Источник: Алексеев Н. А. - Традиционные религиозные верования тюркоязычных народов Сибири.— Новосибирск: Наука. Спб. отд-ние, 1992. - 242 с. (стр.19)

Традиционные религиозные верования хакасов.

Религиозные верования хакасов изучались гораздо меньше, чем якутов и алтайцев. Из дореволюционных публикаций прежде всего следует отметить работы И. Е. Островских и Н. Ф. Катанова. Первый в 1891 г. совершил поездку в Минусинский край Енисейской губернии для сбора ≪этнографических предметов и древности [Островский, 1895, с. 297]. Основное внимание во время экспедиции он уделил качинцам — их происхождению, административному делению и расселению, антропологическим данным, хозяйству, пище и т. п. Традиционные верования и обряды качинцев, к сожалению, освещены кратко, но имеются интересные наблюдения о ≪шаманской болезни≫, схематически изложен сюжет камлания для излечения больного [Там же, с. 342—345].

Исследованием фольклора, языка и этнографии тюрок Сибири занимался Н. Ф. Катанов. Его работы представляют собой публикации сведении, собранных во время экспедиций. Так, в отчете за 1895 г. содержатся данные, записанные от койбалов, бельтыров, сагайцев и качинцев. Последовательно изложены статистические данные о хакасских родах, итоги фонетических наблюдений, сообщения о тамгах, семейно-родовых жертвоприношениях и ≪нагорном молении≫ в исполнении шамана Улкана Алоктоева, о жертвоприношении духу неба, сведения о свадьбе у бельтнров и другие этнографические н фольклорные материалы (Катанов, 1897. с. 1—104]. II. Ф. Катанов [1889, 1890] подготовил и опубликовал две статьи о шаманском бубне хакасов. Учитывая большую научную ценность материалов Н. Ф. Катанова, В. В. Радлов издал их отдельным томом [Катанов, 1907]. В него вошли фольклорные и этнографические записи, сделанные Н. Ф. Катановым во время экспедиционных поездок к хакасам, тувинцам и тофаларам, в том числе сведения о религиозных представлениях и обрядах.

Немалый вклад в изучение хакасских верований внесли также Д. А. Клемеиц и Е. К. Яковлев. Пору первого принадлежит статья об изображениях духов ≪тес≫, приносящих болезни [Клемеиц, 1892, с. 23—35]. Второй составил этнографический обзор коренного населения долины южного Енисея и каталог этнографических экспонатов Минусинского краеведческого музея. В каталоге имеются краткие описания хакасских религиозных атрибутов [Яковлев, 1900].

К сожалению, в советский период традиционные верования хакасов мало привлекали внимание исследователей. Из немногочисленных работ отметим статью JI. П. Потапова [1959], посвященную тотемическому обычаю дарения лебедя у хакасов и статью В. Диосеги о становлении шамана у сагайцев [Dioszegi, 1962а, р. 87—96]. Краткая обобщенная характеристика основных атрибутов хакасских шаманов дается в работах Е. Д. Прокофьевой [1961, с. 435—490; 1971, с. 63—70]. По-новому осветил обряд получения бубна хакасскими шаманами Л. П. Потапов. Он высказал мысль о том, что его символику можно расшифровать ≪не только непосредственным опросом шаманов, но и через изучение церемонии изготовления бубна≫. Такую задачу Л. П. Потапов изложил в статье, где подчеркнул функциональную сложность бубна, проследил обряды посвящения в шаманы [1981,с. 124-137].

В последнее время наметился сдвиг в изучении исконных религиозных верований хакасов. М. С. Усманова попыталась реконструировать религиозно-мифологическую систему у хакасов, уделила особое внимание культу дерева, религиозной части семейных н общественных обрядов, коснулась идеологии и культовой практики хакасских шаманов [1982, с. 1—2]. К сожалению, М. С. Усманова не уделила должного внимания выявлению особенностей верований и обрядов отдельных этнических групп хакасов. Пробелы в изучении хакасских религиозных верований отчасти восполняются архивными источниками. Так, уникальные сведения о религиозных обрядах и поверьях хакасов были выявлены в рукописном фонде Минусинского краеведческого музея им. Н. М. Мартьянова. Из них особенно ценны записи Н. Попова 1882 г. о магии, мифах о сотворений мира (Архив МКМ on. 1а, д. 61]. В архиве ГМЭ СССР хранится переписка руководства музея с Ф. Я. Коном и А. В. Андриановым, собиравшими этнографические коллекции. В их отчетах, письмах и описях встречаются важные наблюдения, касающиеся хакасских веровании. Так, в информации А. В. Андрианова о приобретении им атрибутов качинской шаманки и первые отмечена стоимость шаманских принадлежностей [АГМЭ СССР, ф. 1, оп. 2, д. 44, л. 22 об.— 23 об. ].

Меру хакасского этнографа К. М. Потачакова принадлежит рукопись ≪О преодолении  религиозно-бытовых пережитков в жизни хакасов≫ (на хакасском языке, перевод использованных

извлечений сделан нами (Архив ХАКНИЯЛИ, ф. 545, on. 1, д. 20, л. 189]. В ней содержится много неизвестных ранее материалов об анимизме хакасов, культе духов-покровителей рода и др.

Интересные данные о шаманизме сагайцев представлены в копии перевода с хакасского па русский материалов, собранных В. Диосеги во время поездки в Хакасию в 1961 г. В основном это сообщения о ≪шаманской болезни≫, изготовлении атрибутов для шаманов и сведения об обряде их посвящения. Копия обнаружена автором в архиве ИЭ АН СССР (ЛО) (АИЭ АН СССР (ЛО), ф. К-У, on. 1, д. 475].

В целом же в изучении религиозных верований хакасов все еще много пробелов. Особенно слабо исследованы верования и обряды бельтиров и койбалов.

Понедельник, 12 декабря 2016 14:36

РОДОВЫЕ ПРАЗДНИКИ ХАКАСИИ

Источник: Народные праздники Хакасии. Учебное пособие. - Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 1999. - 76 с.

РОДОВЫЕ ПРАЗДНИКИ ХАКАСИИ

В течение ХѴШ-ХІХ вв. у хакасов, помимо административно-родового деления, бытовала традиционная форма социально-этнического разделения по сеокам. Образование многих из них произошло задолго до вхождения в состав России. Сеоки (сеок - букв, кость) вели свою генеалогию по мужской линии и обычно отождествлялись с кровнородственным родом. Население Хакасии разделялось более, чем на 150 сеоков. Изучение родоплеменного состава хакасов имеет важное значение для выяснения вопросов их этногенеза и этнической истории.

Эти кровно-родственные единицы являются главными элементами этнического сообщества. Родовые группы регулируют отношения как отдельных индивидов к этносу в целом, так и семейных коллективов между собой.

Род, согласно утверждению советско-партийной системы — являлся пережитком патриархально-родового строя, тянущим хакасское общество в далекое прошлое.

Однако всплеск родовых праздников по-новому осветил значение рода в современном обществе народов Саяно-Алтая. Живучесть родового сознания у хакасов объясняется этническими особенностями. Именно род (сеок) и фамильные группы сохраняют этнос, не дают ему исчезнуть в индустриальном обществе.

Хакасские родовые праздники способствуют восстановлению национальной традиции; познанию истории своих предков; выяснению генеалогического древа, родовых священных мест. Благодаря родовым праздникам, человек начинает осознавать заложенную в подсознании принадлежность к этносу в целом и к определенному роду в частности.

Чем больше человек узнает о корнях своего рода, тем тверже и увереннее он будет стоять на земле.

Участие в родовых праздниках дает человеку ощущение защищенности от бытовых, материальных и моральных проблем и поддержку, потому что в каждом роду есть старейшины, которые дают мудрые советы.

Движение родовых праздников в Хакасии началось в конце 80-х -начале 90-х годов. По сути, это было даже не родовое движение, а фамильное. Первыми в этом движении были Абдины и Абумовы, затем этому примеру последовали Угдыжековы, Котожековы, Майнагашевы, Чапты-ковы, Челтыгмашевы, Боргояковы, Канзычаковы и другие.

Примерно за полгода до проведения праздника собирается оргкомитет. Обсуждаются вопросы о месте проведения праздника и дате. Для проведения родового праздника используется культовое традиционное место. Назначается праздник обычно в летнее время на полнолуние. Ответственные заранее приводят в порядок место праздника; приобретают необходимые атрибуты для родового жертвоприношения (тайыг). Оргкомитет назначает ответственных за составление генеалогического древа рода в историческом аспекте; информацию об исторических родовых связях с другими родами, исторических предках-личностях, прославивших род, о взаимопомощи между членами рода в хозяйственных делах.

Дата, время и место проведения родового праздника сообщается через родственников и прессу.

В назначенный день участники праздника прибывают на место. Надо отметить, что съезжаются не только родовичи, но и люди, связанные с ними родственными узами.

Праздник начинается со всеобщего собрания. Выбирается председатель собрания и составляется регламент. Затем выступают аксакалы с информацией об исторических корнях рода, генеалогическом древе и т.д. Надо отметить, что молодое поколение всю информацию записывают в летописях. На собрании каждый член рода представляется, информирует о месте своего проживания, роде занятий, семейном положении.

Родовое собрание учреждает родовой фонд, целью которого является оказание материальной помощи в учебе одаренным детям, остро нуждавшимся, многодетным семьям и т.д.

В конце родового собрания проводятся выборы в Совет рода. О функциях и полномочиях Совета рода решает родовое собрание. Следует отметить, что основной функцией Совета рода является организация и проведение последующих родовых праздников. (Родовое собрание белых бельтыров решило проводить родовой праздник раз в 2 года).

Затем приступают к проведению родового обряда жертвоприношения (тайыг). Закалывается жертвенный баран древним способом. Затем начинается моление. При этом мужчины совершают три круга по движению солнца вокруг священных берез. Шествие возглавляет "алгысчыл" и произносит молитву.

Между тем женщины занимаются приготовлением барана. Когда сварится мясо, один из мужчин сплетает из березовых веток поднос "тепси" для жертвенного мяса. От сваренного мяса отрезается по 3 кусочка сала, по 3 кусочка мяса от грудины, от первых ребер, сердца. Поднос с мясом, от которого исходит пар, поднимается вверх. Этот ритуал проводится для того, чтобы накормить духов-покровителей. Совершаются поклоны огню, при этом каждый просит благополучия.

Затем начинается спортивная часть праздника. Как на всех хакасских праздниках, устраиваются конные скачки (ат чарызы), определяется дистанция скачек (обычно длиною в 3 км), выбираются судьи. После первого заезда всадников, устраивается второй заезд, в котором участвуют только два всадника, опередившие других в первом заезде. Делаются денежные ставки. Кроме скачек, проходят соревнования "ход пазыс" - рукоборъе, "охчаадан атыс” - стрельба из лука, "урух тастааны" - метание аркана. Устраиваются конкурсы среди тахпахчи.

Родовой праздник заканчивается трапезой, гуляньем. У людей, приехавших впервые на праздник, появляется чувство радости за свой род, исчезает закомплексованность. За трапезой ведется разговор, сопровождаемый веселым смехом, продолжаются знакомства. По окончании гулянья территория родового праздника тщательно убирается.

Надо отметить, что родовые праздники способствуют познанию молодым поколением хакасских традиций и обычаев, осуществляется связь поколений.

 

Источник: Народные праздники Хакасии. Учебное пособие. - Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 1999. - 76 с.

АДА-ХООРАЙ праздник, посвященный памяти предков - ОБЩЕСТВЕННО-РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРАЗДНИКИ ХАКАСИИ

20 августа 1727 года, согласно Буринскому пограничному трактату Кяхтииского мира, территория Хакасии была официально присоединена к Российской империи. В связи с этим событием былая государственность Хонгорая (Хоорая) перестала существовать.

Впервые общественное моление Ада-Хоорай, посвященное памяти предков и возрождению государственности, состоялось 3 августа 1991 года.

Название нового праздника произошло от имени мифического Хоорай хана - последнего легендарного правителя Хакасии, останки которого якобы покоятся на горе Хансын, в верховьях Абакана. Согласно мифам, Хоорай хан (т.е. Хакасский царь) в последний день мира придет к нам с мессией и спасет свой народ от гибели.

Общественное моление Ада-Хоорай - это поклонение родной земле и предкам, основанное на древних обрядах и ритуалах. Место проведения его было выбрано на священном перевале Уйтаг (в 65 км от г. Абакана по Аскнэскому шоссе). Здесь в честь предков был поставлен пятиметровый обелиск "кгаее", вверху которого вырезаны личина и солярный знак "кун танмазы". Солярный знак, дошедший до нас со времен Окуневской культуры (2 тыс. лет до н. э. ), характерен практически для всех каменных изваяний, без которых невозможно представить Хакасию. Солярный знак изображен теперь на официальном флаге и гербе Республики Хакасия.

На обелиске вырезаны руническим письмом с транскрипцией на русской графике имена легендарных предков, павших за независимость своей Родины. Одним из первых среди них идет имя Барс-бега, первого кыргызского кагана, погибшего в битве с армией Тоньюка в 711 году. Надо отметить, что барс, как и волк, считался тотемным животным тюркских народов и выступал покровителем Кыргызского государства. Среди исторических личностей упоминаются князья Алдайар, Оребег Дигин и Идей-И нал, вступившие в неравную борьбу против монгольских полчищ в 1207 году. В эпоху позднего средневековья за свободу Хакасии сложили свои головы князья Иренак, Шакды, Шорло Мерген. Заканчивается список фамилиями людей, погибших при коммунистическом режиме. Согласно хакасскому обычаю почитания солнечного светила, обелиск повернут личиной на восход.

Праздник Ада-Хоорай проводится 3 июля, в день образования Республики Хакасия, в день, когда хакасская земля обрела свою государственность.

Накануне праздника каждый человек готовит ленточки белого, синего, красного цветов (чалама).

Женщины флажки "чалама" прикалывают к левой стороне груди. Кроме того, женщины занимаются подготовкой кухонной утвари для пищи (казанов, ложек, кружек), приготовлением национальных блюд (пічіро, пыэылах, талған, айран, арака). За день до проведения праздника инициативная группа из мужчин занимается заготовлением дров для разжигания костра и подготовкой места для очага. На другой деиь инициативная группа ранним утром доставляет на вершину священной горы жертвенного барана белой масти с черной головой, воду, подставку для шкуры жертвенного барана (чахы), казан, ножи, тазы для внутренностей и крови барана, деревянные чаши для мяса (тепси) и т,д. Приготовив все это, они спускаются к подножию горы, куда начинают прибывать люди, одетые в национальную одежду.

Звуки "пыргы" (национальный музыкальный инструмент) извещает о начале праздника. Собравшийся народ движется в сторону священной коновязи "алтын сарчын", прихватив с собой айран, араку, ирбен, пиалы, 9 шампуров с салом и другие блюда. Праздничную процессию возглавляет всадник, который держит в руках национальный флаг зеленого цвета с изображением солярного знака. За ним идет руководящий молением "алгысчыл", который держит в руках жезл-сабыт.

За "алгысчылом" идут девять парней с бубнами и горнист с "пырғы". Парни бьют в бубны в такт движению, и звук бубнов сливается со звуками пыргы. Вслед за парнями идут семь девушек, которые держат в руках пиалы, наполненные аракой или айраном. За этой группой движется весь собравшийся народ. Во время движения "алгысчыл" читает благословения, вся праздничная процессия вторит ему, громко восклицая: "Тээр".

Добравшись до священной коновязи (алтын сарчын), собравшийся народ обходит ее и становится вокруг нее. Всадник привязывает коня к коновязи. Группа, состоящая из девяти парней и семи девушек, во главе с "алгысчылом", троекратно обходит вокруг коновязи и окропляет "алтын сарчын" айраном.

Затем вся праздничная процессия, взяв в руки по камню, поднимается на гору. На горе камни бросают в одно место. Насыпается священная насыпь "обаа". В эту насыпь воткнуты три шеста, имеющие каждый флажок белого, красного и синего цветов. Перед "обаа" зажигается священный огонь "улуг от", где "алғысчыл" благославляет богиню огня От инезі и воскуривает "ирбен”. Каждый из присутствующих обмахивает "чалама" над огнем и торжественно привязывает к шестам на "обаа". Семь девушек, держа в руках пиалы, кладут "ирбен”, подходят к огню и кладут в пиалы ещё горячие угольки. С дымящимся "ирбеном" девушки три раза обходят вокруг "обаа" и огня. Читается благословление.

Все, держа руки за спиной, три раза наклоняют голову в сторону огня и "обаа". Затем знаменоносец устанавливает на "обаа" хакасский флаг “Хоорай чаламазы" на памятный столб "кӧзее".

Весь народ собирается с западной стороны от обелиска "кӧзее" около насыпи "обаа". Женщины находятся с северной стороны от мужчин. "Алгысчыл" и девять парней обходят три раза вокруг обелиска "кӧзее". Читается молитва, а 2-3 парня в такт бьют в бубны. Остальные по возгласу "тээр" брызгают айраном, аракой, пызылахом на обелиск "козее". При каждом восклицании "тээр", стоящие с поклоном люди поднимают обе руки вверх и восклицают: "Тээр!". После обхода все преклоняют колени по команде "Хурр!". Молящиеся поворачиваются лицом к востоку, мужчины становятся на правое колено, женщины - на левое, руки держат за спиной и троекратно делают поклоны предкам. Все при каждом поклоне негромко говорят: "ХураЙ, хурай, хурай!". В это время в такт бьют бубны.

Второй обход ритуального места сопровождается обводом жертвенного барана на трех ногах. На правую переднюю ногу одевают кольцо. Молится народ так же, как и в первый раз. После этого баран режется ритуальным способом.

Группа парней приступает к снятию шкуры. Оставляют голову и переднюю правую ногу и заднюю левую ногу вместе со шкурой. Все это укрепляют, кладут на специальную подставку "чахы" лицом на запад. Далее баранину разрезают на куски по суставам, не ломая кости. Ставят казан на ритуальный огонь, где варится мясо барана, принесенного в жертву. Его кровью окропляется основание обелиска "кӧзее".

Когда сварится мясо (соль не кладется), совершается последний третий обход вокруг "кӧзее". Идущий впереди "алгысчыл" обращается с молитвой к предкам. Парни бьют в бубен, девушки несут чашки (тепси) с мясом и брызгают айраном. При возгласе “тээр" одновременно раздаются звуки пыргы. Народ поворачивается лицом к востоку, все падают на колени и произносят: "Хурай, хурай, хурай!".

После молитвы каждому из присутствующих дают по куску мяса из блюда "тепси". Все принимаются за трапезу.

После трапезы остатки еды, кости, требуха кладутся в огонь. Все образуют громадный круг и совершается ритуальный танец "Ада-Хоорай пазырии”. Все в такт передвигаются по кругу по солнцу. "Алгысчыл" в середине поет и все подхватывают. Двигаются по солнцу три раза. После этого "алгысчыл" бросает чашу с ложкой на землю. Если она упадет вниз дном - это означает счастливое окончание моления, и все восклицают: "Алтын тӧрік"!

Все участники праздника спускаются к подножию горы Уйтаг, где продолжается трапеза. Люди делятся своими мнениями, обсуждают насущные проблемы, говорят о перспективах, о том, как сохранить свой язык и возродить свой этнос.

Понедельник, 12 декабря 2016 14:25

СУҒ-ТАЙЫГ жертвоприношение водной стихии

Источник: Народные праздники Хакасии. Учебное пособие. - Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 1999. - 76 с.

СУҒ-ТАЙЫГ жертвоприношение водной стихии - ОБЩЕСТВЕННО-РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРАЗДНИКИ ХАКАСИИ

Вода - источник жизни. Вода для хакасов была священной. Согласно поверью, каждая река имела духа-хозяина (суг ээзі). Хакасы ежегодно отмечали праздник жертвоприношения воде Суг тайыг. Праздник проводился после таяния льдов, после прошедшего половодья, когда помутневшие воды становились чистыми.

Подготовка к празднику была такой же, как на Таг тайыг. В празднике принимал участие шаман, который осуществлял связь людей с духом-хозяином воды (суг ээзі). Отличие состояло в том, что моление проводилось на берегу реки или в истоках ручья. В жертву речному духу приносили бычка черной масти. Строили плот, привязывали к нему жертву и отпускали по течению реки. Считалось, что хозяину воды такая жертва угодна и он ей должен принять.

Отрывок из молитвы речному духу-хозяину:

Заколовши трехгодовалого черного бычка,

Согнувши ему четыре ноги,

Мы положили его на плот из девяти бревен,

Мы пустили его вниз по текущей воде 

В качестве твоей жертвы.

Мы просим милости пасомым стадам 

И защиты черноголовому народу!

 

Понедельник, 12 декабря 2016 14:16

ТАҒ-ТАЙЫГ горное жертвоприношени

Источник: Народные праздники Хакасии. Учебное пособие. - Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Каганова, 1999. - 76 с.

ТАҒ-ТАЙЫГ горное жертвоприношение - ОБЩЕСТВЕННО-РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРАЗДНИКИ ХАКАСИИ

Праздник горного жертвоприношения Тағ-тайыг обычно проводился летом, когда поспевала черемуха. Этот праздник проводили на вершине почитаемой горы один раз в три года.

Каждая семья к назначенному дню готовила араку (молочную водку), отбирала жертвенных ягнят.

В назначенный день члены определенного рода на конях и телегах направлялись в сторону священной горы: везли котлы, воду, заготовленные дрова для разведения костра, бочонки с аракой, жертвенных ягнят. С ними ехал и шаман во всем облачении и с бубном (тӱӱр).

Поднявшись на гору, люди, взяв в руки священные ленточки "чалама", подходили к березе и привязывали их к веткам. Затем приступали к закалыванию жертвенного ягненка. Животное клали спиной на землю, быстро вспарывали грудь и рукой разрывали аорту. Надо сказать, что всем этим занимались только мужчины. Когда сварится жертвенное мясо, бразды правления праздника брал в свои руки шаман. Доставить жертву горным духам может только шаман. Он при камлании просил у горных духов родовых гор здоровья, счастья, большого приплода скота, многих лет жизни.

После камлания шамана люди приступали к вкушению сваренного мяса, пили араку. Каждый думал о том, что у него будет расти здоровый скот, будут здоровы все дети, все были проникнуты оптимизмом. Ближе к вечеру оставшееся мясо, кости, внутренности собирались и бросались в костер. Домой ничего не увозили, кроме шкур ягнят. Шкуру ягненка, принесенного в жертву, оставляли возле костра. Затем разъезжались по домам - праздник на этом заканчивался.

 

Источник: Народные праздники Хакасии. Учебное пособие. - Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Каганова, 1999. - 76 с.

ТИГИР-ТАЙЫГ жертвоприношение небу - ОБЩЕСТВЕННО-РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРАЗДНИКИ ХАКАСИИ

Моление небу хакасы, подобно древним тюркам, устраивали ежегодно. Небесное жертвоприношение совершалось на новолуние в июне. Целью его было испрашивание урожая травы, увеличение поголовья скота и удоев молока.

Каждая семья к назначенному дню готовила молочные продукты -айран, кумыс, сыр, сметану. Сверх того 7 или 9 очередных семей поставляли соответственное количество баранов, причем один из них, предназначенный для жертвы, должен быть белой масти с черной головой. Накануне или в день жертвоприношения утром в каждой семье готовилась повязка с орлиными перьями - "улдӱрбе”. "Улдӱрбе" могут делать только мужчины, женщины не должны к ней прикасаться. Обычно глава семьи или один из сыновей вил из льна веревку требуемой длины, чтобы ею можно было обвязать головной убор. К веревке привязывались пучки, составленные из орлиных перьев и белых и синих лоскутков материи. Хакасы верили, что духи сами присылают орла, который должен быть убит. Если же никто из жителей аала не убил орла, то для этой мели приобретали его в другом селении. Перьев к веревке должно быть привязано столько, сколько в семьи душ мужского пола, но не менее трех. Если желали, чтобы в семье родился мальчик, то привязывали лишнее перо. Веревочка с пучками перьев привязывалась «округ головного убора так, чтобы перья были направлены вверх, а лоскутки свешивались вниз. Эту эффектную повязку надевали на головной убор в момент выезда на моление, предварительно окурив ее богородской травой (ирбен). Не отделившиеся от родителей взрослые сыновья повязки не делали. Женщины и дети оставались дома, они на жертвоприношение не допускались.

В день моления мужчина, назначенный для доставки жертвенного животного, рано утром выезжал из дома. Он должен был по обычаю первым прибыть на место моления и сразу же развести священный огонь. На вершине горы он подъезжал к растущим березам, расседлывал лошадь, расстилал чепрак (кичим) и клал на него свою шапку с повязкой, затем разводил костер около берез, где совершалось моление. Огонь добывался обязательно огнивом. Неподалеку от главного огня (улуг от) делался второй - "малый костер" (кічіг от). Первый костер предназначался для жертвенного животного, второй - для варки мяса остальных ягнят, закалываемых на молении для ритуальной трапезы. Вскоре начинали появляться участники моления. Каждый домохозяин, приехав, снимал шапку с повязкой и клал ей на чепрак к головному убору кострового. Заезжать на гору можно было только на жеребцах или меринах. Прибывшие на кобылах оставляли их около горы и поднимались пешком или к кому-нибудь подсаживались.

Прибывшие мужчины садились южнее малого костра. Все были без шапок. Каждый своим айраном или кумысом брызгал во все стороны. Затем приступали к закалыванию ягнят. Жертвенного ягненка умерщвляли древним способом, вспоров грудь и разорвав аорту. Мясо жертвенного ягненка варили на главном костре, других - на малом. Сварившееся мясо жертвенного ягненка клали в отдельное блюдо (тепси). Во время варки мяса один из мужчин, знавший слова обращения к Небу, подходил к связкам "ӱлдӱрбе" и прикреплял их к веревке - "чиле-паг" (льнянная веревка длиной до 7 саженей, свитая мужчинами для небесного жертвоприношения). Она окуривалась дымом богородской травы (ирбен). Затем один конец ей привязывали к крайней восточной березе, а второй — брал специальный человек. Восточнее малого костра ставили бочонки с жертвенной аракой (по бочонку от каждого домохозяина), к которым приставлялся также особый человек. Позади человека с "чиле-паг" (чиле-паг тут-чан кізі) становились двое мужчин с блюдом "тепси". Руководитель моления (алгысчыл) произносил слова обращения к небу, а стоящий рядом у жертвенного вина брызгал им вокруг из берестяной ложки. Мужчины, держащие блюдо, поднимали вверх дымящееся мясо, а стоящий с "чиле-паг" приподнимал веревку и помахивал ею, как опахалом. Все кланялись. Руководящий молением старец "алгысчыл" называл по имени выдающиеся горы и реки, поворачиваясь с востока на юг, затем на запад, север и опять на восток. Постепенно, передвигаясь по направлению солнца, возносили моление каждой горе, каждой реке, не только тем, которые видны, но и тем, на которых бывали во время охотничьих скитаний. Для всех них поднимали вареное мясо и разбрызгивали айран. Голоса молящихся сливались в дружном продолжительном возгласе: "Тээр". В эти звуки вкладывали столько чувств, что как-будто духи самого Неба и самых отдаленных вершин должны услышать их. После чествования Неба и угощения гор и речек мясо ягнят съедали, араку выпивали, а мясо жертвенного ягненка вместе с внутренностями, шкурой и костями сжигали на большом костре без остатка. "Чиле-паг" привязывали между четырьмя березами.

После моления мужчины задерживались и обсуждали, кому на следующий год готовить жертвенного ягненка и раскладывать жертвенный огонь на горе. Когда останавливали свой выбор на определенном липе, ему наливали и подносили большую деревянную чашу араки, которую он выпивал.

Затем собирали остатки костей и внутренности ягнят, ветки березы, на которых резалось мясо, и сжигали на большом огне. После поклонов вставали на колени и произносили слова: "Возьми твоего белого барана, дай твое счастье (благополучие)". Оставшуюся часть араки выпивали особенно бережно: в виде араки, по их мнению, они забирали то счастье, которое дают им духи. Этим заканчивалось жертвоприношение.

Молитва при небесном жертвоприношении

Ради жизни, чтоб не прекращалась!

Ради юрты, чтоб не разрушалась!

По обычаю великих предков,

Мы кланяемся нашими плечами,

Нашими клянемся головами!

Пусть достигнет сказанное Неба,

Нашего единственного 

Бога-Белого Творца всего живого!

По обычаю отцов и дедов,

Обращаюсь я к тебе. Береза,

Что корой серебряною блещешь 

И звенишь листвою золотою,

Что имеешь девять разветвлений 

На своей верхушке комковатой!

Выкопав тебя из почвы черной,

Мы, ни корешка не перерезав,

Привезли сохранной на вершину

И вкопали, где стоишь ты нынче,

Над тасхылом белым возвышаясь.

И тебе мы нынче присягаем 

Головой одной, двумя плечами!

Да услышат сказанное нами 

В Небе и за небесами тоже!

Пусть дойдет все сказанное нами 

До самих богов-творцов небесных!

Вот ягненок белый, чернощекий!

Правую ему согнувши ногу,

Мы три раза вкруг тебя обносим 

Жертву нашу,что освободили От кишок, 

Дойдет ли эта жертва До богов? 

О, Бог Великий - Небо!

(Народ произноси! громко "тэр”, поднявши обе руки к небу).

Ради жизни и жилища ради!

Ради трав, что покрывают землю!

Ради пищи для скота и люда!

Ради хлеба, что посеян русским.

Чтобы вырастал другим на радость!

Кланяемся мы тебе, о Небо!

Чтобы ветры не терзали землю!

Чтобы нас несчастье обходило!

Чтобы травы поднимались гуще!

Чтобы щедрый дождь спускался с неба!

Просим мы! Пусть просьбу все услышат 

Девять ярусов небес священных!

Пусть услышат сказанное нами 

Девять небожителей великих –

Девять Старцев! Бог Великий - Небо!

Ради силы, что не умирает,

Ради счастья, что не покидает,

Просим, как велит обычай предков!

Просим, чтобы сам Кудай услышал!

Чтобы наши головы седели,

А тела бы юными остались!

Чтобы зубы жеребцов желтели,

А тела бы крепкими остались!

По обычаю далеких предков.

Под святой Березой, что имеет

Вечный ствол и золотые листья,

Жертву нашу мы богам приносим –

Белым божествам ей подносим!

Здесь вот, на земле извечно черной,

К основанию святого Неба 

Мы приносим жертву, чтоб жил бы 

Краснотелый люд черноголовый,

Созданный Великим Небом, чтобы 

Ползать, как червяк, и жить землею!

Пусть же нашу жертву примут боги –

До любого, кто живет но небе.

Пусть дойдет, о Бог Великий - Небо!

Понедельник, 12 декабря 2016 14:01

РЕЛИГИИ НАРОДОВ СЕВЕРНОЙ АЗИИ

Токарев С. А. Религия в истории народов мира. — 4-е изд., испр. и доп.— М.: Политиздат, 1986 г. — 576 с., ил.— (Б-ка атеист, литературы).

РЕЛИГИИ НАРОДОВ СЕВЕРНОЙ АЗИИ

У народов Северной Азии (Сибирь, Дальний Восток) до недавнего времени сохранялись архаичные формы общественной жизни, а следовательно, и религии. Объясняется это тем, что условия исторического развития североазиатских народов были очень неблагоприятны. Обширные области Крайнего Севера и сейчас еще имеют очень редкое, разбросанное население. Удаленность от очагов высоких цивилизаций тоже содействовала сохранению застойных форм жизни. Все это особенно сказалось на населении Арктического и Субарктического Севера («малые народы Севера»): таковы палеоазиатские народы — ительмены, коряки, чукчи, юкагиры, гиляки; тунгусо-маньчжурские народы — эвенки, ламуты, нанайцы, ульчи и др.; самоедоязычные народы — ненцы, тавгийцы, селькупы; угроязычные — ханты, манси; енисейские кеты — народ, происхождение которого пока неясно. У них сохранилось преимущественно промысловое хозяйство, долго держались патриархально-родовые отношения с пережитками материнского рода.

Только для народов Южной Сибири — алтайцев, хакасов, тувинцев, бурят — исторические условия складывались более благоприятно: менее суровая природа, большая близость к культурным странам — Ирану, Китаю. У этих народов развились более прогрессивные формы хозяйства — скотоводство, местами земледелие; зарождались ранние формы классовых (патриархально-феодальных) отношений. К этой группе народов близки были якуты, хотя они живут значительно севернее.

Шаманство

До проникновения в Сибирь христианства, ислама, буддизма (XVI—XVIII вв.) там сохранялись самобытные формы, верований, и притом сравнительно долго. Эти верования обычно называют суммарно шаманством (шаманизмом). Действительно, шаманство составляло преобладающую форму религии почти у всех народов Сибири, но, как мы дальше увидим, все же не единственную*

Слово «шаман» тунгусское (саман, шаман — возбужденный, исступленный человек). Через русских оно потом распространилось по всей Сибири, а затем (в XVIII в.) проникло и в западноевропейские языки и стало интернациональным научным термином. Другие народы Сибири называют своих шаманов иначе: тюркоязычные народы Южной Сибири — кам (отсюда глагол «камлать», вошедший в русский язык), буряты — бо, якуты — ойуун, ненцы — тадибей, кеты — сенин, юкагиры — альма и т. д. Но, несмотря на различие названий и некоторых черт, шаманские явления почти у всех народов очень сходны.

Самое общее в шаманизме как форме религии — вера в то, что особые люди, шаманы, обладают сверхъестественной способностью вступать в прямое общение с духами, приводя себя в состояние исступления.

Обычный прием действий шамана — камлание (шаманство, шаманский сеанс). Он состоит в том, что шаман посредством пения, ударов в бубен, пляски или иными способами доводит себя до состояния экстаза. Люди верят, что в это время душа шамана отправляется в царство духов и вступает там с ними в общение, либо ведет переговоры, либо сражается с ними. Предполагают также, что духи иногда сами являются на призыв шамана, входят либо в его тело, либо в его бубен и говорят устами шамана. Шаманский сеанс происходит обычно вечером или ночью, длится несколько часов, и после него шаман чувствует крайнее изнурение, нуждается в отдыхе.

Цель шаманского камлания — чаще всего лечение больного; но у многих народов шаманы считаются также предсказателями, гадают о пропавших вещах или животных, камлают для удачи на промысле, камлают на похоронах и пр. Авторитет шаманов у всех народов был прежде очень велик, но обычно окрашен суеверным страхом перед ними.

Анимистические шаманские верования

Непременная особенность шаманизма — вера в духов; без этого шаманство невозможно. Духи эти многочисленны и очень разнообразны; есть и зооморфные, и антропоморфные. Из сонма духов главным для каждого шамана считается один — его личный дух-покровитель. Ему шаман как бы служит, и шаманисты верят, что этот дух сам избирает шамана для такого служения. Считается, что такой избранник духов не в силах отказаться от шаманского «призвания» и иногда принимает его против воли. Чаще этот «призыв» сказывается в возрасте полового созревания:    человек заболевает, иногда делается как будто помешанным; и болезнь эта рассматривается как «зов» духа. Иногда дух является будущему шаману во сне. Перед принятием шаманской профессии духи «мучают» кандидата, доводят его почти до смерти.

У некоторых народов (особенно у нанайцев) есть вера в то,    что    дух-покровитель    шамана — существо противоположного    пола:    для    шамана    это его «небесная жена», для шаманки — ее «небесный муж»; отношения шамана к его духу-покровителю рассматриваются в таком случае как брачные отношения.

У бурят шаманский «дар», или «призвание», обозначался словом утхэ (утха), то есть шаманский корень: это было некое таинственное наследство, достававшееся шаману от его предков.

Помимо духа-покровителя у каждого шамана есть духи-помощники. В них заключается его сила. Считается, что дает ему их его дух-покровитель. Если шаман служит своему духу-покровителю, то духи-помощники служат шаману. Они выполняют разные его поручения, помогают сражаться с враждебными духами, узнавать то, что сокрыто от других людей. Чем сильнее шаман, тем больше у него помощников.

Прочих духов, которыми будто бы густо населен мир, шаманисты чаще всего считают злыми духами, враждебными человеку, вызывающими болезни и пр. Задача шамана — бороться с ними или же откупаться от них посулами и жертвоприношениями. Шаманы постоянно требовали от тех, кто пользовался их услугами, принесения жертв, по большей части кровавых. Это было очень разорительно для шаманистов: если человек болел долго, он нередко лишался всего скота, который приходилось приносить в жертву духам по требованию шамана, и становился нищим. В вере в злых духов, окружающих человека и непрерывно ему угрожающих, отразился страх перед суровой природой, перед болезнями и прочими несчастьями.

Вот для примера верования чукчей. Они приписывали всякие болезни и другие бедствия злым духам — кёлет (единственное число— кёлы). Эти келет неутомимо охотятся за человеческими душами и телами, поедают их. Они невидимы, но их рисуют похожими на странных зверей или страшных великанов. Бороться с ними может только шаман, которого духи боятся так же, как простые люди боятся духов. Один чукотский шаман говорил исследователю В. Г. Богоразу: «Мы окружены врагами. Духи все время невидимо рыщут вокруг, разевая свои пасти. Мы поклоняемся и даем дары во все стороны, прося защиты у одних, давая выкуп другим, ничего не получая даром» '.

Шаманство и нервные болезни

Шаманство тесно связано с нервными заболеваниями, особенно с теми, которые распространены у северных народов: например, арктическая истерия (мэнэрик, как называют якуты), напоминающая русское кликушество. Шаманы почти всегда нервно-ненормальные люди, склонные к припадкам. Сама подготовка к шаманской профессии начинается, как уже говорилось, зачастую с нервного заболевания. Богораз писал по этому поводу: «Чаще всего шаманами становятся нервные, легко возбудимые люди. Все чукотские шаманы, с которыми мне приходилось встречаться, чрезвычайно легко возбуждались по всякому поводу. Многие были почти истеричны, а некоторые буквально полусумасшедшие» 1.

Подавляющее большинство свидетельств наиболее серьезных исследователей говорит о том, что шаманы сами верили в духов и в свои необычайные способности. Многие шаманы тяготились своей профессией, но боялись от нее отказаться, чтобы духи не замучили их. Однако это не мешало им сознательно обманывать окружающих, показывая разные фокусы, чтобы еще более поразить воображение присутствующих. Шаман нередко использовал чревовещание или незаметно подвязывал к животу пузырь с кровью и затем колол себя ножом, делая вид, что он проткнут насквозь и истекает кровью. Наблюдатели не раз отмечали, что шаман, находясь во время камлания в особом истерическом трансе, и в самом деле может совершать необычные действия, которые человек в нормальном состоянии проделать не в силах: необычайно высоко прыгать, освобождаться от ремней, говорить на «незнакомом» языке. Все это еще более нагоняет суеверный страх на зрителей.

Принадлежности шаманства

Обычные принадлежности шаманского ритуала: особый костюм, часто с железными подвесками, которыми шаман гремит при пляске, иногда корона или иноистранный головной убор, посох и, особенно, бубен с колотушкой. Все эти вещи как бы знаки достоинства шамана. В то же время им приписывают сверхъестественное или особое символическое значение. Надевая свой ритуальный костюм, шаман якобы становится птицей или оленем. Его бубен — это его верховой конь, олень, бык и т. п. Каждая деталь костюма, подвеска, нашивка означают какого-нибудь духа. Роспись на бубне имеет мифологическое значение.

Материальные принадлежности шаманства неодинаковы у разных народов. Например, есть разные типы бубна. У шаманов дальневосточных народов—легкие узко-ободные. У шаманов всех остальных народов — тяжелые широкоободные, но опять-таки либо овальные (в Восточной Сибири), либо круглые (в Западной Сибири). Встречаются бубны с росписью (например, у алтайско-саянских народов) и без росписи.

Наследственность и преемственность шаманства

Шаманская профессия у большей части народов в известном смысле была наследственна: шаманом мог сделаться обычно лишь тот, у кого в роду были шаманы. Нередко дух этого шамана-предка и становился духом-покровителем молодого шамана. Это явление несомненно связано с наследственной предрасположенностью к нервным заболеваниям.

У большинства народов будущий шаман овладевал своей профессией в течение длительного времени, обучаясь у старых, опытных шаманов. Иногда он сначала выступал как помощник старого шамана при камлании. Этим достигалась преемственность и прочность шаманской традиции: передавались одни и те же приемы камлания, одни и те же верования.

Стадии развития шаманства

Таковы типичные черты шаманства, общие для народов Северной Азии. Но, так как эти народы стояли на разных ступенях* исторического развития, шаманские верования и обряды у одних из них довольно примитивны и архаичны, у других — довольно сложны.

Наиболее ранняя форма шаманства наблюдалась в XVIII в. у ительменов Камчатки, у которых тогда еще сохранялся очень архаический общественный уклад с чертами материнского рода. По сообщению С. П. Крашенинникова и Г. В. Штеллера, у ительменов не было настоящих, профессиональных шаманов; шаманили обычно женщины, особенно пожилые. В. Г. Богораз назвал эту раннюю стадию шаманизма «поголовным» шаманством. Черты этой ранней стадии встречались и у чукчей. Профессиональные шаманы, которые были у них, мало чем отличались от простых людей, особого костюма у чукотских шаманов не было, и бубен у них был не специфически шаманский, а такой, который есть в каждой чукотской семье (в него бьют во время семейных обрядов по очереди все члены семьи).

Следующая ступень, или разновидность, шаманства — родовое шаманство. Здесь шаман еще не профессионал, но служитель родового культа; у каждого рода свой. Такое родовое шаманство было в прошлом у юкагиров, у которых, кстати, существовал и развитый культ умерших шаманов: последние были как бы родовыми покровителями. Следы родового шаманства сохранились и у эвенков, бурят и некоторых других народов.

Более высокой стадией развития является широко распространенная разновидность шаманства — профессиональное шаманство, когда шаман — особый специалист, который живет доходами от своей профессии. Оно господствовало у большинства народов Сибири.

У самых же развитых народов Сибири можно было наблюдать или модифицированные, или упадочные формы шаманизма. Так, у бурят шаман превратился скорее в жреца родового и племенного культов. Шаманы обычно уже не камлали, а лишь читали молитвы и приносили жертвы. У бурят, якутов и алтайцев шаманство разделилось на черное и белое. Первое походило на обычный шаманский культ, а второе представляло собой уже служение особым светлым божествам. Сама идея добрых, светлых божеств, отличных от злых духов, возникает сравнительно поздно, как порождение оолее сложных условий общественной жизни. Эти условия, и в частности начавшаяся социальная дифференциация, отразились и в том, что из сонма духов начинают выделяться великие боги и в мире духов устанавливается сложная иерархия.

Женское шаманство

Прослеживая ступени эволюции шаманства, надо обратить внимание на весьма характерную судьбу женского шаманства. Есть основания думать, что оно играло преобладающую роль на ранней стадии, в период господства материнского рода (по крайней мере, у народов Сибири), а позже его значение уменьшилось. Уже говорилось о существовании в недавнем прошлом чисто женского, «поголовного» шаманства у ительменов. У чукчей особенно сильными считались шаманы «превращенного пола» — мужчины, уподобившиеся женщинам, и наоборот. У более же развитых народов, где преобладали патриархально-родовые или патриархально-феодальные отношения, шаманкам приписывалась обычно меньшая сила, чем шаманам. Но это не везде. Например, у северных якутов шаманки считались более сильными, чем шаманы. Там же встречались другие пережитки прежнего преобладания женского шаманства: в Колымском округе шаман мог камлать не в профессиональном костюме, а в женском одеянии. В пользу большей древности женского шаманства говорит и то, что названия шамана у якутов, бурят и алтайско-саянских народов различны (ойуун, бо, кам), тогда как название шаманки у всех трех групп одно и то же — удаган. Последнее, видимо, более древнее слово.

Кузнечный культ

Предметом суеверного уважения и страха иногда становились не только шаманы, но и другие выделяющиеся в общине люди. У якутов и бурят такое положение занимали кузнецы. Считалось, что кузнец по своей таинственной силе равен шаману или даже превосходит его. «Кузнец и шаман из одного гнезда»,— говорили якуты. По поверью бурят, кузнец может убить шамана (сверхъестественным способом), а шаман кузнеца убить не может. У бурят кузнецы, подобно шаманам, делились на белых и черных. Черных кузнецов очень боялись, так как верили, что они могут пожирать души людей. Основателем кузнечного промысла считался небесный кузнец Божинтой. Были особые духи кузнечного промысла.

Родовые и семейные культы


Шаманство, при всем своем широком распространении у народов Северной Азии, не охватывало, однако, всех ихверований. Наряду с ним существовали другие их формы, в частности родовой и семейный культ покровителей. Он только у некоторых народов смешался с шаманизмом, у большинства же такого смешения не произошло.

Почти у всех народов Сибири практиковалось почитание родового и, особенно, семейного огня, домашнего очага. Существовали суеверные запреты в отношении очага: нельзя было плевать на него, бросать в него что-либо нечистое. Очагу приносили небольшие жертвы, брызгая в него молоко, бросая кусочки пищи и т. п. К нему иногда обращались с настоящими молитвами, прося о покровительстве. Очень важно отметить, что культ домашнего очага находился почти везде в руках женщин. Это явный пережиток материнско-родового строя. Не менее интересно, что сам огонь, домашний очаг, у большинства народов олицетворялся в женском образе: старуха огня (гиляки), мать огня (нанайцы), бабушка (эвенки), огонь-мать (алтайцы) и т. п. У эвенков, например, хозяйка дома перед началом семейной трапезы бросала в очаг самые лакомые кусочки еды и говорила: «На, ешь, сыта будь, зверя дай, чтобы сыто было» 2. Только у якутов и бурят, достигших наиболее высокого уровня развития, домашний очаг олицетворялся не в женском, а в мужском образе — как хозяин огня.

Неизвестно, существовали ли олицетворения очага у чукчей и коряков. Но и у них в каждой семье священными предметами считались деревянные огнива в виде человеческой фигурки, были у них и священные «охранители», иногда в виде женского изображения (чукчи называли его «деревянная женщина»).

У хантов, манси и селькупов каждая семья также имела своих священных покровителей — обычно в виде деревянных кукол с глазами из оловянных кружков. Их завертывали в тряпки или меховые лоскутки. Им молились, приносили жертвы, считая покровителями промысла. Были семейные покровители и у ненцев в виде грубых деревянных человеческих фигур, которые назывались хэг.

Пережитки тотемизма и культ медведя

У некоторых народов с родовым культом слились пережитки тотемизма. Таково, вероятно, происхождение известного медвежьего культа у народов нижнего Амура и Сахалина (гиляки, ульчи и др.)> а также нижней Оби (ханты, манси). Особенно подробно описан (Л. Я. Штернбергом) чисто родовой медвежий культ у гиляков, у которых вообще родовые пережитки держались крепче, чем у других народов.

Гиляки верили, что у каждого рода есть свой медведь, как бы их сородич. В честь его устраивали большой родовой праздник, где сам медведь был главным действующим лицом. Для этого заранее ловили в лесу медвежонка, выкармливали его в клетке, оказывая ему все знаки почтения, а в назначенный день водили, опять-таки с большим почетом, по стойбищу. В заключение его расстреливали из луков, но это делали не сами члены рода, а представители другого рода, связанного с первым по браку. Люди этого другого рода ели и мясо убитого медведя и получали его шкуру, сами «сородичи» медведя не осмеливались трогать ни то, ни другое. Голова и кости медведя предавались торжественному погребению. Ритуальное умерщвление родового зверя — несомненный пережиток тотемизма, но это уже не настоящий тотемизм, так как здесь у всех родов одно и то же священное животное.

У хантов и манси культ медведя тоже связан с пережитками тотемизма, но иначе. У них медведь — тотем одной из двух фратрий (фратрии Пор). Другая фратрия (Мощь) имеет своего тотема — зайца. Однако медвежьи праздники хантов и манси были во многом похожи на гиляцкие.

Пережитки тотемизма, хотя и более слабые, отмечались и у некоторых других народов Сибири: у ульчей, нанайцев, эвенков, даже у якутов.

Обряды, выполняемые по случаю умерщвления священного зверя у названных, как и других, охотничьих народов, почти всегда связаны с верой в то, что убитый зверь оживет, возродится, хотя бы в лице других особей того же вида. Это широко распространенный «миф об умирающем и воскресающем звере» (В. Г. Богораз), аналогичный мифу об умирающем и воскресающем божестве растительности у земледельческих народов. Люди, не желая лишиться покровительства со стороны убитого зверя, просят его не сердиться на них, выдумывают всякие оправдания: не мы-де тебя убили, а русские и т. п. Так оправдываются охотники перед медведем, убитым даже на охоте.

В большинстве случаев не видно никакой связи родового культа с шаманством. Гиляки даже как бы подчеркивали различие и несоединимость этих двух форм религии: у них шаман не только никак не участвовал в медвежьем празднике, но и не мог камлать во время его, чтобы не оскорбить священного медведя.

Но у некоторых народов шаманство, напротив, слилось с родовым культом. Так было у эвенков, бурят, особенно у юкагиров. У последних живые шаманы были служителями родового культа, а умершие — его объектами: по старым юкагирским обычаям, тело умершего шамана разрубали на части и раздавали сородичам, которые свято хранили эти реликвии и молились им.

За исключением этого случая, в Сибири едва ли где-либо известен был культ родовых или семейных предков: такой культ свойствен, как правило, лишь более поздней стадии развития.

Промысловый культ

Очень развит был у народов Сибири промысловый культ — почитание покровителей охотничьего, рыболовческого и прочих промыслов. Иногда он переплетался с шаманством: шаманы были исполнителями промысловых обрядов и молений (например, у эвенков). Довольно часто, особенно там, где сохранялся наиболее архаический общественный уклад (например, у ительменов и гиляков), промысловый культ составлял основу родовых и семейных обрядов, одна из главных целей которых как раз и заключалась в том, чтобы обеспечить успех охоты, рыбной ловли и т. п. Крашенинников (XVIII в.) видел и описал чрезвычайно интересные, видимо родовые, праздники кита и волка у ительменов. Во время такого праздника изготовляли из съедобной травы и сушеной рыбы большие изображения кита и волка, которые потом разрывали на части и съедали. Крашенинников верно понял смысл этого чисто магического обряда: люди исполняли его, «чтоб им прямых (то есть настоящих.— С. Т.) китов и волков промышлять и есть, как они с травяными поступали» 3.

Во многих же случаях обряды промыслового культа совершались самими охотниками и рыбаками, перед или после промысла, и не были ни родовыми, ни семейными, ни шаманскими.

Промысловый культ был связан с верой в духов-хозяев, очень характерной для охотничье-рыболовческих народов Северной Азии. Эти хозяева бывают разных рангов. Например, по поверьям юкагиров, у каждого дикого зверя есть свой индивидуальный хозяин, так называемый педьюль. Юкагиры представляют себе егб как хрящеви-стоезатвердение под кожей животного. От воли педьюля будто бы и зависит, послать данное животное под выстрел охотника или нет. Кроме того, есть хозяева целых видов животных — мойе, которым подчинены хозяева отдельных животных. Есть и хозяева отдельных рек, лесов, гор (погильпе). Все они вместе подчинены трем главным духам-хозяевам — земли, пресной воды и моря. Все духи-хозяева сами по себе не добры и не злы, но они могут быть дружественны или неблагожелательны по отношению к человеку (охотнику, рыбаку) в зависимости от его поведения: если он проявляет должное почтение к ним, соблюдает установленные запреты, правила охоты, не совершает излишних жестокостей, убивает животных лишь в необходимом количестве, то хозяева милостивы к нему, посылают ему дичь. За нарушение правил они гневаются, наказывают охотника, не давая ему добычи.

Подобные поверья бытуют и у других промысловых народов Севера. Совершенно ясны причины, породившие их. При всей изобретательности охотника и рыбака, при всей искусности их промысловых снарядов и ловушек, при всей меткости их выстрелов, слишком часто им приходится быть рабами случая, чувствовать свое бессилие перед суровой природной стихией, слишком часто приходится голодать и терпеть всякую нужду их семьям. Отсюда и вера в сверхъестественные существа, от доброй воли которых якобы зависит успех и неуспех промысла, а потому и вся жизнь охотника, его жены и детей.

Промысловые духи-хозяева существуют в верованиях народов Сибири по большей части совершенно отдельно от шаманских духов, духов болезней, отдельно от семейных и родовых покровителей. Это понятно, так как корни всех этих фантастических представлений разные. Якуты называют духов-хозяев иччи, отличая их как от злых духов — абаагы, так и от благодетельных духов — айыы. Иччи есть у любого предмета природы; они сами по себе не добры и не злы, но с ними приходится иметь дело охотнику на промысле. Из среды этих хозяев выделяются главные — хозяин тайги Байянай и др., которых особенно почитают охотники, принося им жертвы. У бурят духи-хозяева называются эжин, у алтайцев — ээзи. У хантов и манси есть вера в лесных духов — унху.

Интересно, что в верованиях одного из народов Сибири, сохранивших особенно много архаичного в быту, у тав-гийцев-нганасан, а отчасти и у их соседей — энцев, место хозяев природы занимают женские олицетворения — матери: земли мать, леса мать, воды мать и др. Это, видимо, отголосок эпохи материнского рода *.

Высшие божества

У большинства народов Северной Азии предметом почитания были духи разных категорий, но не боги. Правда, есть сообщения, что в верованиях некоторых народов присутствовал и образ верховного божества: так, обские угры (ханты и манси) верили в небесного бога Нуми-Торыма, а ненцы — в небесного бога Нума (слово это значит просто небо). Но культа этих богов не было. Видимо, тут налицо просто мифологическое олицетворение небесного свода. Возможно, что здесь сказалось и прямое влияние христианства или ислама.

Кое-где складывались мифологические образы демиургов и создателей мира, но они опять-таки не составляли предмета культа. Наиболее характерен в этом отношении бог Кутху у ительменов Камчатки. Его считали творцом земли, неба и пр. Культа же этого бога-творца не было. Более того, о нем рассказывали весьма непочтительные и непристойные мифы, его ругали просто дураком за то, что он так плохо создал землю, «что он столько гор и стремнин сделал и столько мелких и быстрых рек, что столько дождей и бурь производит и беспокоит их (то есть ительменов)» 4. Это сообщение Крашенинникова лишний раз свидетельствует о том, что мифологическое представление о творце отнюдь не так уж тесно связано с образом почитаемого бога, как полагают христианские богословы.

Только у исторически самых развитых народов Сибири образы великих богов были более отчетливыми, занимали более важное место в культе. Так, у якутов сложился целый пантеон добрых и злых богов. Во главе светлой части пантеона стоял великий добрый бог Айыы-Тойон (или Аар-Тойон), впрочем совершенно не вмешивавшийся в дела людей; во главе темной части — злой Подземный старик (Аллара-Огоньор, он же Арсан-Дуолай). У алтайцев верховным светлым богом считался Ульгень, главным злым божеством — Эрлик. У западных бурят, видимо под влиянием буддизма, сложился целый пантеон небесных богов —тенгриев: 55 светлых («западных») и 44 темных («восточных»). Светлые и темные божества непрерывно враждуют между собою. Ниже тенгриев находятся столь же многочисленные ханы (цари); еще ниже — земные духи (заяны, эжины и др.). В этих сложных представлениях о богах сказалось не только влияние «мировых» религий, но и растущая социальная дифференциация в среде самих народов.

Религия лопарей

По своему хозяйственному и общественному укладу к народам Северной Азии примыкают лопари (саами), живущие на севере Скандинавии и на Кольском полуострове. В их религиозных верованиях много общего с религиями североазиатских народов, хотя вследствие давнего соседства с финнами, скандинавами и русскими сложилось и немало своеобразного; несомненны и прямые заимствования из религий соседних, более развитых народов.

Преобладал у лопарей промысловый культ — почитание духов-хозяев отдельных отраслей хозяйства и природных явлений. Оленеводство находилось под покровительством Оленьего хозяина и особенно Оленьей хозяйки (Луот-хозин, Луот-хозик; хозин, хозик — слова русского происхождения). Луот-хозик будто бы живет в тундре, «ходит на ногах как человек и лицо человечье, только вся в шерсти, словно олень» К Ей приносили в жертву кости заколотых оленей. Когда лопари, по старому обычаю, летом отпускали своих оленей на вольный выпас в тундру, они верили, что Луот-хозик охраняет стада, и молились ей: «Луот-хозик, береги наших оленей». С оленеводством связано было и поверье о духах тундры Гофиттерак, владевших большими стадами оленей, невидимых, как и они сами, но подающих о себе знать звоном колокольчиков.

Покровителями рыболовства считались морские божества, вроде человека-рыбы Аккрувы, у которого голова и верхняя половина туловища человеческие, а нижняя часть тела рыбья. Охоте покровительствовал лесной хозяин — черный и хвостатый Мец-хозин, который, подобно русскому лешему, мог завести человека в чащобу в наказание за какое-нибудь непочтение, но не делал другого вреда. Под скандинавским влиянием сложился образ повелителя всех животных — Сторьюнкаре (Стурра-Пас-се — великий святой). Суеверным страхом и почтением лопари окружали медведя, а волка считали нечистым и проклятым животным.

В отличие от народов Сибири, у лопарей был культ предков. Умершие — сайво, или ситте,— были предметом почитания, их кормили, им приносили жертвы. Верили, что предки помогают на промысле, влияют на погоду.

С культом предков, видимо, было связано и почитание священных камней — сейдов (большие естественные валуны), которые якобы тоже помогали на промысле. Сейды обычно обносились оградой, им приносили жертвы.

Был и домашний культ покровителей семьи, почитание домашнего очага, вера в хозяина дома (Перт-хозин — домовой). У каждой семьи был свой священный бубен (как у чукчей).

Шаманство у лопарей прежде было очень развито, но в последние столетия пришло в упадок. По старым известиям (XVII в.), у них были шаманы — нойды, такие же, как у народов Сибири. Шаманский бубен лопарей по форме отличался от сибирского: он имел вид плоской чаши, обтянутой сверху кожей и с прорезями в дне в качестве рукоятки. На бубне были рисунки, в их числе и христианские изображения. Но уже в XIX в. нойды превратились в простых колдунов, мало отличающихся от русских. Финны и карелы считали лопарских колдунов особенно сильными: это отразилось в известных рунах Калевалы, герои которой борются со страшными колдунами северной страны Похьолы, то есть Лапландии.

От своих скандинавских и финских соседей лопари заимствовали мифологические образы великих богов, а частью и их культ: Пейве — бог солнца, Айеке — бог грозы, Арома-Телле — тоже грозовое божество и божество охоты, Мадератча — воздушное божество-творец, Радиен-Атче — верховный бог и др. Впрочем, в сложном лопарском пантеоне трудно разобраться, что в нем заимствовано, а что свое.

Изменения в верованиях народов Сибири с XVII в.

С XVII в., а особенно с XVIII в. среди народов Сибири начало распространяться христианство (православие), принесенное русскими миссионерами. Но по большей части население крестилось только формально. Повсюду фактически сохранялись старые верования, однако постепенно изменявшиеся под влиянием христианских представлений. Еще раньше, в XVI в., к западносибирским татарам начал проникать ислам, который со временем более радикально вытеснил местные верования. Восточные буряты в начале XVIII в. были обращены в буддизм (ламаизм), в который влились, однако, остатки старых шаманских верований. Таким образом, за последние 300—400 лет картина религиозных верований и культов народов Сибири делается все более сложной.

Она еще более усложнилась, когда в новейшее время на почве колониального гнета царизма и зарождения националистических движений стали возникать новые реформаторские религиозные движения. Их, правда, было немного. Среди нанайцев в начале XX в. распространился новый культ — Хэри-Мапа, бога, который будто бы прогнал всех прежних богов. У алтайцев в 1904 г. (в связи с русско-японской войной) зародилось движение бурханизма — своеобразная попытка реформировать шаманский культ, смягчить и удешевить его, устранив кровавые жертвоприношения. Здесь сказалось влияние монгольского буддизма. Вдохновителями бурханистского движения были местные богачи и зайсаны (родовая знать), ориентировавшиеся на Монголию и недовольные царским режимом и миссионерской опекой. Царская администрация разгромила это движение, но оно не исчезло: приверженцы бурханистской религии есть на Алтае и сейчас.

В годы Советской власти в связи с коллективизацией сельского хозяйства, общим ростом благосостояния, повышением культурного уровня старые верования и обряды выходят из быта. Сейчас мало уже осталось шаманов и других служителей культа, обряды почти перестали исполняться.

1

Там же, с. 107.

2

Анисимов А. Ф. Религия эвенков. М.—Л., 1958, с. 94.

3

Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. Л., 1949, с. 420.

4

Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки, с. 407—408.

Понедельник, 12 декабря 2016 13:48

Шаманизм

Источник: Элиаде М., Кулиано И. Словарь религий, обрядов и верований / Пер. с фр. Н. Зубкова, Е. Морозовой, Е. Мурашкинце-вой. — М.: Академический Проект, 2011. — 352 с. — (философские технологии: религиоведение).

Шаманизм

Шаманизм не является собственно религией; это совокупность экстатических и терапевтических методик, цель которых — вступить в контакт с параллельным, но невидимым миром духов и заручиться их поддержкой для управления делами людей. Хотя элементы шаманизма присутствуют практически во всех религиях всех континентов и на всех культурных уровнях, «„избранной землей“ шаманизма стала Центральная и Северная Азия» (см.: Jean-Paul RouxReligion des Turcs et Mongols). Термин «шаман» тунгусского происхождения и означает «колдун». Общетюркское слово для обозначения шамана — кам. Якуты, киргизы, узбеки, казахи и монголы употребляют иные названия. В эпоху монгольских завоеваний великий шаман назывался беки; возможно, от него пошло тюркское бек «господин», которое дало бей. Мусульманские историки утверждают, что даром шамана обладал Чингисхан.

Азиатский шаманизм. Языки тюрок, монголов и тунгусо-маньчжуров относятся к алтайской группе языков, следующей за более древней урало-алтайской, в которую входят языки финнов, венгров, эстонцев и некоторых азиатских народов. Многие из этих народов впоследствии стали исповедовать одну или, со временем, несколько мировых религий (буддизм, христианство, ислам, иудаизм, манихейство, зороастризм). Институт шаманизма нужно искать либо в их историческом прошлом, либо в выявленных недавно пережитках. Жан-Поль Ру дал прекрасный обзор примеров шаманизма у тюрков и монголов (указ. соч., с. 61-98). На основе общих черт, характерных для костюмов и ритуалов шаманов, отмеченных этнографами (см. 22.1), современные этносемиотики соотносят с шаманскими обрядами наскальные изображения Сибири (ок. 1000 до н. э.). Данные эти подкрепляются греческими источниками начиная с VI в. до н. э., свидетельствующими, что местные шаманы существовали в Греции уже в V в. до н. э. Поскольку подобные наблюдения верны и для других религий архаических народов, как обладавших письменностью (иранцев, китайцев, тибетцев и т. д.), так и бесписьменных, развивавшихся в условиях относительной изоляции, как, например, аборигены Австралии, не исключено, что для изучения шаманизма более перспективным окажется историко-культурный подход, нежели собственно исторический. Когда же, наконец, будет учреждена дисциплина, именуемая исторической психологией, она даст нам ключевые понятия, которых до сих пор не хватает при изучении шаманизма. Установив, что собственно шаманизм расцвел в Центральной и Северной Азии (среди тюркских и монгольских народов, жителей Гималаев, финно-угров и жителей заполярного круга), большинство ученых согласны включить в ареал его распространения также Корею, Японию, Индокитай и обе Америки.

Среди охотников и рыболовов сибирского Севера шаман осуществляет свои функции в пределах рода (у юкагиров, эвенков), определенной местности (у нганасанов) или же без каких-либо выраженных социальных границ (у чукчей, коряков). На земледельческом юге (у якутов, бурятов, тувинцев, хакасов, эвенков и др.) институт шаманизма более сложный, и статус шамана определяется в зависимости от его личных способностей. Сибирский шаман, даже когда он наследует своему отцу, должен лично пройти обряд инициации, имеющий как функциональную (передача знаний), так и мистическую (поиск помощников среди духов) стороны. Духи посещают шамана, и он заболевает специальной «шаманской болезнью», которая уходит только после прохождения им пустынной территории смерти; вернувшись к жизни, он обретает способность управлять своими духами, чтобы совершать экстатические путешествия, чаще всего с целью исцеления. Во время сеансов шаман использует предметы, символизирующие его особые способности и помогающие ему отправиться в царство духов: бубен, сделанный из древесины дерева, символизирующего мировое древо; головной убор; костюм, приближающий своего обладателя к духам и одновременно напоминающий скелет, символ смерти и инициационноговозрождения* Во время сеанса шаман призывает своих помощников-духов, а затем в состоянии транса (которому не обязательно сопутствует употребление галлюциногенов или токсичных веществ) совершает путешествие в страну духов. В Центральной и Восточной Сибири (у юкагиров, эвенков, якутов, маньчжуров, нанайцев, орочей) в шамана часто вселяются духи, и он начинает вещать от их имени.

Комплекс шаманских верований существует у всех народов полярного севера, говорящих на языках, принадлежащих к различным языковым группам: уральской, включающей в себя языки саами или лопарей и коми (зырян); самодийской (языки ненцев-юраков и нганасанов-тавгийцев) и двух угрских народов: ханты (остяки) и манси (вогулы); тунгусской, включающей языки эвенков и эвенов; тюркской, включающей языки якутов (и тунгусского племени долганов); юкагирской (язык юкагиров родственен финно-угорским языкам); палеосибирской, в которую входят языки чукчей, коряков и ительменов; инуит (эскимосской), включающей в себя алеутские языки. У народов заполярного круга шаманский ритуал менее сложен, нежели в Южной Сибири, однако более захватывающий. У некоторых из них, например у североамериканских индейцев алгонкинов, шаман приказывает связать себя и закрыть в типу, который сотрясается под воздействием духов, освобождающих шамана от его пут.

Большинство инуитов проживают в Гренландии, Канаде и на Аляске. У них приобретение шаманских способностей осуществляется посредством обряда инициационной смерти. Они практикуют лечение болезни путем изгнания духов и гадание, называемое киланек, где толкование производится на основании изменений веса предмета, который держат в руке во время обращения с различными вопросами к духу.

Куманеку или визуализация скелета, — очень распространенный обряд, характерный для церемонии обретения шаманских способностей.

В Корее и Японии шаманизм обычно практикуется женщинами. Слепота рассматривается как знак особой избранности. На севере Кореи женщину-шамана избирают духи, на юге она наследует «должность» от родителей. Однако женщина также проходит церемонию инициации и переносит «шаманскую болезнь»; если женщину-шамана начнет посещать влюбленный в нее дух, жизнь ее мужа становится невыносимой.

Шаманизм существует также у народов пограничных областей между Тибетом, Китаем и Индией (мяонакхи, нага, лушеи-кукикхаси и т. д.), а также у народов Индокитая (хмонг, кхмеры, лао и др.), Индонезии и Океании.

В североамериканском шаманизме, как и в шаманизме заполярных областей, изначально не практиковалось использование галлюциногенных веществ. Шаманские способности приобретались различными способами, самым распространенным из которых является испытание одиночеством и страданием. Во многих ареалах шаманы стремятся объединиться в профессиональные ассоциации. Члены Великого Шаманского союза (Мидевивин), в который входят члены племен, живущих в окрестностях Великих Озер, проводят обряд инициации неофита, «убивая» («расстреливая» с помощью раковин каури или иных символических предметов, которые должны впиваться в тело) и «воскрешая» его в знахарской хижине. Распространен ритуал исцеления путем изгнания болезнетворных духов.

В южноамериканском шаманизме присутствуют те же мотивы, что и в других культурах: инициационная болезнь, визуализация скелета, соединение с духом, исцеление посредством изгнания духа и т. д. Кроме вышеуказанных обрядов южноамериканские шаманы проводят коллективный обряд инициации, употребляют галлюциногены (среди которых наиболее известными считаются банистериопсис каапи или йяге) и токсичные вещества (подобные табаку). Для вызывания духов чаще используются погремушки, нежели бубны. Многие духи орнитоморфны. Шаман обладает способностью превращаться в ягуара.

БиблиографияEliade М. Shamanisme: An Overview, in ER 13, 201-8; Silka A.-L. Siberian and Inner Asian Shamanisme, in ER 13, 208-15; Gill S.D. North American Shamanism, in ER 13, 16-9; FurstP.T, South American Shamanism, in ER 13, 190-23; Hultkranz A. Arctic Religions; An Overview, in ER 1, 393-400; Kleivan I. Inuit Religion, in ER 7,271-73.

В целом см.: Eliade M. Le Chamanisme et les techniques ar-chalques de Fextase. Paris, 1964; Hermanns M. ShamanenPseu-doshamanenErldser und Heilbringer. Vol. 1 et 2. Wiesbaden, 1970; Roux ].-P. La Religion des Turcs et des Mongols. Paris, 1984.

Пятница, 25 ноября 2016 16:43

Горнолыжный курорт «Гладенькая»

Источник на материал и фото: TOURPROM: новости туризма, горящие туры, отзывы об отелях и туроператорах, путевые заметки туристов, фотоотчеты о путешествиях, новости турфирм и отелей, описания круизов на ТУРПРОМ.ру

Южная часть Республики Хакасия из-за своих уникальных ландшафтов часто называется «Швейцарией Сибири». Там находится горнолыжный курорт «Гладенькая». Курорт существует уже давно (на первой трассе катались еще в начале 80-х годов прошлого века), но только совсем недавно он превратился в прекрасный горнолыжный комплекс, практически ничем не уступающий аналогичным в Альпах. Здесь проводятся чемпионаты по горнолыжному спорту, у курорта есть все необходимые международные сертификаты. Длина трассы – три с половиной тысячи метров, перепады высот составляют от двухсот до восьмисот метров, подъемник – канатно-кресельный. Есть и специальная трасса, предназначенная для опытных лыжников, так называемая зона для катания вне трассы. На склонах весь сезон работают ратраки (машины, трамбующие снег), а в случае малоснежной зимы и для продления сезона запускаются снеговые пушки. Горнолыжный сезон начинает в ноябре и заканчивается в мае. В семидесяти пяти километрах от курорта находится четырехэтажный отель, напоминающий своим видом швейцарское шале. Он прекрасно оборудован, в нем 116 номеров со всеми удобствами, есть сауна, ресторан, бассейн, каминный зал, бар. При гостинице работает пункт проката, и каждый желающий может взять горнолыжную экипировку. Зимой рядом с отелем заливается каток, а коньки тоже можно взять напрокат. Отдых тут возможен круглый год, а не только зимой. Приезжают сюда покататься на лошадях по живописным таежным окрестностям (при отеле есть конюшня), работает экскурсионное бюро. 

Опубликовано в Достопримечательности
Пятница, 25 ноября 2016 16:41

Стела Ах-Тас

 Источник на материал и фото: TOURPROM: новости туризма, горящие туры, отзывы об отелях и туроператорах, путевые заметки туристов, фотоотчеты о путешествиях, новости турфирм и отелей, описания круизов на ТУРПРОМ.ру

Стела Ах-Тас — это красивый памятник из гранита, который еще называют «белый камень». На протяжении многих лет Ах-Тас оставался неким культурным центром, особенно если учитывать то, что с данным камнем связано огромное количество рассказов, легенд и обрядов. Многие считают, что этот одинокий камень среди долины появился для того, чтобы помочь людям и он может вылечить самые разные болезни. Довольно часто с его помощью местные жители лечили отечность, проблемы с сердцем, различные болезни крови. Конечно, у некоторых такие факты могут вызывать удивление. Но, возможно, весь секрет в том, что вокруг камня в радиусе 52 метров находится невероятно сильная геопатогенная зона. Рядом с камнем, непосредственно в заповеднике, было обнаружено еще 8 подобных участков. Не разрешается подъезжать к этому уникальному месту на каком-либо транспорте, а поэтому его ставят примерно за 100 метров от памятника Ах-Тас. Когда вы приблизитесь к камню, то обойдите его три раза за часовой стрелкой. Дальше нужно обязательно покормить камень и оставить возле него сладости, монетки или пуговицы. Когда данное подношение будет принято камнем Ах-Тас, его необходимо обнять руками примерно на 15-20 секунд и таким образом вылечить свои недуги. Стоит отметить, что возле камня запрещено находиться более 20 секунд. Существует очень много рассказов о том, как люди ночевали возле камня, а потом пропадали и никто их не мог найти. 

Опубликовано в Достопримечательности