать. Впоследствии он распространился и на других (не являющихся водоплавающими) птиц (орла и др.). В тюркоязычном мире он продолжал бытовать в образе хума/хумай/ хубай/кубай/куба/куман/коман/хуу/куу со значением «мифическая или сказочная птица, а также «лебедь», «лебедь-девица». С другой стороны, в последующем развитии этот образ превратился в Умай (Ымай, Май-Ине) «Мать Умай», т.е. с утраченным начальным согласным, в последнем варианте выпал и начальный гласный, продолжал бытовать со значением: сказочная птица (которая якобы гнездится в воздухе), мифическое женское существо, охраняющее младенцев, к нему обращаются за помощью иногда женщины и мужчины. Тюрки Саяно-Алтая представляли Мать Умай в образе красивой женщины, спускающейся якобы с неба. Хотя ее птичьи черты стерлись, но ясно, что она должна иметь крылья, чтобы обитать в небесах»32.
Со временем триара богини Умай находит отражение в хакасском орнаменте «прат» в форме трехрогой короны, которой украшались женские шубы и «сикпены». Орнамент «прат» символизировал саму богиню Умай. Выполнялся орнамент в технике аппликации. Первоначально шелковый квадрат ткани натягивался на картон и пришивался по низу спинки. Всего на шубе или сикпене делалось в одном ряду от трех до пяти «пратов». Затем каждый «прат» обшивался тамбурным швом и вышивкой «орбе», потом еще раз тамбурным швом. Под каждым «пратом» с левой и правой сторон пришивались «тарт-ханы», которые, возможно, символизировали птичьи лапы богини Умай.
Зооморфные мотивы отражали мир древних скотоводов и земледельцев, было связаны с древней мифологией и первобытным искусством. С определенностью можно сказать о происхождении и значении зооморфных мотивов. В основе их - стилизация образов древних «окуневского стиля» и «звериного стиля», связанного в Хакасии с окуневским искусством II тыс. и тагарским искусством VII—I веков до н. э.
В фондах Хакасского национального краеведческого музея хранится врликолепный образец древней пластики - каменное изваяние, называемое «Бид-жийский баран». Данное изваяние датируется оку-невской культурой и свидетельствует о культе барана среди племен, живших в это время. Бесспорно, истоки становления основного хакасского орнамента рога «муус», относится к эпохе окуневской культуры. Позднее зооморфный мотив рога «муус»нашел развитие в тагарском искусстве.
В художественном творчестве тагарцев нашли образы зверей и птиц - горного барана, горного козла, лошади, волка, орла и т.д., затем видно воспроизведение отдельных частей их фигур - головы, рогов, копыт и т.д. Так возникли орнаментальные мотивы: «бараний рог», «олений рог», «голова лошади», «копыто животных», «крыло птицы» и «лапа птицы» которые возможно являлись основными в орнаменте хакасов.
По мнению ученых, «баран» и «козел» в солярнокосмической мифологии одинаково связаны с солнцем. Исследователь тагарского искусства М.П. Завиту-хина писала: «Гэрный козел - один из ведущих мотивов в искусстве племен Среднего Енисея, который существовал во все периоды татарской культуры. Фигурами горного козла украшали основные категории предметов материальной культуры. Татарские мастера изображали горного козла не только в мелкой пластике, но и выбивали рисунки на приенисейских скалах и на камнях могильных оград. Все это позволяет считать горного козла главной темой в искусстве татарских племен»33.
Зооморфные мотивы в хакасской одежде встречаются на рукавицах, подушках, вышивках, платьях.
Растительные мотивы преобладают в вышивках по ткани и меху. К растительным узорам хакасского орнамента относятся узоры: мирового дерева, полевые и таежные цветы, вьющиеся стебли. В хакасской вышивке не бывало целого, завершенного изображения растения, его природная форма дается довольно схематично (цветок с листьями или вьющиеся стебли). Название цветок «чахаях» иногда распространяется и на орнаментальное изображение ветки. Встречались различные варианты цветочных орнаментов: жарки «кун чахайагы», марьин корень или пион «сицне», стародуб «ат оды», «аба чахайагы», пижма «марха от», белоголовник «ах пастыг от», клевер «аар оды», лилия тигровая «сип», лютик «пага чахайагы», иван чай «киик оды», кукушкины сапожки «кобк dfliri», медуница «коок чахайагы», сон-трава «порчо». Вышивка цветов имела от 3 до 8 лепестков. Широко в вышивке также применялся узор в виде листьев и вьющихся стеблей. Вышивкой с растительным узором украшались женские платья, шубы, «сикпены», рукавицы.
Ко II тыс. до н. э. восходят геометрические элементы хакасского орнамента. На территории Хакасии он связан с андроновской культурой, культурой эпохи бронзы и среди них керамика с геометрическим орнаментом. Это был квадрат, ромб, четырехугольник, треугольник и т.д., многообразны были всевозможные линии - прямые, волнистые, спиралевидные и т.д. Он встречается на ковровых изделиях, предметах быта в юртах, деревянных шкатулках, мужских и женских рубашках, тиснении по коже.
Одним из тех, кто первым увлеченно постигал законы декоративно-прикладного искусства хакасов, его изобразительный язык, истоки и традиции, стал художник Дмитрий Петрович Черепанов. Основой своей творческой деятельности Черепанов избрал не только изучение и сохранение народного орнамента, но и его развитие. В его коллекции собрано более 200 различных видов хакасского орнамента. Это графические листы, выполненные акварелью или гуашью, изысканные по колориту, разнообразные по ритму. Им были присущи благородная сдержанность цвета и тонкое чувство пропорций, прекрасно передающие национальные особенности орнамента. Жизнеутверждающая сила народного искусства являлась неиссякаемым источником творческого вдохновения для художника поражала своей благородной простотой и гармонией. Вся жизнь Д.П. Черепанова - образец преданности изобразительному делу. Основными чертами его характера являлись настойчивость и увлеченность, бескорыстность и духовность.
Экспедиционные материалы, которые хранятся в Хакасском научно-исследовательском институте языка, литературы и истории, частично находятся и в Хакасском национальном краеведческом музее им. Л.Р. Кызласова, - это карандашные и акварельные зарисовки женской и мужской одежды, рисунки выкроек одежды и вышивок. Под многими рисунками стоит подпись Д.П. Черепанова. Их легко распознать по его характерной манере ислолнения.
Образцы вышивки и одежды, которые Д.П. Черепанов собрал во время двух экспедиций - 1947 и 1948 годов, богатый фактический материал по хакасскому народному искусству, собранный им в экспедициях, зародили у него идею создания альбома «Хакасское искусство», в котором планировалось репродуцировать 500 рисунков. Но к глубокому сожалению, альбом так и не вышел по неизвестным причинам.
В рисунках, посвященных хакасской вышивке, хранящихся в Хакасском научно-исследовательском институте языка, литературы и истории и Хакасском национальном краеведческом музее им. Л.Р. Кызласова, главенствующее место отведено узорам на спинках женских шуб, «сикпенах», платьях, кисетах. Стремясь показать детали Д.П. Черепанов, П.И. Каралькин и Ю.А. Шибаева прибегали к изображению фрагментов одежды: в одних случаях на листе помещался лишь один предмет, в другом - два, а в-третьих, вместе с фрагментами в уменьшенном размере воспроизводилось изделие целиком. Целью художников являлось не обнаружение этнографической принадлежности предметов к той или иной этнической группе, а, прежде всего, показ богатства и неповторимой художественной разновидности орнамента, его композиционных приемов, цветового колорита и техники исполнения.
Обзор материала по хакасской одежде позволяет сделать некоторые выводы. Еще во II пол. XIX и в нач. XX веков хакасская народная одежда сохраняла свою самобытность. Одежда локальных групп хакасов
- качинцев и сагайцев - (в частности, женская шуба, «сикпен» и платье) имела некоторые незначительные различия в покрое. Отличительные особенности были заметны и в народной вышивке и орнаменте. Но все же в рассматриваемое время одежда хакасов была однотипной. В это время одежда богачей отличалась от одежды бедняков только своим качеством и украшениями. Особенно ярко это проявлялось в женской одежде. Хакасы, постепенно переходившие к оседлой жизни, в это время многое заимствовали в ношении одежды у русских крестьян.
Примечания:
1.    Андреев А.И. Труды и материалы В.Н. Татищева о Сибире/Советская этнография, 1936, №6, С. 102
2.    Паллас П. С. Путешествие по разным местам Российского государства по повелению... СПб ИАН. СПб. 4.2. Книга 2, С. 452, 460-461
3.    Пестерев Е. Новые Ежемесячные сочинения. 1793, январь, Ч. XXIV, С. 164
4.    Гзорги И. Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов. Их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, упражнений, забав, вероисповеданий и др.достопамятностей. СПб., 1799, 4.1-2, С. 151-152
5.    Спасский Г. И. Изображение обитателей Сибири или новое и достовернейшее описание некоторых коренных сибирских народов: их местопребывания, образа жизни, нравов, обрядов, веры, наречий и прочее издаваемое Г. Спасским. СПб, 1820-1822. С. 49-51
6.    Степанов А. П. Енисейская губерния. СПб. 1835. 4.2. С. 81-82
7.    Щукин Н.С. Народы турского языка, обитающие в Южной Сибири// Журнал Министерства Внутренних дел. СПб. 1847. Ч. 18. С. 268
8.    Щукин Н.С. Минусинский округ//Журнал Министерства Внутренних дел. 1856, Ч. 18, №5-6, С. 46
9.    Костров Н.А. Кизильские татары. Казань. 1853. С. 18-19
10.    Костров Н.А. Этнографические заметки о кызыльских татарах// ЗСОРГО. Иркутск. 1865. С. 98
11.    Костров Н.А. Очерки быта минусинских татар/Друды 4 Археологического съезда. Казань. 1884. Т.1, С. 211
12.    Костров Н.А. Качинские татары. Казань. 1852. С. 17
13.    Костров Н.А. Бельтиры//3аписки Сибирского отдела РГО. СПб. 1857. Книга 4. С. 7
14.    РадловВ.В. Из Сибири. Страницы дневника. М. 1989. С.223
15.    Клеменц Д.А. Предварительные сведения об экскурсии Д.А. Кле-менца в Ачинский и Канские округа//Известия СВ отдела РГО. Иркутск. 1889. Т. XX, №1, С. 46-47
16.    Караганов И. Черты внешнего быта качинских татар//Извести РГО, 1884. Т. XX, Вып. 6, С. 622-623
17.    Островских П. Этнографические заметки о тюрках Минусинского края//Живая старина. СПб, 1895, Вып. №3-4, С. 317-318
18.    Адрианов А.В. Очерки Минусинского края. Томск. 1904. С. 35
19.    Искусство народностей Сибири. Л. 1930. С.81
20.    Каралькин Петр Иванович родился 12 января в 1908 года в аиле Елтош Нижнекумандинской волости Бийского уезда в семье ямщика. В годы культурной революции в аиле Елтош был организован Красный уголок и пункт ликвидации неграмотности, где Каралькин научился грамоте и вскоре был назначен заведующим Красным уголком. В 1925 году Каралькин вступил в комсомол. В 1927 году по рекомендации райкома комсомола его избрали в Сельский Совет, а затем он стал председателем Сельсовета. По направлению райисполкома Каралькин отправился учиться на рабфак Томского университета. После окончания рабфака поступает в Ленинградский институт народов Севера при ВЦИК СССР. После института Каралькин направлен в распоряжение Западно-Сибирского Крайисполкома на должность инструктора отдела национальностей. В 1934-1936 годах принимает участие в разработке кумандинского алфавита и букваря. В 1936 году в Ленинграде Каралькин поступил в аспирантуру. После ее окончания он работал в Музее этнографии народов СССР. В 1939 году Наркомпроссом командирован в Хакасию для организации краеведческого музея. Летом 1941 года был призван в Красную Армию. Воевал в Маньчжурии, был замполитом. После войны он вернулся в Абакан, где проживала его семья. В 1949 году вместе с семьей поехал в Ленинград на учебу в аспирантуру Института народов Севера, где защитил кандидатскую диссертацию на тему«Расселение и племенной состав хакасов в XVIITXIX веках». До 1954 года он работал в должности ученого секретаря
Музея этнографии народов CCffP. В 1955 году стал завотделом Сибири и Дальнего Востока. За время работы успел совершить более двух десятков этнографических экспедиций, где им были собраны полевые материалы и экспонаты, пополнившие фонды музеев страны, по культуре алтайцев, кумандинцев, тувинцев, хакасов и сибирских татар.
21.    Шибаева Юлия Артемьевна родилась 27 марта 1908 года в селе Медведь Новгородской области в семье офицера. Окончила среднюю школу в г. Москве. В 1926 году поступила в Московский государственный университет на этнологический факультет и оканчила его в 1930 году. По окончании университета работает научным сотрудником Узбекского Государственного музея в г. Самарканде, а затем в Центральном музее народов СССР в г. Москве. С 1932 года Шибаева научный сотрудник Государственной Академии истории материальной культуры. В 1936-1937 годах работает в Челябинске научным сотрудником кабинета истории Института Повышения квалификации народного образования. В 1943 году переезжает в г. Абакан, где работает старшим преподавателем Абаканского педагогического института и по совместительству в Хакасском научно-исследовательском институте языка, литературы и истории, собирая материал по этнографии хакасов. В 1947 году защищает кандидатскую диссертацию по теме «Пережитки родового строя у хакасов в системе родства и семейно-брачных отношений•>. В 1949 году переезжает в" г. Душанбе, где преподает в Таджикском Государственном университете.
22.    Черепанов Дмитрий Петрович родился в 1915 году в Минусинском уезде. В 1938 году окончил Омское художественное училище, факультет станковой живописи С 1946 года участник городских, областных, республиканских, краевых выставок. Произведения хранятся в Хакасском национальном краеведческом музее, Абаканской картинной галерее, частных собраниях. Работал в жанре пейзажа и натюрморта. Д. П. Черепанов был деятельным, инициативным человеком, сыгравшим значительную роль в становлении профессионального изобразительного искусства в Хакасии. Он организовал в Абакане художественную студию, которую могла посещать молодежь. Под его руководством лучшие работы кружковцев Абаканского дома творчества отправлялись на художественные выставки в Красноярск и Москву. С 1947 года член Союза художников СССР.
23.    Искусство стран и народов мира. Краткая художественная энциклопедия. М. 1962 .С. 538
24.    О работе искусствоведческой экспедиции ХакНИИЯЛИ в 1969 г.// Ученые записки ХакНИИЯЛИ, Вып. 16, Абакан. 1971. С. 186
25.    Техника хакасской вышивки//Проблемы истории Хакасии. Абакан. 1976; О некоторых общих чертах в народном искусстве башкир и ха-касов//Этническая история народов Урала и Поволжья. Уфа. 1976; ДПИ хакасов-часть художественной культуры этноса//Вопросы истории и культуры Южной Сибири. Абакан. 1991
26.    Кидиекова И. К. Орнамент хакасов. Абакан. 1997. С. 139
27.    История Хакасии с древнейших времен до 1917 года. М. 1993
28.    Караганов И. Черты внешнего быта качинских татар//Известия РГО. 1884. T.XX, вып. 6, С. 623
29.    Адрианов А.В. Об орнаменте у сибирских инородцев// Труды Всероссийского съезда художников в Петрограде. СПб 1911-1912. T.1, С. 103-104
30.    Сунчугашев Я. И. Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа. Новосибирски. 1979. С.141-142
31.    Кызласов Л.Р., Король Г.Г. Декоративное искусство средневнко-вых хакасов как исторический источник. М. 1990. С. 192
32.    Боргояков М. И. Об одном древнейшем мифологическом сюжете, его эволюция и отражение в фольклоре народов Евразии//Вопросы древней истории Южной Сибири. Абакан. 1984. С. 139-140
33.    Завитухина М.П. Древнее искусство на Енисее. Скифское время. Л. 1983. С.7-8
Страница 2 из 2