AskizON

AskizON

Понедельник, 13 января 2014 21:03

Хакасская народная одежда

Хакасское декоративно-прикладное искусство представляет несомненный интерес для исследователей. Наиболее распространенными видами его в не столь отдаленные времена были вышивка, низание бисера, аппликация, художественная обработка дерева, кожи и металла, вязание, кошмаваляние, ткачество. В народном искусстве орнаментировались, главным образом, бытовые предметы: одежда, обувь, утварь и т.п. Здесь вырабатывались художественные приемы, складывались национальные традиции.
Хакасский народный костюм как общенациональная форма одежды сложился в период с начала XVIII - до начала XIX века. И хотя он совершенствовался на протяжении многих столетий, несмотря на быстротечность моды и меняющиеся эстетические вкусы, сохранил издавна присущий ему комплекс традиционных элементов. Истоки их выходят из культуры древних племен, составивших этническую основу хакасов, что отразилось в формах национального костюма. Это, прежде всего, свободные рубахи, штаны, сикпены, шубы, покрой которых сохранил основные черты одежды тюркских народов. Это относится и к заостренным кверху, закругленным головным уборам из войлока, меха и ткани, а также к узорной кожаной обуви, просуществовавшей до начала XX века. В национальном костюме нашли отражение и элементы монгольской одежды, связанные с монгольским завоеванием XII—XIII веков. Влияние было незначительным и, главным образом, отразилось в одежде «сигедек» и покрое свадебной хакасской шубы «идекш тон».
Степень рукотворности костюма зависела от характера слагаемых элементов декора - вышивки и ювелирного искусства, создающих его гармоничный ансамбль. Огромную выразительную роль в хакасском костюме играла вышивка, украшавшая шубы, детали платья, рубах, «сикпена». Хакасская женщина вкладывала много творческой фантазии в создание художественного ансамбля костюма. Костюм входил в состав ее приданого. Комплекс костюма свидетельствал о сословном, возрастном и семейном положении женщины, а также об этнической дифференциации среди различных групп хакасов. С начала XX века традиционный костюм постепенно уходит из быта.
Хакасы («тадар») - коренной народ Хакасии. До 1917 года хакасов называли татарами - абаканские, минусинские, ачинские, чулымские и мелецкие татары. Они разделялись на пять этнических групп: качинцев («хаас»), кызыльцев(«хызыл»), сагайцев («сагай»), койбалов («хойбал»), бельтиров («пилт!р»). Расселение этих групп накануне революции 1917 года было следующим.
Качинцы занимали степные пространства по левым берегам рек Енисея и Уйбат.по рекам Коксе, Бидже, Узун-Чулу и др. Район их кочевания был ограничен с юга нижним течением Абакана (до впадения в него реки Ка-мышты), с запада - Белым Июсом и отрогами Кузнецкого Алатау, с севера - верхним течением Чулыма, с востока - Енисеем. Небольшое количество качинцев жило по берегам реки Качи близ Красноярска и в Канском округе, где они давно осели и почти ассимилированы русским населением.
Сагайцы населяли степь, ограниченную с запада отрогами Кузнецкого Алатау, с востока реками Камыштой и Абаканом (долины реки База), Аскиза, Теи, Нини, Большой и Малой Сыры, правобережье Уйбата и др.).
Бельтиры обитали по левобережью среднего течения Абакана и по обоим его берегам в верхнем течении (от деревни Монок до устья Киндирлы) и по рекам Кин-дирла, Арбаты, Тее, Еси, Сосу и Моноку.
Койбалы жили в Койбальской степи (ограниченной с юга предгорьями Саян, с северо-востока Енисеем, с северо-запада - Абаканом), по правому берегу среднего течения Абакана и по рекам Бее, Уту и Енисею.
Кызыльцы расселялись в бассейнах Белого и Черного Июсов, по рекам Сережу, Печище, Салбату, по верхнему течению Урюпа и в окрестностях Божьего озера.
Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории и Хакасский национальный краеведческий музей располагают большими этнографическими и художественными коллекциями, которые являются важнейшим источником для изучения материальной и духовной культуры хакасского народа. В рукописном фонде Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории находится около 150 рисунков хакасского костюма и орнамента и в фондах Хакасского национального краеведческого музея - 53 рисунка. Они были выполнены участниками экспедиции 1947 и 1948 годов: художником Дмитрием Петровичем Черепановым, этнографами Петром Ивановичем Каралькиным и Юлией Артемьевной Шибаевой.
Первые исторические источники, содержащие сведения о национальной одежде и орнаментированных вещах, имевшихся у хакасов, относятся к XVIII веку. Это труды и путевые записки участников академических экспедиций Д.Г. Мессершмидта, Ф.И. Страленберга, Г.Ф. Миллера, И.Г. Гмелина, П.С. Палласа и И.Г. Георги, а также работы историка В.Н. Татищева и путешественника Егора Пестерева.
В 1718 году по указанию Петра I обследование Сибири предпринял немецкий ученый Д.Г. Мессершмидт. Его путешествие продлилось более 7 лет. В результате этой поездки ученым были собраны зоологические и ботанические коллекции, а также предметы быта и одежда народов Сибири, которые поступили в первый российский музей - Кунсткамеру.
Участниками Второй Камчатской экспедиции (1733— 1743) в составе Г.Ф. Миллера, И.Г. Гмелина, Ф.Э. Фишера, помимо проведенного научного исследования Сибири были собраны значительные коллекции по одежде сибирских народов (самоедов, остяков, якутов, юкагиров, коряков, тунгусов, татар качинских (хакасов) с реки Июс, что нашло отражение в дополнении к каталогу Musei Imperialis Petropolitani («Петербургские Императорские музеи», т. II, ч. I, разделы: одежда, рукописное приложение к художественным изделиям и редкостям под названием «Что было включено в имп. Кунсткамеру уже после завершения каталога 1744 г., относящегося к описанию северных племен»); по указанию Петра I все вещевые предметы поступили в Кунсткамеру, часть из них погибла при пожаре 5 декабря 1774 года, другая часть была утрачена в 1740 году на «ледяной» свадьбе шута Анны Иоанновны князя М.А. Голицына, когда были взяты костюмы для «шествия народов, населяющих Российскую империю».
Наиболее раннее и подробное описание качинского костюма было составлено, по словам В.Н. Татищева, в 1737 году служилым атаманом Мугунчаковым: «А оной народ ростом средний, лицом смугловат, глаза серые и черные, волосом черные ж. И носят на голове косы родного волоса, а вокруг косы бреют. А платье носят: мужики сарги тучук... тулупы козлиные и бараньи, и заметывают левую полу направо, и опушивают те тулупы бобрами и овчинами черными, и сверх тех тулупов надевают однорядки ис цветного сукна и ис сермяжного. А на головах носят малахаи лисьи, и рысьи, и волчьи, и овчинные с челами шелковыми и бумажными и нитенными, кроме медвежьих. А на руках носят рукавицы овчинные и козлиные, а на ногах пимы, подобно сапогам без каблуков. А женский полк носят зимою тулупы, а летом носят жай-локи по их вере и сверх того носят чигилек (сигидек), подобен басроку. А на головах девки плетут кос по 15 и больше и меньше из родимых волосьев, а бабы по две косы наплетают долгие, а в, ушах носят серьги большие, кольца и каменья кладут хруш... шуру и потом к той шуре навешивают бисер и жемчуг китайский, а на головах носят малахаи такие ж против мужских с челами. Да на ногах носят штаны ровдужные и холщевые»
В 1770 году Хакасию посетил адъюнкт Петербургской академии наук, немецкий ученый П.С. Паллас, он описал одежду кызыльцев и качинцев: «Сии татары (кызыльцы) удерживали еще большую часть обычаев их старого рода жизни и кроме креста, который они на шее носят и в юртах вешают, из христианского закона малому, а из российских обычаев, кроме подражания женскому платью и нужному хлебопашеству ничего не последовали. Одни девки ходят еще отчасти одеты по-татарски, а мужики носят свои шубы и имеют усы как прежде.
Зимою они (качинцы) обыкновенно рубах не носят, но только долгую шубу с узкими рукавами, которую надевают на голое тело. По большей части делают оные из кож диких коз, кои бабы приготовляют разварившейся звериною печенкою в сутки и умеют оную выделывать зубчатою скребницею на кольнях мягкою. Только богатые носят овечьи или бараньи шубы, а знатные в знатное случающееся у них время одеваются в верхнее суконное, а нижнее шелковое платье. Напротив того простые, кроме их шубы и сапогов ничего, кроме еще широких из толстого холста штанов, не носят, кои отчасти их жены делают из растущей на долинах дикой конопли, которую они на своем языке киндер называют. Женская одежда весьма мало разнствует от обыкновенной калмыцкой; головное их украшение составляют через плечи висящие из волос косы и круглая шапочка с густою опушкою, красною кистью на маковке и двух на затылке висящих шелковых лоскутках. Девки носят до самой свадьбы маленькую круглую сзади не много шире опущенную шапочку без опушки, но также с красной кистью. При том заплетают они волосы в 9 косах, из коих 3 на затылке, а по 3 на каждой стороне головы висят. Одежда баб, а особливо их шубы, совершенно особливого покрою, который придает им хороший вид. Иные замужние женщины бабы украшаются нагрудником или кольцом усаженным кораллами»2.
Путешественник Егор Пестерев в «Новых Ежемесячных сочинениях» (1793, январь, Ч. 24) писал об одежде качинцев: «Одежду шили из самотканого толстого сукна или крапивного холста (богачи из покупного сукна и шелка), а также из овчин (шубы) и выделанной кожи домашнего скота и диких зверей. Овчинные шубы мужчины надевали на голое тело. Рубахи носили редкие, шили их из холста. Покрой верхней запашной одежды был сходен с покроем одежды бурят и западных монголов. Женская одежда и обувь обильно украшалась вышивкой из шелковых ниток. В летнее время носили войлочные шляпы, а зимой меховые шапки. Женщины носили и заплетали волосы в две косы, перекидываемые на груди, а девушки заплетали 9 и более косичек. Мужчины, особенно молодые, носили длинные волосы, которые заплетали на затылке в косу, спереди же - распущенными. В ушах мужчины носили серьги из медной проволоки»3.
Гравюрное воспроизведение хакасской одежды мы встречаем в XVIII веке в книге И.Г. Георги. Он дает описание кызыльской и качинской одежды: «Мужчины (качин-цы) носят платье татарское и шьют оное из толстого сукна собственного рукоделия, или из лучшего купленного, так же из овчин, лошадиных шкур, из кож красной дичи и прочее. Нижнее платье делают из легкой материи. Рубахи редко у кого водятся, да и из крапивного холста. Летом носят некрашеные войлочные шляпы, а зимою надевают теплые шапки.
Женское (качинское) одеяние весьма подобно бурятскому. Они так же, как и бурятки, носят штаны, похожие на чулки узорчатым шитьем украшенные, кожаные полные или половинчатые сапоги, тонкое нижнее платье из китайки, шелковой материи и проч., а верхнее с перехватом и долгими полами. Сие последнее шьется из тонкого сукна и шелковых материй или кож, и хотя одна пола заходит за др. Однако оно ложится около тела плотно и гладко. К ушам привешивают кольца, а иногда брякушки и снурки (шнурки). Голову покрывают плоскою, с круглым пушным околышем, шапкою»4.
И.Г. Георги писал об использовании вышивки в качестве украшения одежды у качинских татар: «На праздничном платье много видно красиво вышитых узоров или вычуров, а при том обшивается оно по краям материалами иного цвета или опушается мягкою рухлядью». Сообщения этого автора позволяют предположить наличие у хакасов в XVIII веке орнаментированной одежды. Но он не дает описания характера вышивки, орнамента, их особенностей.
В I пол. XIX века существенные изменения происходили в жизни сибирских народов. Основные перемены состояли в переходе их от кочевого к оседлому образу жизни и земледелию. Политика царизма нашла свое отражение в «Уставе об управлении инородцев».
В 1822 году реформы М.М. Сперанского оживили экономическую жизнь Сибири, срздав условия для роста в ней капиталистических отношений. В это время Сибирь продолжала быть одним из важных объектов научного изучения. Важной особенностью являлось то, что если в XVIII веке исследованием региона занимались научные экспедиции, направляемые из Санкт-Петербурга, то в I половине XIX века этой работой занимается местная сибирская интеллигенция.
Новая эпоха в сибирском источниковедении связана с Г.И. Спасским - этнографом, археологом, историком и издателем сибирских журналов «Сибирский вестник» и «Азиатский вестник», которые выходили с 1818 по 1827 годы. Г.И. Спасский впервые и очень подробно останавливается на мужской, женской одежде хакасов, а также дает описание шаманской одежды: «Одежду мужчин составляют овчинные тулупы (тон), халаты (чимче) из шелковых и бумажных тканей, суконные кафтаны (шор) и кожаные (кырна). Покрой одежды их сходен с русским простонародным; но рукава делают они на плечах гораздо шире, а к кистям рук уже; воротник и отвороты широкие; на правой поле пришивают некоторый выступ. Зимнее платье часто опушено бывает мерлушками и соболями. На головах носят они шапки (nopiK) и малахаи (чабак), а летом обыкновенные шляпы, из овечьей или коровьей шерсти. Шапки бывают круглые, с низким верхом и околом. Шляпы носят они белые некрашеные. Рубашки у мужчин почти не в употреблении; но все вообще носят штаны (шубур), из тонкой мягкой кожи и из холстины, сапоги (маймах), летом из выделанной кожи, а зимою так называемые в Сибири пимы из оленьих и козлиных кож, обращенных внутрь шерстью. Бедные люди шьют также для себя зимнюю одежду из войлоков и конских наверх шерстью кож, а летнюю из грубого холста, сукна и обритых кож.
Женщины носят зимою шубы, покрытые соответственно состоянию их дорогою или дешевою тканью. Они пришивают к ним, подражая мужчинам, воротники, отвороты, выступ и сверх того снизу на пол-аршина от подола нашивку со многими складками, те и другие часто вышиты и убраны бывают весьма красивыми узорами. В хороший наряд надевают некоторые из женщин на платье суконную душегрейку (сигедек) без рукавов, напереди с пуговицами и на боках с клапанами. Женские шапки похожи на мужские; но отличаются широким околом, красною шелковою или гарусною на маковке кистью и подвесками, состоящими из двух шелковых лент, а иногда бисера, корольков и змеиных головок.
Девушки же носят шапки менье, без окола, с одной только кистью. В ушах носят все они большие серьги с многими прикрасами, а на руках перстни и кольца. Сапоги (едюка) носят они из черных и цветных кож, с толстыми подошвами, выложенными при краях очень красиво ремешками. Шов делается напереди посредине сапог, с выпушкою из красной или зеленой кожи»5.
В 1835 году в Санкт-Петербурге выходит книга Енисейского губернатора А.П. Степанова «Енисейская губерния». В ней автор представляет интересный материал по одежде хакасов. «Коренная одежда минусинских татар: зимою носят они простой овчинный тулуп с каким-то клапаном на груди, а летом китайчатый халат. Богатые надевают иногда весьма длинный, особенного покроя халат шелковый, затканный золотом. Женщины среднего состояния имеют шелковые богатые платья с фалборами и большую шапку с околышем черной лисицы. Одежда незамужних состоит из одной длинной шелковой, неподпоясанной рубахи и белого колпака на голове, из-под которого выбегают по две, по три косы и, перегибаясь, через плечи рассыпаются на груди»в.
В 1847 году в статье сибирского писателя-краеведа, учителя иркутской гимназии Н.С. Щукина «Народы турского языка, обитающие в Южной Сибири» написано: «Национальная одежда оставлена. Теперь мужчины одеваются как русские крестьяне. Зимою шуба, у богатых крытая шелковою материю, у бедных нагольная; летом китайчатый халат или фуражка. Только живущие далеко от русских сохранили собственную одежду: это шуба нагольная, совершенно такая, какую носят буряты; полы у ней застегиваются на пуговки, как двухборный сюртук. Такие шубы начали недавно носить и крестьяне в Петербурге. Женщины летом ходят в длинных рубашках, глухо застегнутых на шее. Ластовки у рубах широкие, другого цвета. У каждой непременно штаны: у богатых - замшевые, у бедных русские портки. Праздничный наряд совершенно монгольский, т.е. длинная шуба, крытая шелковою материей, а на голове круглая шапка с большим лисьим околышем и красною шелковой кистью»7.
В другой статье - «Минусинский округ» (1856) - Н.С. Щукиным дается описание мужской и женской одежды: «Летом мужчины одеваются в армяки из сукна своей работы и подпоясываются шерстяным или нитяным кушаком; кафтанов не знают. На голове шляпа или сетка от комаров и мошки; на ногах бродни, сапоги или чарки (коты) с шерстяными чулками; лаптей в Сибири нет, вероятно, потому что нет липы; рубашки из холста своей работы или из московской холстинки; зимою овчинная шуба, если же крестьянин отправляется в дорогу или в леса, надевает сверху шубы доху; то есть шубу из диких коз шерстью наружу, в этой одежде сибиряк не боится ни ветру, ни морозу; на ногах унты, род чулков из шкуры козули. Доха - одеяние самое благоразумное, недорого стоит, легка и вполне отвечает постоянно холодным сибирским зимам. Правда, что с нея скоро слезает шерсть; тогда получается она имя кожана и превращается в летнее рабочее платье. Женщины летом ходят по улицам, даже в город, босиком и в одной юбке; на голове платок, подвязанный кое-как на манер французской бабы. В праздник надевают короткие шугаи. Сарафанов не знают.
У женщин праздничный наряд совершенно монгольский: тот же дыгыль, покрытый китайской шелковой материей, так же шапка с лисьим или соболиным околышем и с шелковой красной кистью. Летом запросто ходят в одних рубахах, с широкими ластавками другой материи, воротнику нее глухо застегнут на шее; на каждой непременно замшевые штаны, а у бедных русские порты» 8.
Политические ссылки революционных демократов, польских повстанцев 1863 года и революционных народников, происходившие во II пол. XIX века внесли существенный вклад в научное изучение Сибири. Громадное влияние на экономическое развитие Сибири сыграло строительство Транссибирской магистрали в 1891-1904 годах.
В это время в Сибири оживляется деятельность различных научных обществ, появилось значительное количество этнографической литературы о минусинских и ачинских инородцах (хакасах). К этому времени представляется возможным отнести начало изучения хакасского народного искусства, когда из-за недостаточного развития научных знаний не было дифференциации смежных отраслей науки, и искусство хакасов изучалось этнографами и археологами.
В 1851 году в Иркутске открылся Сибирский отдел Русского географического общества, взявший на себя руководство над изучением Сибири. Особенно интенсивно финансировалась деятельность общества благодаря составленной целевой программе, по которой стали работать сибирские этнографы.
Одним из интереснейших изданий Русского географического общества стал труд по этнографии народов России, составленный членом Русского географического общества де Паули и изданный только на французском языке: Description ethnographigue des peuples de la Russie (St-Petersburg, 1862). Книга состоит из написанных этнографических очерков об отдельных народах, в т.ч. хакасах, с обстоятельным описанием разных сторон жизни этого народа и с прекрасно выполненными гравюрами Е. Корнеева. В настоящее время книга представляет большую библиографическую редкость.
Наибольшее количество трудов по этнографии было сделано секретарем Томского губернского статистического комитета, князем Н.А. Костровым в книгах «Ка-чинские татары» (1852), «Кызыльские татары» (1853) и в статьях: «Бельтиры» (1857), «Этнографические заметки о кызыльских татарах» (Иркутск, 1865) и «Очерки быта минусинских татар» (Казань, 1884). Работы Кострова основаны на личных наблюдениях, дополненных компиляциями из работ сибирских этнографов. Наряду с этим, Н.А. Костров впервые в сибирской этнографии широко привлек архивные материалы, использование которых представляет несомненную ценность для его трудов: «Одежда кызыльских татар - как мужчин, так и женщин весьма проста. Мужчины летом носят кафтаны синего или серого сукна со стоячими воротниками, опушаемые мехом росомахи или выдры, и халаты из бумажных материй, а кто победнее - простые русские азямы или халаты из китайки, зимой все без исключения овчинные тулупы или дохи козьи и оленьи. Шапки их обыкновенной формы; опушаются также каким-нибудь мехом, обувь состоит из сапогов русского изделия или из унтов. Женщины летом являются чаще всего в одних полотняных или дабовых рубахах, даже не подпоясанных, с белым колпаком на голове. Желая нарядиться, они надевают ситцевые или даже шелковые платья обыкновенного крестьянского покроя, а на голову шапки из красного бархата, опушенныя чернобурой лисицей, с длинными красными шелковыми кистями на маковке. Красные сафьяновые башмаки составляют обувь. Зимняя одежда женщин заключается в меховых шубах, беличьих или лисьих - крытых шелковыми материалами»9.
Описывает Костров и свадебную одежду кызыльцев: «Новобрачную одевают в самый лучший ее наряд -шелковую рубашку, шелковую холодную шубу, обшитую мишурой и бахромой, и шапку из чернобурой лисицы с шелковой верхушкой и шелковой кистью. Жених обыкновенно надевает суконный кафтан, обшитый каким-нибудь мехом»10.
«Летом мужчины носят халат или тургатонь, который у богатых бывает из шелковой материи, преимущественно желтый, синий или пунцовый с бархатной отделкой, женщины и девушки ходят летом в разноцветных шелковых и бумажных рубашках. Рубашка непременно с широкими ластовицами из другой материи и с глухо застегнутым воротником на шее. Зимняя одежда мужчин и женщин обыкновенно состоит из шубы, покрытой у богатых плисом и опущенной по полам и подолу выдрой или собольими лапками. Мужские шапки шьются большей частью из выдры, но женщины носят иногда из чернобурых лисиц, а иногда из какой-нибудь шелковой материи, с лисьим или собольим околышем и с красной шелковой кистью. Оба пола носят штаны, - богатые из замши, бедные из холста» ".
«Костюм качинцев и качинок очень прост. Мужчины летом носят халат (чимче) китайский или шелковый, или азям из верблюжьей шерсти; маленькие белые круглые шапки из овечьей или коровьей шерсти, штаны (шубурь) из холста или китайки и сапоги (маймах) из выделанной кожи, а зимою овчинный тулуп (тон) с клапаном на груди, шапки (nopiK) или малахаи (чабак) и пимы - обувь из оленьих или козлиных шкур, шерстью вовнутрь; женщины летом - одну длинную дабовую, холстинную или шелковую, не подпоясанную рубаху (кбгенек), белый колпак на голове, с какою-нибудь шелковую кистью на маковке и сапоги (едюка) из черной или цветной кожи; зимою - такие же овчинные тулупы, как у мужчин. У незамужних женщин из-под колпака выбегают волосы, заплетенные в 2 или 3 косы, и, перегибаясь через плечи, рассыпаются по груди; у замужних волосы прячутся под колпак, отороченный иногда соболем или дорогой чернобурой лисицей» 12.
В другом труде говорится: «Одежда у бельтиров такая же, как у прочих сагайских татар. Мужчины зимою носят шубы из овчин и козлин, крытые иногда плисом, с воротником, опушенным выдрою, остроконечные шапки с ушами, опушенные рысьими лапами, овчинные и козлиные штаны и рукавицы. Обувь составляют сапоги из простой кожи с остроконечными носками. Летом шуба заменяется кафтаном из сукна или халатом и т.п.»13.
В работе В.В. Радлова «Из Сибири. Страницы дневника», побывавшего в Минусинском округе в 1863 году, собран большой этнографический материал по хакасам. Он отмечает: «Мужчины носят русскую одежду, а женщины, напротив, - свою особую: очень длинные и широкие платья, вышитые на плечах и у ворота. Как у черневых татарок (шорцев), косы их увешаны украшениями. Девушки заплетают до пятнадцати кос. У них есть шапки с меховой опушкой на манер алтайских, но носят они их только по праздникам. Длинные шубы зажиточных женщин оторочены мехом выдры, а поверх них они носят короткую безрукавку»14.
В 1878 году в Санкт-Петербурге в типографии «Общественная польза» вышел живописный альбом «Народы России». В нем указывалось, что народы, населяющие Россию, столь разнообразны по своим типам, костюмам, нравам и обычаям, что описание их и наглядное изображение всегда вызывало интерес. В альбоме представлены и костюмы хакасов. Кроме иллюстраций читатели могли познакомиться с описанием нравов, образом жизни и обычаев. Текст к альбому написан в популярной форме с целью ознакомить с наиболее характерными этнографическими чертами различных народов.
В 80-е годы XX века наступает расцвет развития Сибирского отдела Русского географического общества. В 1877 году Сибирский отдел делится на Восточно-Сибирский и Западно-Сибирский. В 1878 году открывается Первый Сибирский университет в городе Томске. Появляются первые сибирские музеи в Минусинске, Тобольске, Енисейске и Красноярске.
Выпускник восточного факультета Санкт-Петербургского императорского университета, выдающийся хакасский ученый Н.Ф. Катанов получил хорошую школу у академика В.В. Радпова. Во время своих путешествий к карагасам (1890), по Сибири и Восточному Туркестану (1893), в Минусинский округ (1896 и 1899) занимался сбором материалов по одежде хакасов, коллекции которой поступили в Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого и музей Казанского Государственного университета.
В 1877 году в Минусинске был основан краеведческий музей. Фундаментальное изучение археологии и этнографии Хакасско-Минусинского края бесспорно принадлежит директору Минусинского музея Н.М. Мартьянову, привлекшего к этой работе политических ссыльных Д.А. Клеменца, Ф.Я. Кона и В.А. Ватина-Быстрянского.
В 1879 году в Минусинск был сослан один из основателей «Земли и воли» Д.А. Клеменц. В области сибирской этнографии Клеменц выступает как собиратель этнографических сведений о русском населении и быте сибирских народов и их религиозных воззрений. В 1888 году, совершив экскурсию в Ачинский и Канский округа, он сообщает: «По примеру прежних экскурсий я занимался и в нынешнем году собиранием образцов инородческого орнамента. Ограниченность средств заставила меня удовольствоваться немногими образцами в подлинниках и снимать с других узоры, вырезки и выкройки. Судя по имеющимся у меня в руках образцам, на кызыльских рисунках заметно влияние русских образцов. Интересны очень образцы насечки серебром по железу, но между кызыльцами мало уже хороших мастеров. Как общее правило можно настаивать, что чем древнее работа, тем чаще встречается в ней орнамент спиральный и орнамент двойной волюты. Вопрос о нанесении этого орнамента в Сибири остается настолько открытым, но даже не поставленным до сих пор. На более новых вещах спираль разнообразится некоторыми придатками, становится заметным стремление подражать листьям и цветам растений, но основная тема растений - плоская спираль легко прослеживается в большинстве чеканок и насечек»15.
В статье И. Каратанова «Качинские татары Минусинского округа» (СПб, 1884) отмечается: «Одежда мужчин у всех одинаковая; рубаха ситцевая, шелковая и шаровары. Богатые люди сверх обыкновенной татарской длинной рубахи с большими углами у ворота и вышитых около карманов разными узорами плисовых или суконных шароваров надевают суконный капот, пальто или цветной халат. Зимой носят мерлушчатые, лисьи, волчьи, крытые сукном или плисом, а более нагольные овчинные шубы. У некоторых на плечах и спине бывают вышивки цветов и узоров разноцветными шелками или шерстью; шапки носят высокие с лисьими, мерлушча-тыми, овчинными и др. околышами, верху них четырехугольный, сваливающийся на одну сторону, плисовый или бархатный, вышитый затейливыми фантастическими цветами и узорами. Бедные одеваются также, как и богатые. Обувь у богатых и бедных зимой козьи или из конских сыниных лап пимы, легкие и теплые. Покрой мужских шуб своеобразный; задняя часть подола всегда длиннее передних пол и одна пола, которая должна покрывать другую, около ворота образует выступ, ее застегивают на пуговицу или завязывают на шнурки.
Женщины и девицы одеваются в длинные рубахи ситцевые, шелковые, дабовые; цвета рубах уважаются красные, малиновые, пунцовые - одноцветные или с крупными цветами, плечи или ластовицы нашиваются из парчи, шелковой материи разноцветного и большею частью черного полубархата или плиса; пуговицы вверху большие перламутровые (тана), некоторые носят шаровары узенькие и недлинные, поверх рубахи, летом в праздничные дни богатые надевают плисовые до колен без рукавов кафтанчик и сверху капот или халат, как у мужчин; зимой же крытые или нагольные, обшитые вокруг подола мерлушчатые, лисьи и овчинные шубы.
Покрой шуб с перехватом около подола, который затрудняет ходьбу, но мода эта, как говорят инородцы, весьма древняя и уважается инородками. На голове женщины носят парчевые, шелковые, шерстяные и бумажные большие платки, завязывая сзади; сверх платков зимой богатые носят четырехугольные плисовые с меховыми околышами, украшенные пуговицами (тана) и вышитые шелком и шнурками; бедные женщины носят такие же шапки, как и мужчины.
Обувь у женщин приготовляется ими самими из скотской, конской и бараньей кожи; летняя обувь шьется с длинными узенькими носками, а зимой женщины носят такие же пимы, как и мужчины»16.
В Минусинск был также сослан А.А. Кропоткин - брат одного из главных деятелей и теоретика анархизма П.А. Кропоткина. В ссылке он прожил 10лет(1874-1884), где сотрудничал с Минусинским краеведческим музеем. По заданию Императорского Русского географического общества в 1895 году вышел альбом «Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении», под редакцией П.П. Семенова, в 12 томах. А.А. Кропоткин подготовил очерк «Саянский хребет и Минусинский округ», где подробно остановился на хакасской мужской и женской одежде, а также костюме шамана. В альбоме представлены 2 гравюры художника В.И. Сурикова
- «Укрощение степных лошадей у минусинских татар» (1873) и «Минусинский татарин на охоте» (1873), где художник представил одежду хакасов - традиционные рубашки «когенек» и «сикпен». Также в альбоме представлены 4 гравюры неизвестного художника: «Качинский улус», «Внутренний вид татарской юрты», «Сагайский улус», «Татарка с детьми», в которых автор изобразил женщин в национальной шубе и детскую одежду.
В 1891 году будущий император России Николай II отправился в путешествие по странам Востока; на обратном пути, в Красноярске, Николаю были подарены предметы хакасской этнографии, в том числе национальная одежда - шубы, платья, рубашки, которые пополнили коллекцию Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого.
В 1894 году хакасский бай Егор Петрович Спирин, родом из Белого Июса, занимавшийся торговлей и ростовщичеством, подарил Музею антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) полный костюм хакасской свахи«пазыртхан НезЫ и убранство для коня (коллекция N9 264). В этот костюм входят праздничная шуба «тон», безрукавка «сигедек», платье «когенек», головной убор «Ллгу nopiK» с невысокой круглой тульей, обшитой сверху зеленым шелком и отороченным лисьим мехом, и женское нагрудное украшение «пого». Убранство коня свахи состоит из седла, чепраков - большого, малого и заднего украшения женского седла - «татора», нагрудного ремня-сбруи, подфеи (подхвостника), уздечки и стремян.
В 1894 году в Минусинский округ по поручению Академии наук для сбора этнографических предметов был направлен П. Островских. По результатам данной экспедиции вышла статья «Этнографические заметки о тюрках Минусинского края» (СПб, 1895) где подробно описывается свадебный женский костюм: «Отличается от обыкновенного лишь особой формы высокой, с воронкообразным широким шелковым верхом и с кистью из разноцветного шелка, шапкой; широкой около шапки, волнообразно спускающийся назад, составлен часто из различных шкурок рядами - выдры, соболя или бобра, низ опушен черненьким барашком. Шелковая затылочная часть под околышем обильно украшена большими и маленькими перламутровыми пуговицами и моржанами (красными кораллами).
Женский свадебный костюм имеет много деталей. Поверх шелковой рубахи или платья надевается длинная, волочащаяся по полу, крытая шелком, но не меховая шуба; низ ее, края и рукава имеют широкую оторочку из выдры или молоденького бурого жеребенка. Рукава повыше локтя и левая пола украшены широкой шелковой вышивкой радужных цветов; причем вышивка полы направляется под прямым углом подмышки. С левого бока шубы подвешивается на шнурках красивый, обыкновенно голубого шелка, длинный мешочек. Поверх шубы надевают еще шелковую, вышитую по краям радужными шелками безрукавку, называемую сигедек. Грудь свах покрывает особое полукруглое большое шелковое украшение - пого, красивыми узорами унизанное перламутровыми пуговицами, моржанами и бисером и украшенное по краю бахромой из мелкого бисера. Голова повязывается платком, поверх которого надевается высокая, значительно расширяющаяся кверху, черной лисицы богатая шапка; спереди виден только широкий околыш шапки, небольшой парчовый или шелковый куполообразный с большой кистью верх шапки скрывается в широком раструбе. Серьги свахи, как и богатые женщины, носят из 3 больших круглых моржанов и из промежуточных мелких, скрепленных медной проволокой, с шелковой длинной кисточкой и старинным серебряным рублем на конце»17.
Первой работой, в которой специально рассматривается хакасская одежда, является книга А.А. Кузнецовой, П.Е. Кулакова «Минусинские и ачинские инородцы, материалы для изучения» (Красноярск, 1898). Хорошо изучив материалы Абаканской, Аскизской и Мелецкой инородных управ, А.А. Кузнецова дала подробные описания мужской, женской, свадебной и детской одежды. Особенно ценными являются сведения об исчезнувших предметах одежды - «сабыр», головном уборе «ахп'брк».
В книге Е.К. Яковлева «Этнографический обзор населения долины Южного Енисея и объяснительный каталог этнографического отдела музея» (Минусинск, 1900), основанной на трехлетней добросовестной работе в Минусинском музее, автор подробно останавливается на хакасской одежде бедного сагайца, старухи ка-чинки, замужней женщины, девушки качинки и шамана.
В 1904 году большая коллекция качинской одежды (111 единиц хранения) поступила в Русский музей императора Александра III (ныне Российский Этнографический музей) от известного сибирского исследователя А.В. Адрианова. Коллекция №600 была приобретена на средства этнографического отдела этого музея, в нее вошли мужская шуба, мужские штаны, мужские зимние сапоги, зимние чулки, рукавицы, женская шуба, «сик-пен», «сигедек», женские зимние сапоги, «нанджик», сережки, перстни «чустук», берестяные выкройки «улгу» и др. Безусловным достоинством собирательской деятельности Адрианова стало полное описание коллекций с указанием местного названия, места приобретения и имени владельцев.
Позднее-в 1906, 1907, 1908, 1909-х годах - от А.В. Адрианова поступило в этот же музей еще несколько коллекций №1282, №1288, №1600, №2537 с предметами хакасской одежды, образцов и выкроек «улгу» вышивок, женские украшения др.
По материалам поездки 1904 года А.В. Адрианов в работе «Очерки Минусинского края» (1904) отмечает, что костюм, хотя и подвергся значительному изменению под влиянием русского соседства, тем не менее остается национальным и особенно у женщин сохраняет свои этнографические особенности. «Короткие штаны и длинные до пят рубахи-платья с нашивками на плечах и одной большой пуговицей у ворота, с узкими обшлагами в конце рукава - обычный женский костюм. Подобная же, но более короткая рубаха с наплечниками и большим воротником и штаны, расшитые шелком у кармано, - обычный мужской костюм. Обувь и головной убор больше всего претерпели изменений. Но зато верхнее платье, шубы сохранили свой старинный покрой, с вырезами вдоль полы и приспособленные к верховой езде. Особенной оригинальностью отличается верхнее платье женщин, различающееся у девиц, у замужних, невест, свах. Качинские инородки щеголяют своими вышивками шелком, с оригинальным орнаментом на различных принадлежностях костюма - наплечниках, рукавицах, на спине верхнего платья, карманах мужских штанов, кисетах для табака, даже обуви»18.
Другим ссыльным революционером - Ф.Я. Коном, сосланным в Минусинск (1897-1904) - была приобретена на средства этнографического отдела Русского музея императора Александра III коллекция №664 качинской одежды (221 единиц хранения). Известно, что опорными пунктами сбора коллекции стали аалы Парков и Синявино.
Летом 1917 года сбором экспонатов в Урянхайском крае (Туве) и Минусинском уезде для Томского этнографического музея занималась С.К. Просвиркина -художница и этнограф. Маршрут экспедиции проходил по верховьям реки Кемчик и ее притокам, а также по территории современного Аскизского и Таштыпского районов. Близкое знакомство с минусинскими купцами Сафьяновыми и хакасским ученым С.Д. Майнагашевым сделали поездку художницы интересной и продуктивной. Просвиркина собрала 200 экспонатов - 108 рисунков и 38 предметов декоративно-прикладного искусства хакасов и тувинцев. Ею были написаны акварели «Качин-ка» (1917) на реке Ташеба в улусе Кынетышов, «Табакерка» (1917) на реке Енисей в улусе Кызласов, «Селение» (1917) юрта в улусе Иресов на реке Аскиз и др.
Большой вклад в изучение хакасской этнографии внес С.Д. Майнагашев (1886-1920) - ученый и политик. В 1911 году он поступил в Московский университет им. Шанявского. В 1914 году Майнагашев был командирован Русским комитетом для изучения Средней и Восточной Азии в Хакасию для сбора этнографического и лингвистического материалов. Им были приобретены шаманский костюм с бубном и колотушкой, изображения «тёсов», комплект женского седла. В настоящее время коллекция N«2390, куда вошли женские шубы, «сикпен», принадлежности женского седла, собранная Майнагашевым хранится в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого. В 1916 году от Майнагаше-ва в этот же музей поступила другая коллекция №2568.
В составе данной коллекции - шуба войлочная, шапка, рукавицы, кисет, курительная трубка и др.
До Октябрьской революции 1917 года исследование народного искусства хакасов носило обзорный характер, специальные вопросы изучения национального искусства не поднимались, наибольшее внимание уделялось наскальному искусству, традиционной религии
- шаманизму, народным обрядам, обычаям и т.п. Материальная культура почти не исследовалась.
В 1928 году совершила экспедицию в Хакасию сотрудник Новосибирского краеведческого музея Н.Н. Нагорская. В состав экспедиции вошли художники А. Вощакин и А. Лекаренко. Были исследованы этнические группы хакасов - качинцы, бельтыры, сагайцы и кызыльцы. Прежде всего художница обращала внимание на различие в деталях одежды и украшений.
В 1930 году была образована Хакасская автономная область. В 1930-е годы, в условиях, когда налаживалось изучение искусства народов Сибири, требовалось пробудить их интерес к своей культуре и искусству. В эти годы во многих регионах Сибири возникают краеведческие общества по изучению и сохранению культурного наследия. Такое общество возникло в с. Усть-Абаканском в 1929 году. Была подготовлена программа для собирания этнографических материалов в Хакасском округе. Программой предполагалось тщательно собирать женскую и мужскую одежду (головные уборы, рубахи, верхнюю одежду, украшения). Эта общество помогло в организации Хакасского областного краеведческого музея, который был образован в 1930 году в г. Абакане.
Большую роль в развертывании интенсивной краеведческой работы сыграл Хакасский областной музей, который имел своей целью экономическое, геологическое, историческое и этнографическое изучение местного края. Музей, по сути, стал культурным центром, где в настоящее время собраны ценные коллекции по хакасской народной одежде.
В 1931 году художница Н.Н. Нагорская была командирована Сибирским Союзом промышленных кооператоров в Абакан для организации артели «Улуг Быт», которая должна была заниматься производством хакасской национальной вышивки на экспорт. Артель просуществовала недолго - с 1931 по 1932 годы. Известно, что в ней работало 29 мастериц, из них 17 - в мастерской. В артели хакасские мастерицы вышивали кисеты, рукавицы, платья и рубахи, обувь.
В 1930-е годы вышла книга «Искусство народностей Сибири», для которой вступительную статью написал Е.
Шнейдер. По существу это была первая, хотя и краткая, отдельная книга, посвященная искусству народов Сибири. Она содержит интересные сведения, касающиеся хакасского искусства: «Искусство турецких племен долины Абакана, верхнего Чулыма и Енисея идет по линии развития орнаментики. Технически это преимущественно вышивка. Вышивается спинка женской праздничной шубы, пальто, безрукавки, обшлага рукавов, клапаны карманов, наплечники, обувь, кисеты для табака и женские сумочки. Фоном вышивки служит почти исключительно черный шелк или сукно, а материалом являются бумажные цветные нитки, реже шелк и золотые и серебряные нити (женские сумочки). Мотивы вышивок носят растительный характер. Наиболее распространенный мотив ствола с симметрично расположенными ветвями. Иногда это чистый ствол, чаще он состоит из отдельных овалов, ромбов и мелких сердцевидных фигур. Особенно излюблены плавные растительные побеги. Аппликация кошм почти вышла из употребления, но можно встретить еще бумажные трафареты, которые позволяют судить о характере ее орнаментации. Эти мотивы, главным образом «крестовины» (встречаемые также и в вышивке) и ее производные, далеко ушедшие от первоначального образа»19.
В 1944 году, распоряжением СНК РСФСР №1786-р, в г. Абакане был открыт Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории. Его целью стало изучение языка и письменности, литературы и фольклора, истории, археологии, искусства, просвещения хакасского народа и других народностей, населявших Хакасию; подготовки высококвалифицированных научных кадров. Первым директором института стал Н.Г. Доможаков - писатель, кандидат филологических наук. Структурными подразделениями института стали три сектора: языка и письменности, литературы и фольклора, истории и этнографии.
Значительный материал по хакасскому народному костюму и орнаменту был собран во время летних этнографических экспедиций Хакасского научно-исследовательского института истории, языка и литературы в 1946, 1947 и 1948 годах под руководством Петра Ивановича Каралькина20.
Летом 1946 года Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории организовал первую этнографическую экспедицию по изучению хакасов. Работа экспедиции была рассчитана на несколько лет. Одной из основных задач экспедиции было изучение проблемы этногенеза хакасов.
Также члены экспедиции изучали состояние культуры и быта хакасов, семейные отношения, материальную культуру и религиозные верования. В состав экспедиции вошли Ю.А. Шибаева, А.Н. Липский, П.И. Караль-кин, В.И. Доможакова и Л.П. Потапов - руководитель экспедиции, сотрудник Музея этнографии и антропологии из Ленинграда. Экспедиция работала в течение августа - октября в бассейне реки Теи (левый приток реки Абакан), в районе проживания этнической группы сагайцев.
Вторая комплексная экспедиция ХакНИИЯЛИ была организована в 1947 году и получила название «Бель-тирская». Ее целью было изучение обычаев, быта, языка и фольклора бельтыров, качинцев и сагайцев. В состав экспедиции вошли: руководитель П.И. Каралькин, члены - Ц.Д. Номинханов, Ю.А. Шибаева21, А.Н. Липский, Д.П. Черепанов, Н.А. Аткнина, А.П. Бытотова, Н.А. Ады-гаев. Районы обследования Аскизский и Таштыпский. Основные задачи исследования состояли в установлении культурной связи хакасов, тувинцев, алтайцев, шорцев и русского населения, влияние культуры русского народа на развитие культуры хакасов, изучение нового советского быта и культуры, под влиянием которого произошли изменения, общность и расхождение в быту и в культуре этнических групп хакасов.
Предметом исследования стало изучение земледелия, сеноуборки, скотоводства, охоты и рыболовства, ремесла и кустарного производства, средств передвижения, промыслов кедровых орехов, одежды и украшений, посуды, семейно-родовых отношений и жилища.
В экспедиции каждый научный сотрудник выполнял определенную работу: П.И. Каралькин изучал материальную культуру хакасов; Ц.Д. Номинханов изучал лексику и фонетику; Ю.А. Шибаева изучала жилище, одежду, семейно-родовые отношения; А.Н. Липский изучал современные погребения, проводил археологические разведки и антропологические измерения; Д.П. Черепанов производил этнографические зарисовки; Н.А. Аткнина заполняла сравнительный словарь диалектов бельтыров; Н.А. Адыгаев записывал фольклор; А.П. Бытотова работала переводчиком Ю.А. Шибаевой, делала запись свадебных обрядов сагайцев и бельтыров, легенды, связанные с жилищем.
Группа выехала из Абакана 9 июля по маршруту: Абакан - Малый Монок через с. Аскиз, Маткечик, переправа на пароме через реку Абакан, Иудино, аал Красный Ключ - Кызыл Карасуг. В Малом Моноке экспедиция пробыла до 22 июля. Здесь экспедиция разделилась на две группы: П.И. Каралькин, Ц.Д. Номинханов, А.Н. Липский, Д.П. Черепанов, Н.А. Адыгаев поехали в аал Большие Арбаты через Матросский перевал. Ю.А. Шибаева и А.П. Бытотова поехали в аал Маткечик и Бельтыры, а
Н.А. Аткнина выехала в Абакан для следования в Ширинский район.
Первая группа прибыла в Большие Арбаты 1 августа, а со 2 августа находилась в Малых Арбатах (колхоз им. памяти Щетинкина), с 6 по 8 августа в колхозе им. Кирова (правый берег реки Абакан), с 8 по 9 августа в Чила-нах (колхоз им. Буденного) и в Абакан возвратилась 10 августа.
«Бельтирская» экспедиция в течение месяца проделала путь около 300 км на автомашине, на лошадях и пешком около 200 км. Экспедиция посетила: Малый Монок (колхоз «Хызыл Хыра»), аал Кызыл Карасуг (колхоз «Вторая пятилетка»), с. Новопокровка (колхоз «Сибирский стрелок»), аал Большие Арбаты (колхоз «Победа»), с. Малые Арбаты (колхоз памяти Щетинкина), колхоз им. Кирова, аал Карагай (колхоз им. Буденного), аал Чиланы (колхоз им. Буденного, аал Бутрахты (колхоз им. Сталина), аал Маткечик22.
Художник Д.П. Черепанов выполнил 185 рисунков хакасского костюма и орнамента, 4 этюда маслом, среди них общий вид артели «Вторая пятилетка» и аал Красный Ключ.
Подведя итоги «Бельтирской экспедиции», нужно сказать, что был собран значительный материал по истории, этнографии, языку, фольклору, антропологии, археологии, музыке и изобразительному искусству хакасов. Экспедиция была хорошо организована, каждый ее участник выполнял конкретную работу и представил оформленные полевые записи.
Следующая «Шорско-бельтирская» экспедиция Хакасского научно-исследовательского института состоялась в 1948 году. В состав экспедиции вошли: П.И. Каралькин - начальник отряда. Ю.А. Шибаева -старший научный сотрудник, Д.П. Черепанов - художник, Я.А. Петров - фотограф, Е. Боргоякова - переводчица Ю.А. Шибаевой, Н.Г. Доможаков - рабочий.
Экспедиция на автомашине выехала из Абакана 12 июля, направляясь через Аскиз в с. Таштып. Остановилась в аале Нижние Сиры (колхоз «Красный партизан»).
14    июля переехали в аал Верхние Сиры (колхоз «Ударный хакас»). Оба аала раньше назывались Оленнг Чазы, они находились в 15 км от с. Таштып. С 20 по 30 июля отряд в составе 5 человек находился в аале Кызыл суг (в
15    км от Верхних Сир). Члену экспедиции художнику Д.П.
Черепанову с 22 по 25 июля было разрешено вернуться в г. Абакан. Базируясь в Кызыл суге, отряд проводил работу в аалах Малые и Большие Шоры (по-хакасски -Шоры) и Карасуг.
29 июля члены экспедиции Ю.А. Шибаева и Е. Бор-гоякова выехали в Усть-Абаканский район для исследования жилища и одежды качинцев в колхозах «Хызыл аал» и им. Молотова. Отряд в составе П.И. Каралькина и фотографа Я.А. Петрова выехал в аал Анжуль (в 5 км от Кызыл Суга), где пробыли до 5 августа. С 5 августа по 13 августа отряд пребывал в аалах Чиланы, Бутрахты, Карагай и Печин.
Главная задача этнографической экспедиции состояла в следующем: изучение родоплеменного состава бельтиров и так называемой шорской группы хакасов Таштыпского района; установление взаимной связи в прошлом этих групп и в какой-то мере собирания данных о происхождении отдельных сеоков - родов. В течение месяца был собран значительный материал по земледелию, скотоводству, охоте и рыболовству, жилищу, одежде, технике и ремеслу, по культу, колхозному быту и производству. Художником Д.П. Черепановым выполнено 50 рисунков орнамента одежды и зарисовки быта и 3 этюда маслом. Фотограф Я.А. Петров выполнил 170 фотографий - колхозной жизни в аалах, охоте, одежде и жилищу.
В Усть-Абаканском районе Ю.А. Шибаевой проводилось обследование в аале Трояков (колхоз им. Молотова) и аале Доможаков (колхоз «Хызыл аал»). Ю.А. Шибаеву сопровождала Е. Боргоякова (студентка физико-математического факультета Абаканского учительского института). В первом маршруте фотографом Я.А. Петровым по указанию Ю.А. Шибаевой проводилась фотосъемка по жилищу и костюму. Художником Д.П. Черепановым были сделаны зарисовки деталей жилища. Работа по хакасской одежде в Таштыпском районе велась в постоянном контакте с Д.П. Черепановым, фиксировавшим хакасский орнамент, бытующий, главным образом, в виде вышивки на их национальном костюме.
Во время работы по маршруту в Усть-Абаканский район фотографом Егоровым была проведена фотосъемка жилища, одежды, нового колхозного быта. Из-за отсутствия художника Ю.А. Шибаевой пришлось взять на себя зарисовки одежды и орнамента. К этой работе также привлекалась Е. Боргоякова. Кроме того, после инструктажа Ю.А. Шибаевой Е. Боргоякова проводила подворное обследование. Обследование в аалах дало хорошие результаты: был зафиксирован костюм качинцев во всех вариантах (детский, женский, мужской, праздничный и рабочий, современный и старинный). Всего было сделано 9 чертежей выкроек, 20 рисунков орнамента и украшений и 31 фотография, записана терминология, история костюма и техника шитья и вышивки. Было установлено, что дети, молодежь и мужчины носят по преимуществу современную русскую одежду. Однако у мужчин, и в особенности у пожилых еще бытуют праздничные рубахи и самодельная хакасская обувь и рукавицы. Почти все женщины носят хакасские платья, обувь, шубы нагольные из покупного материла - бархата, шелка, сукна, большей частью орнаментированные вышивками, повязывают по-хакасски платки и многие носят праздничные вышитые «сикпены» и некоторые «тар». В недавнем прошлом качинцы носили праздничные богатые костюмы, состоявшие из шуб «идекштон», «сигедека», шапок «тулгу nopiK» и украшений «пою», «ызырга» и колец. Все эти части женского свадебного костюма сохранились и были Ю.А. Шибаевой зафиксированы. В недалеком прошлом еще в нач. XX века все мужчины носили хакасские рубахи и хакасские шубы, нагольные и крытые с поясом «хур». Бытовали мужские меховые штаны и «тар». Зафиксировано, что зажиточная и особенно богатые качинцы имели много разнообразной и искусно орнаментированной одежды и украшений.
Всего за эту экспедицию было записано свыше 5 печатных листов, сделано 23 рисунка лично Ю.А. Шибаевой, 54 чертежа и плана, 24 выкройки одежды, 120 фотографий.
Были сделаны важные выводы для изучения хакасского народного костюма (представлены в изложении):
1. История развития одежды мужской и женской охватывает период примерно с XVIII века. Тогда основным видом были «шобыр», тканый на самодельном, крайне архаичном станке, «тар» (из покупаемого пестрядинного сукна сибирских крестьян), самодельная кожаная и меховая обувь, часто орнаментированная, меховые мужские штаны, нагольные шубы, широко применялась для обувания ног «олень» (потничная трава). Но наряду с этим выяснилось, что с давних времен женская одежда «когенек», праздничные «сикпены» и шубы шились из покупного материала, и что они бытуют очень давно. Сравнение всех видов костюма, всех типов с подобным описанием показало, что в таежных аалах костюм был небогат, что сравнительно мало было и парадной вышивки и женских украшений.
2.    Современная одежда - преимущественно русская. Хакасские платья, шубы и очень редко «сикпен» носят только замужние женщины, но и то далеко не все. Одежда мужчин, детей и молодежи - русская.
3.    Много внимания было уделено изучению техники самого шитья, вышивки и изготовления материла для одежды. Очень важно, что удалось найти почти полностью сохранившийся ткацкий станок и по рассказам восстановить технику тканья на нем (сделано фото его частей, чертеж и собрана терминология). Всего в Таш-тыпском районе было сделано 15 чертежей (выкроек), 7 рисунков и 15 фотографий. Было также сделано научное описание одежды и собрано 22 терминологии одежды.
Культуре и искусству хакасов XIX-XX веков посвящена глава в труде С.В. Иванова «Материалы по изобразительному искусству народов Сибири. XIX - начала XX вв.». Рассматривая по отдельности деревянные изделия, изображения на деревьях и камнях, вышивку, знаки собственности, изображения на предметах религиозного значения, автор обращает внимание на специфику линейно-графической, крайне упрощенной трактовки изображений животных, человеческих фигур, деревьев. Как видно из самого заглавия книги, С.В. Иванов неставитсвоей задачей рассмотрение декоративноорнаментальных памятников. Интересным является то, что книга дает возможность сравнить искусство хакасов с другими народами Сибири, и из этого сравнения яснее выступает самобытность современного хакасского искусства и его связь с древним хакасским искусством.
Работа Л. П. Потапова «Краткие очерки истории этнографии хакасов (XVII -XIX вв.)» (1952) представляет значительный интерес для всех изучающих современное декоративное искусство Хакасии. Автор рассматривает быт, нравы, обычаи и материальную культуру хакасов в XVIII—XIX веке, в предреволюционный период. Связь между далекой историей, близкой историей хакасов и современностью является ценным качеством труда Л.П. Потапова. Останавливаясь на особенностях быта, убранства жилища, костюма хакасов, Л.П. Потапов не пытается анализировать художественную сторону их оформления, а довольствуется развернутыми описаниями одежды этнических групп хакасов-качинцев, са-гайцев и кызыльцев.
В 1956 году Академией наук СССР была издана книга «Народы Сибири» под редакцией М.Г. Левина и Л.П. Потапова, где освещение нашли общие сведения о хакасах (качинцах, сагайцах, кызыльцах), основных занятиях, жилище, пище, одежде, религиозных верованиях, семейно-брачных отношениях.
Из опубликованных в 1950-е годы работ заслуживает внимания статья научного сотрудника Всесоюзного научно-исследовательского института декоративноприкладного искусства Н. Каплан «Хакасское искусство» в сборнике «Народное декоративное искусство РСФСР» (1957). Она была написана на основе экспедиционного материала, собранного автором в Хакасии. Даже этот небольшой материал дает представление о художественной резьбе по дереву, хакасском народном костюме и орнаменте.
В книге Ю.А. Шибаевой «Одежда хакасов» (Душанбе, 1959) опубликован фактический материал экспедиций ХакНИИЯЛИ 1947 и 1948 годов. Автор проанализировала мужскую и женскую одежду, описала технику вышивки, остановилась на объяснении отдельных технических приемов. Она сделала также замечания по локализации в одежде качинцев и сагайцев. Монография до сих пор является первым исследованием, посвященным подробной разработке многих вопросов, связанных с народным хакасским костюмом. Автор собрала все имевшиеся, часто весьма отрывочные сведения об одежде хакасов, а также в значительной мере опиралась на собственные собранные полевые материалы, а также на изученные ею музейные коллекции. Ею дано тщательное научное описание одежды, материалы хорошо аннотируются, приводится богатая терминология. Подвергнув анализу собранные материалы, Шибаева делает ряд интересных выводов о происхождении отдельных форм одежды и на основе их об этнических связях хакасского народа.
Большой вклад в хакасскую историческую науку внес этнограф К.М. Патачаков своими трудами «Культура и быт хакасов в свете исторических связей с русским народом (XVIII—XIX вв.)» (Абакан, 1958) и «Очерки материальной культуры хакасов» (Абакан, 1982),
Небольшая информация обзорного характера о хакасской вышивке содержится в краткой художественной энциклопедии «Искусство стран и народов мира». «В современном искусстве хакасов замечательна вышивка шелком по темному плису, применяющаяся для украшения народного костюма (оплечий, головных уборов, безрукавок, рукавиц и т.п.). Преобладает мягкий по формам стилизованный растительный орнамент (многолепестковые цветы, пальметты, узорные листья на тонких стеблях). Контур узора обычно выполняется тамбурным швом, а затем заполняется вышивкой гла-
дью. Сочетание цветов (розового, синего, травянистозеленого, белого и ярко-оранжевого) изысканны и нарядны»23. Однако в энциклопедии, вследствие малоизученное™ истории искусства Хакасии, в освещении некоторых ее сторон были допущены неточности.
В 1969 году Хакасским научно-исследовательским институтом языка, литературы и истории была организована искусствоведческая экспедиция в Аскизский район в составе искусствоведа И.К. Кидиековой и художницы И.Д. Поляковой. Главной целью экспедиции был сбор материала по декоративно-прикладному искусству хакасов. Изучением были охвачены аалы Полта-ков, Сафронов, Чахсы Хоных, Усть-Чуль, Верхняя Тея и Кызласово. Был собран материал зарисовки и фотографии вышивки, женских украшений и изделий из дерева. И.К. Кидиекова отметила, что «Очень скупо отражены ювелирное дело, искусство резьбы, орнаментации кожи - те отрасли искусства, которые в силу изменений в хозяйственном укладе хакасов к концу XIX века вышли из обихода. Многие виды декоративно-прикладного искусства продолжают бытовать и в наши дни»24.
Многие годы изучением декоративно-прикладного искусства хакасов занималась искусствовед И.К. Кидиекова. Ею собран интересный материал по хакасской вышивке и орнаменту25. Это позволило ей выявить общие черты развития хакасского декоративно-прикладного искусства. Кидиекова пришла к мнению, что «традиционные узоры являются продолжением древних культурных традиций. Сравнение современных хакасских узоров с орнаментацией изделий эпохи бронзы, железа, средневековья выявляет в ряде случаев преемственность различных этапов в истории их развития, позволяет иногда проследить в развитии отдельных видов прикладного искусства в Южной Сибири от древности до времени сложения хакасского этноса»26.
В свете проблем, поставленных в данной книге, автору потребовалось обращение к источникам, раскрывающим древнюю и новую историю Хакасии и произошедшим до Октябрьской революции 1917 года и дающим представление о культурных контактах Хакасии с другими народами. Здесь прежде всего надо назвать подготовленную коллективом ученых Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории, работу по истории республики советского периода «История Хакасии с древнейших времен до 1917 года». Это было первое обобщенное и систематизированное изложение процесса развития художественной культуры в указанный период. Однако характер издания, а также ограниченность и полное отсутствие исследовательских работ по отдельным отраслям культуры не позволили автору раскрыть многие стороны художественной жизни Хакасии.
Бытовые предметы, которые относятся к произведениям народного искусства, широко использовались хакасами в хозяйстве и специально для хранения не собирались. До наших дней дошли в основном предметы, относящиеся к XIX веку. Экспонатов XVIII века в коллекциях музеев Москвы, Санкт-Петербурга, Красноярска, Абакана, Минусинска и других городов крайне мало. В этих условиях даже самые незначительные факты, дающие хотя бы общее представление об этих предметах, важны и имеют большое значение.
Материал для изготовления одежды
Во II пол. XIX - в нач. XX века хакасы шили одежду преимущественно из покупных холстов и сукон, готовых фабричных тканей - ситца, сатина, плиса, кашемира, шелка и др. Для пошива верхней зимней одежды применяли овчины, для изготовления обуви - кожу, шерсть. Определенное значение имели меха пушных зверей (белок, лисиц, куниц, бобра и др.). Ими отделывали головные уборы, шубы, и иногда - и части верхней одежды.
Верхнюю зимнюю одежду, полушубки, шубы, тулупы, а также рукавицы, шапки в сер. XX века шили преимущественно из овчин. Выделкой овчин занимались в очень многих аалах непосредственно для своих нужд, кроме того были специальные овчинники, поставлявшие свою продукцию на продажу. Обработкой овчины занимались в основном женщины. Вымытую и высушенную овчину натирали сывороткой, намазывали ровным слоем закваски и оставляли в свернутом виде на 1-2 дня. Жир и мездру снимали ножом или старой косой. Разминали специальным деревянным инструментом с зазубринами «из1рек» и крюком, снабженным обломком косы.
Выделка кожи отличалась своей простотой. Выделывали кожу из конской шкуры и шкуры крупного рогатого скота на специальной кожемялке «талгы». Прежде чем обрабатывать, шкуру вымачивали в воде, соскабливали ножом шерсть, затем помещали в навар от костей. После всего этого шкуру обрабатывали на кожемялке. В процессе обработки кожу смазывали конским салом для эластичности и углем, сажей от котлов для окраски. Выделанная таким образом кожа была непромокаемой и мягкой.
Существовал еще один способ выделки кожи. Перед выделкой шкуру тщательно обрабатывали. Вымачивали в больших кадках в жидком отходе «поча» от перегонки
самогона, отделяли шерсть, затем помещали в специальный раствор краситель, приготовленный из лиственничной коры. Для такого раствора собирали толстую кору, толкли на мелкие кусочки и разваривали в кипяченой воде. Получался раствор темно-красного или коричневого цвета. В красителе кожу выдерживали несколько дней, затем сушили, смазывали конским салом. После такой обработки кожу мяли на кожемялке. Начиная со II половины XIX века многие хакасы кожу сами не выделывали, предпочитая отдавать ее русским кожевникам, которые выделывали кожу лучше.
Из овечьей шерсти хакасы валяли войлок «киис». Обработка шерсти производилась вручную. Взбивали двумя толстыми прутьями «сабас» длиной 120-150 см. Взбитую шерсть раскладывали ровным слоем на холст, смачивали водой, а иногда для лучшей вязкости спрыскивали сывороткой, затем вместе с холстом наматывали на специальный деревянный вал «дзен». Холст снаружи обшивали, начинали валять, время от времени смачивая водой. Валяли до тех пор, пока не получался войлок. Сочетанием черной и белой шерсти на войлоках иногда получали узоры. Войлок шел на покрытие зимних юрт, на потник, из войлока шили охотничью одежду, изготовляли матрацы «киис».
Хакасские женщины изготовляли нитки «ч/л» из конопли «юнд1р», льна и конского или скотского сухожилия. Сухожилие для этого высушивали, затем разбивали колотушкой или молотком. Мягкое сухожилие можно было теребить на отдельные нити - волокна различной толщины, из которых в свою очередь сучили нитки. Сучили нитки на голых коленях ладонью. Нитками собственного производства шили все виды одежды и обуви.
Мужская одежда
Мужская одежда в середине II пол. XIX века и I пол. XX века у основной массы хакасов была очень простой. По описанию А.А. Кузнецовой и П.Е. Кулакова, «национальная одежда инородцев состоит из рубахи своеобразного покроя и штанов». Так примерно одевались все этнические группы хакасов - качинцы, сагайцы, кызыльцы, койбалы и бельтиры.
Рубаха
Мужская рубаха «когенек» имела свободный, длинный в подоле покрой. Это достигалось за счет вставленных по бокам клиньев. Сзади рубаха была длиннее, чем спереди, на груди и на спинке у воротника она собиралась в мелкие сборки. Воротник был широким и отложным с острыми углами. Наплечник с подкладкой имел прямоугольную форму. Рукава тоже делались свободными и широкими, но с узкими обшлагами «мор-кам». В подмышках к рубахе с помощью квадратных или ромбовидных кусков материи пришивались ластовицы «холтых», которые доходили почти до пояса. Разрез рубахи впереди застегивался на одну пуговицу. Сборки у наплечника пришивались цветными нитками. Наплечники, воротник и обшлага обычно делались из того же материала, что и сама рубаха. Но нередко встречались рубахи, у которых наплечник, воротник и обшлага делались из ткани другого цвета. Подол изнутри подшивался широкой полосой из той же ткани или другого материала. Рубаху носили навыпуск. Шили из ткани фабричного производства - ситца, сатина, бязи или другой материи с пестрым рисунком или полосками. Богатые хакасы праздничные рубахи шили из шерстяных или шелковых тканей. Хакасская рубаха была удобна для верховой езды.
Верхняя одежда
Зимней одеждой хакасов была шуба из осенней овчины «теер тон». Осенняя овчина была прочной, и шерсть ее лежала ровно. Шубу шили из хорошо выделанной белой дубленной (черненой) крытой тканью овчины. Более распространенной была нагольная шуба «ах тон». Крытая шуба «чапхан тон» и дубленая шуба «харалтхан тон» являлись достоянием богатой семьи. На изготовление одной мужской шубы шло от 6 до 12 штук овчин. Покрой ее был своеобразным.
Мужская нагольная шуба кроилась в талию с отрезной спинкой, с узкими к верху и расширяющимися к низу клиньями. При этом образовывались продольные глубокие складки, делающие подол широким. Количество клиньев могло быть от 3 до 7. От этого зависела ширина подола. Длина шубы сзади доходила до пят. А спереди делалась чуть короче. Рукава кроились с глубокой проймой и заканчивались узким выступом, прикрывающим кисти рук. Такие рукава не стесняли движение рук и тела. Воротник делался круглым из овчины. Левая пола и подол обшивались узкой полоской меха «хума». Обшлага обшивались более широкой полосой меха «хума». На такие опушки использовались овчина, мерлушка, телячьи и жеребячьи шкуры. Чтобы шуба выглядела нарядной, рядом с опушкой полы и подола нашивалась тонкая полоса ткани, чаще всего - черный сатин или бархат. Эта матерчатая полоса называлась«хачы». Отсюда такую шубу иногда называли не просто «ах тон», а «хумалыг или хачылыг тон». Мужская шуба застегивалась на одну пуговицу, запахивалась слева направо и подпоясывалась кушаком. Шуба в талию с глубокими проймами и с широким подолом считалась удобной для верховой езды зимой. Она свободно ложилась вокруг седока и почти полностью прикрывала его ноги от холода.
Богатые хакасы в праздничные дни надевали овчинную шубу, покрытую тканью - черным плисом, бархатом, черным тонким сукном или другими материалами. Покрой шубы был свободный, прямой и длинный. Воротник и обшлага состояли из одинакового меха овчины, мерлушки или выдры. Подол и полы тоже обшивались выдровым мехом. Часто края выдрового воротника, обшлагов, обшивки подола и полы отделывались вышитыми мерлушковыми оторочками «чылбык». Иногда у такой шубы на спинке средний шов и швы проймы расшивались шелковыми нитками в виде украшения. На рукавах выше отворота вышивались узоры. Такая шуба, сшитая мастерицами, выглядела нарядной.
Кроме того хакасы заимствовали от русских крестьян ношение узкой нагольной шубы с прямым покроем и небольшой длины. Рукава ее не имели глубокой проймы. Воротник делался круглым или прямоугольным и отложным, иногда шалью. Обшлага, подол и полы мехом в традиционных хакасских шубах не обшивались. Запахивалась шуба как обычно, слева направо, левой полой на правую. Застегивалась на одну или несколько пуговиц. Шуба подпоясывалась кушаком. Такую шубу хакасы сами назвали «хазах тон», что значит русская шуба.
Летний плащ «сабыр» носили жители таежных районов во время промысла за кедровым орехом. В нем было удобно подниматься на кедр. Он изготавливался из крапивного или конопляного холста на специальном ткацком станке. Шился прямым, со швом на плечах и по бокам и без подкладки, с одной деревянной пуговицей, которая застегивалась у ворота. Воротник был шалевым и сверху покрывался черной тканью.
Зимние рукавицы «мелей» хакасы шили из овчины, шерстью внутрь. Зимние рукавицы для постоянного ношения шили из белой или черненой овчины, без особой отделки. Но такие же рукавицы для красоты обшивали узкой полосой меха «хума» и отделывали узкими полосками цветной ткани «хачы». Тыльная сторона их украшалась растительным орнаментом, вышитым из шелка. Часто праздничные рукавицы покрывались тканью черного цвета - сукном, бархатом или габардином.
Обувь «од'1к», «маймах» хакасы носили кожаную и меховую. Кожаную обувь шили из сыромятной кожи «сазан» и хорошо выделанной кожи «тууп» домашнего производства. Кожу делали в основном из шкуры домашних животных - коня и коровы. При возможности ее могли делать из шкуры диких животных - марала, оленя и лося. Кожаная обувь считалась летней обувью. Шили ее с одинарной подошвой «ултун» без каблуков, с тупым носком и высоким голенищем «турай», которые ниже колен стягивались ремешками «поос». Чтобы обувь не стаптывалась, ее задник «эчек» делался двойным, шов был внутренним. Обувь, сшитая из сыромятной кожи, называлась «сазан маймах»,а из хорошо выделанной кожи «хара одк». Для прочности и непроницаемости «хара одк» пропитывали черной краской, получаемой от варки железных обломков. Иногда передняя часть кожаной обуви для красоты вышивалась цветным узором. Обувь шили сухожильной ниткой.
Меховую обувь носили зимой. Мужскую обувь чаще всего шили из камуса (нижней части ноги) коня или косули (дикой козы) шерстью наружу. По покрою обувь напоминала кожаную обувь. Передняя часть делалась по- ' лукруглой с тупым носком, подошва была без каблуков. Для твердости задник изнутри подшивался кожей. Голенище имело кожаную или холщовую надставку для подвязки ремешком. Такая обувь от названия лапы животных называлась -«пысхах одк» или «пысхах маймах». Обувь была мягкая и теплая, легкая и удобная при ходьбе. Кроме того, мужчины носили меховую обувь, сшитую из шкуры косули, шерстью внутрь. Иногда для прочности подошву дополнительно снаружи подшивали конской или козлиной лапой шерстью снаружи, а задник -кожей.
Женская одежда
Женская одежда имела свои характерные особенности и была разнообразней и богаче, чем мужская одежда.
Покрой женской рубахи-платья «когенек» имел некоторое сходство с мужской рубахой, но оно резко отличалось своей отделкой. Женское платье шили длинным, с широким подолом. Длина подола сзади доходила до пола, а перед делался короче. На груди и на спинке у воротника платье собиралось в мелкие сборки. Воротник делался отложным с острыми или круглыми концами. Платье застегивалось на одну пуговицу. Наплечники, обшлага, углы воротника, ластовицы, иногда и обшивка подола делалась из материи другого цвета. Сборка наплечника прошивалась полосками, зигзагообразными линиями, геометрическими фигурами или узорами растительного орнамента. С правого бока под рукавом находился карман. Платье для постоянной носки шили из ситца, бумазеи, сатина и другой хлопчатобумажной ткани. Праздничные платья шили из шерстяных или шелко-
вых материй из яркой или пестрой материи. На наплечники, обшлага и угол воротника использовали парчу или шелк, они вышивались цветными, симметрично расположенными узорами. Праздничное платье застегивалось на одну перламутровую пуговицу. Часто, как семейная реликвия, оно передавалось по наследству от матери к дочери. Женское платье этнических групп хакасов качинцев и сагайцев имело некоторое отличие: качинское платье шилось более широким, чем сагай-ское, передний подол был намного короче, заднего, и узоры на наплечниках и обшлагах вышивались широкой полосой.
Верхняя одежда
Зимой женщины носили шубы «тон», покроем напоминавшие мужские шубы в талию. Шуба была свободная и длинная, с широким подолом. Спинка делалась отрезной и сшивалась из клиньев «саабыг», образующих продольные складки. За счет этого подол становился широким. Женскую шубу шили из овчины и мерлушки. Овчинная шуба могла быть нагольной «ах тон» и черной, крашеной «харалтхан тон». Мех, мерлушка, был тонкий и легкий, поэтому шубу покрывали сверху материей «хып чапхан тон». Подол, полы и рукава женской шубы обшивались для украшения полосками меха, которые назывались «хума» и материей «хачы». На отделку женской шубы «хума» шли лапки пушистых зверей - белки, соболя, шкурки домашних животных - овец, ягнят, телят и жеребят. На «хачы» использовали бархат - плис, атлас, парчу, шелк, сатин, ситец и другие хлопчатобумажные ткани яркого цвета.
Воротник шубы делался круглый, из меха овчины или мерлушки, с матерчатой подшивкой. Левая пола запахивалась на правую сторону, шуба застегивалась на две пуговицы. Верхняя пуговица пришивалась под воротником, нижняя на уровне пояса. Пуговицы пришивались на левой поле, а петли «таспа» - на нижней, правой. Обыденная или повседневная шуба часто не имела «хачы», однако праздничная нагольная шуба отделывалась лучше. На «хума», «хачы» и обшлага использовалась такая материя, как атлас и плис, а также меха. Спинка такой шубы украшалась симметрично расположенной вышивкой шелком. Узоры так называемым «пратом» и «тарт-ханом» с висящими кистями делали женскую шубу нарядной.
Особое внимание привлекает крытая праздничная шуба. В основном ее имели женщины из богатых семей. Шуба отличалась богатой отделкой. Мех покрывался чаще всего черным бархатом или плисом. Опушка полы и подола делалась из лапок белки «тиин хума» и соболя «харсаххума». «Хума» по подолу шубы делалась в два ряда. Края «хума», подола и полы оторачивались узкой полосой мерлушки, что называлась «чылбых». На воротник и обшлага шли шкурки выдры, соболя и мерлушки. Воротник и обшлага из выдры и белки сюда не годились. Воротник и обшлага из выдры или соболя так же, как «хума» и пола, оторачивались узкой полосой мерлушки. На воротник и обшлага, на обшивку подола использовали также шкурки лося и оленя, благодаря их ровной и гладкой шерсти. «Хачы», пришиваемая широкой полосой рядом с «хума», а также полы и обшлага состояли из цветного шелка и парчи. На рукавах«хачы» доходила от обшлага до локтя. Иногда этот участок рукава вместо «хачы» заполнялся вышивкой с растительным узором. Спинка шубы украшалась вышивкой. Швы спинки, проймы и отрезной линии вышивались узкой полосой. Поверхность от уровня плеч до пояса заполнялась симметрично расположенными узорами. У некоторых шуб на отрезной линии пояса вышивались три, пять «пратов» с висячими кистями от прошитой вздержки«тартханов». Такая шуба высоко ценилась. Ее носили в особо торжественных случаях. Она долго хранилась, передавалась по наследству по женской линии.
Своеобразной была старинная свадебная шуба «идект/r тон». Она была своеобразной обрядовой одеждой. Ее могли носить на свадьбе только замужние женщины-свахи и невеста. Шилась такая шуба из белой или черненой овчины, мерлушки, покрытой узорчатой тканью. На покрытие ее, в зависимости от возможности, использовали сукно, бархат, атлас, шелк и парчу. Покрой был с прямой спинкой и с глубокими проймами рукавов. Край рукавов делался обычно полукруглым, прикрывающим кисти рук. Длина шубы была почти до пола. На уровне колен шуба собиралась в сборки при помощи сухожильных и шелковых ниток, как бы образуя волан. Иногда эта сборка делалась с боков и сзади. Сборка ограничивала свободное движение женщины. Левая пола с четырехугольным ступенчатым выступом глубоко запахивалась на правую сторону, шуба застегивалась на две пуговицы. Воротник делали стоячий или отложной из мерлушки или выдры. Край рукава опушался шкурками мерлушки или выдры. На опушку подола и полы чаще всего использовали шкурки с лап соболя и белки, на сбор которых тратили многие годы. Кроме того, нередко у такой шубы на подол, полы и обшлага рядом с «хума» нашивались широкой полосой ткани яркого цвета. Кромки воротника, обшлага, подола и полы,
сшитые из выдры или соболя, для красоты оторачивались узкой полосой мерлушки. Если же они сделаны из мерлушки, то оторочки могли быть сделаны из меха другого цвета. Для украшения на четырехугольный выступ на верхней поле, на рукава внизу у опушки и посередине выше локтя нашивались полосы черного плиса, вышитые разноцветным шелком в три ряда. Вышивки эти делались плотным швом, называемым «чеек сал-ган». К бокам шубы под рукавом пришивались петли для подвешивания кисетов и платков.
К свадебной одежде относился безрукавка «сиге-дек», шили ее из атласа, шелка, парчи, на подкладке. Вырезы рукавов оставлялись очень глубокими. Спинка сужалась в талии. Подол сзади разреза не имел. Полы были одинаковой ширины, соприкасались краями, но не запахивались. Вырезы рукавов, ворот и верх запаха обшивались черным плисом, вышитым разноцветными шелковыми шнурками в три ряда «чеек салган». Длина «сигедек» была на уровне коленей, делалась короче шубы. Подол его иногда обшивался бахромой. «Сигедек» надевался поверх свадебной шубы. Его носили только замужние женщины.
Весной и летом женщины носили суконное пальто «сикпен». Оно шилось из черного сукна или бархата «плис» свободного покроя, но нередко в талию, с широким шалевым воротником и на подкладке. Концы рукавов делались прямой или полукруглой формы, прикрывающей кисти рук. Подол и пола прошивались широкими параллельными полосками. «Сикпен» запахивался левой полой на правую, застегивался на две пуговицы. Праздничный «сикпен»отличался от обычного обилием украшений. В таком «сикпене» воротник делался преимущественно из материала другого цвета - бордового, синего, зеленого и красного. Делался он также из парчи и шелка. На одноцветные воротники в зависимости от состоятельности и вкуса владелицы, нашивались симметрично располагаясь, различной величины перламутровые пуговицы с мелкими кораллами. Спереди на левую верхнюю полу около застежки для украшения пришивались в 2-3 ряда крупные перламутровые пуговицы. Обшлага «сикпена» вышивались растительным орнаментом.
На спинке «сикпена» средний вертикальный шов и швы проймы вышивались сплошной вышивкой. Отрезной (поперечный) шов вышивался обычно тремя, пятью «пратами», и другими узорами растительного орнамента. «Прат»представлял собой вышитую геометричную фигуру, состоящую из одной нижней прямой линии, ограниченной двумя полувертикальными линиями, которые в своем продол>^рнии образовывали три острых угла (зубчатые узоры) над нижней линией. Внутренняя поверхность четырех замкнутых линий, образующих фигуру «прат», заполнялась гладью сплошной вышивкой или цветной аппликацией из шелка или парчи, а также из ткани другого материала. Как продолжение нижней линии «прата» вниз по параллели делается сборка «тарт-хан» разноцветными шелковыми нитками, на концах, которой образуются кисти. Швы между названными фигурами также заполняются вышивками. Кроме того, над фигурами «прат», на плечах и на обшлагах вышиваются симметрично расположенные растительные узоры.
Женские головные уборы имели свои особенности. Летом женщины носили платок «плат». Повседневная зимняя шапка была круглая, с двойным мехом. С широким околышем и плоской или полувыпуклой тульей, подбитой мерлушкой, она имела сходство с муж-" ской шапкой. Шили шапку из овчины, шкурки лисицы, выдры и соболя с меховой подкладкой. Была в моде меховая шапка с широким околышем с высокой тульей из плиса или сукна с расшитыми узорами, спускающейся на плечи. Она считалась старинной, называлась «позк тигейлиг nopiK» (шапка с высокой тульей). По своей форме она напоминала «ах nopiK». Широко была распространена круглая шапка с выпуклой плисовой тульей из четырех- или треугольных кусков. Околыш делали из мерлушки, а подкладку из овчины. Не менее распространенной была меховая выпуклая шапка с ушами, с полукруглым вырезом для лица и шеи, но без козырька и назатыльника. Пожилые женщины носили круглые шапки, покрытые плисом или сукном, с узким околышем. Шапки из выдры и соболя считались праздничными. Кроме того, у хакасских женщин были свадебные лисьи шапки «тулгу nopiK». «Тулгу nopiK» шилась из меха желтой или чернобурой лисицы, с широкими приподнятыми полями (околыш). Шапка подбивалась мерлушкой. Поля вместе с тульей, имеющей выпуклую форму, покрывались дорогой тканью - шелком или парчой. Эту шапку носили замужние женщины, главные женские участники свадебной церемонии - свахи и невеста.
Зимние рукавицы «мелей» женщины шили из овчины, шерстью внутрь. Зимние рукавицы для постоянного ношения шили из белой или черненой овчины, без особой отделки. Такие же рукавицы, но для красоты обшивали узкой полосой меха «хума» и отделывали узкими полосками «хачы» яркой цветной тканью. Тыльная сторона рукавиц украшалась вышивкой растительного ор-
намента. Часто праздничные рукавицы покрывали тканью черного цвета - сукном, бархатом или габардином. На черном цвете вышитый узор и отделка из цветной материи хорошо выделялись.
Женская обувь не особо отличалась от мужской. Однако праздничная обувь заметно выделялась своими украшениями. Кожаная обувь без каблуков имела одинарную подошву. Старинная обувь с острым носком и толстой подошвой без каблуков к нач. XX века почти вышла из употребления. Ее заменили самодельные сапоги с высокой подошвой, острым носком и каблуком. Подошва и каблук подбивались деревянными гвоздиками, изготовленными из сухой березы. Носили также сапоги фабричного производства.
Женскую зимнюю обувь шили из выделанной овчины или шкуры домашней козы, шерстью внутрь. Перед, задник, подошва и каблук делались из кожи. Эту обувь дубили и окрашивали в черный цвет. Встречалась обувь из шкурки дикой козы - шерстью внутрь, с кожаной и матерчатой отделкой. Мягкую меховую обувь вышивали разноцветными шелковыми нитками. Обувь надевали с тряпичной портянкой или шерстяными чулками. Праздничная женская обувь украшалась различными узорами и орнаментом. Перед кожаной обуви на высоких каблуках часто сшивали из двух половинок. Средний шов переходил в голенище. И этот шов для красоты вышивался мишурой или бисеринками, нанизанными на нитки из сухожилия. Перед и швы головки меховой обуви вышивали узором из разноцветных шелковых ниток. Край голенища обшивался цветной тканью. Обувь шили женщины. Выкройка «улгу» делалась из бересты. Обувь с каблуками натягивали на деревянные колодки «кип». Колодка состояла из двух частей - основы и клина. Шили обувь сухожильными нитками. Подбивать сапоги деревянными гвоздиками научились у русских сапожников.
Женская прическа сохраняла свою самобытность. Замужние женщины волосы заплетали в две косы «тулуц». Девушки, занятые в хозяйственной работе, волосы зачесывали на затылок и заплетали в одну косу «кичеге». Но постоянной прической девушек считались косички «сурмес». Их количество зависело от густоты волос. Косички носили с 10-12 лет - до замужества. В праздничные дни косички украшались накосными украшениями «нинч1». «Нинч'1»делалось из небольшого квадратного куска кожи или картона, обшитого черным плисом и расшитого перламутровыми пуговицами разных размеров, кораллами и бисером с кистями. Кисти были из бисера или из шелковых ниток. На задней стороне этого украшения,пришивались две или три пряди конских волос, которые вплетались в косы. Широкое распространение имели «нинчЫ, сделанные из бисера, перламутровых пуговиц, кораллов и мелких серебряных монет. Они имели различную форму и подвешивались к косам.
Украшения
Принадлежностью свадебного наряда являлось также и «пою», представляющее собой нагрудное украшение замужней женщины. «Пою» имело полукруглую или полуовальную форму, было вырезано из кожи и обшито черным плисом или другим темным и плотным материалом. Лицевая поверхность его сплошь унизывалась в виде симметричного узора крупными и мелкими перламутровыми пуговицами, небольшими кораллами, раковинами, бисером, разноцветными бусами, камнями и шаровидными пуговицами. Кромки «пою» окаймлялись мелкими перламутровыми пуговицами, украшались бахромой из бисера или монетами. «Пою» надевали только на свадьбе. Его могли надевать свахи и невеста. Это украшение передавалось по наследству по женской линии.
И. Караганов писал: «Перстни и кольца составляют необходимое украшение мужчин и женщин; перстни любят большие, серебряные, медные, тумпаковые; на кисти рук девушки и женщины надевают вышитые по коже бисером и стеклярусом браслеты; женщины различаются от девиц числом заплетенных кос; у женщин их две, а у девушек от 6 до 20 мелких; в косы вплетаются ленты и шнурки; на шнурках пришиваются моржаны или простые стекляныебусы, бисери, смотря по состоянию, монеты серебряные, крупные внизу, а мелкие сверху кос. В ушах серьги, из обыкновенной тонкой проволоки красной меди с набранными на нитки внизу колец большими и маленькими моржанами и серебряными гривенниками; у бедных вместо моржанов поддельные круглые, на манер моржанов, красные костяные или стекляные шарики, часто заменяемые обыкновенными бусами и крупным бисером»28.
Женскими украшениями были серьги «ызырга», браслеты «пшектос», кольца «пурба», бусы «мончых» и перстень «чустук». Украшения были покупными или самодельными. Серьги были двух размеров: большие и маленькие. Большие подвески делались из медной или бронзовой проволоки, согнутой в кольцо диаметром 5-6 сантиметров. На другой конец проволоки нанизывались вперемешку три крупных и три мелких коралла «сур».
Крупных кораллов могло быть три, а мелких больше. На конец проволоки подвешивались большая серебряная монета и кисти из цветных шелковых ниток или из мелкого бисера. Встречались серьги, подвешенные серебряным полтинником. Крупные кораллы для красоты были охвачены медными и бронзовыми пластинами с зазубринами. Большие серьги из-за тяжести на мочки ушей не надевали, а подвешивали за косы или за косички, которые специально плелись для этой цели. Часто можно было видеть серьги, подвешенные незаметными тесемками через голову. В праздничные дни, (чаще всего на свадьбе), богатые женщины надевали даже по две пары подвесок. На груди серьги соединялись между собой цепочкой. Очень ценились серьги с кораллами. Они долго хранились и передавались по наследству по женской линии. Маленькие серьги делались также из тонкой медной проволоки. На проволоку, идущую от кольца с крючком, нанизывались мелкие бусинки и бисеринки. Внизу подвешивалась мелкая серебряная монета с шелковой кистью. У верхней бисеринки к кольцу вдевалась пушинка «кбтек». Такие серьги, пронизывавшие мочки ушей, удовлетворяли эстетические вкусы молодых женщин. Часто можно было видеть серьги, состоявшие из двух или трех мелких бисерных кистей с монетами. Молодые женщины также носили луновидной формы серьги фабричного производства.
Техника хакасской вышивки
Время возникновения вышивки теряется в глубинах столетий. Хакасская техника исполнения вышивки - ее твердые каноны рисунка, устойчивые приемы композиции свидетельствуют о зрелости художественных воззрений и технических навыков, о ее длительном развитии. Узорным шитьем хакасские мастерицы украшали предметы одежды, убранство коня, а также изделия для декоративного оформления юрты. Вышивалась почти вся одежда, но особое внимание уделялось праздничному наряду женщины. К традиционным предметам вышивки относились шубы, платья, безрукавки «сигедек», головные уборы, «сикпены», обувь. Из мужской одежды расшивались рубахи и карманы штанов. Вышитыми узорами украшались кисеты, кошельки и различные предметы. Как видим, круг вышиваемых изделий был широк и тесно связан с жизнью и особенностями быта хакасов.
Узоры вышивок, как правило, выполнялись по предварительно нанесенному на ткань рисунку. Сначала из бумаги или бересты вырезался образец узора, с которого рисунок тем или иным способом переносился на вышиваемую поверхность. Затем внутреннее поле заполнялось вышивкой. *
Для хакасской вышивки характерны свободные швы. К свободным швам относятся тамбур «соз/рткен», косая сетка «орбе» и «туюх брбе», петельный «чорбеен», стебельчатый шов и несчетная двустороняя гладь «толды-рып»,гладь по настилу «орап». Стежки свободных швов делаются разной длины и имеют различное направление, что позволяет вышивать узоры с плавно изогнутыми линиями. Свободным швом выполняются главным образом растительные мотивы.
Первым исследователем хакасского орнамента стал А.В. Адрианов. Им был сделан доклад «Об орнаменте у сибирских инородцев» на Всероссийском съезде художников в Санкт-Петербурге в 1912 году, который вызвал большой интерес у делегатов. И собрание согласилось с мнением Адрианова, что для сохранения исчезающего орнамента сибирских инородцев (хакасов) необходимо его изучение этнографами и историками искусства. А.В. Адрианов писал:«При самом поверхностном наблюдении над жизнью минусинских и ачинских инородцев бросается в глаза повсеместное распространение вышивок на костюме. Ни у каких других народностей, с которыми мне приходилось иметь дело, каковы калмыки на Алтае, черневые татары в Кузнецком уезде, киргизы в Семипалатинской области, буряты в Иркутской губернии, остяки и самоеды на севере Томской губернии, наконец, сойоты по верхнему Енисею и монголы в Монголии, я нигде не видел такой любви к украшениям своей одежды, как у инородцев Ачинского и Минусинского уездов»29.
Орнамент вышивки.
Одной из характерных черт хакасской народной вышивки являлось то, что для украшения разного типа и назначения одежды и предметов быта применялись разные мотивы узора.
Орнамент хакасов формировался на основе жизненных, бытовых представлений древних скотоводческих и земледельческих племен - афанасьевцев, андронов-цев, карасукцев, тагарцев, енисейских кыргызов, живших в Хакасско-Минусинской котловине. В своих главных чертах он отражал их художественное мышление и мировоззрение.
Практически все орнаментальные узоры «читались» в свое время совершенно определенным образом. Сейчас смысловое значение многих орнаментальных мотивов утрачено. Раскрыть его - задача будущих исследователей.
В разные годы были попытки классифицировать хакасский орнамент. Этнограф С.В. Иванов в книге «Историко-этнографический атлас Сибири» (1961) под редакцией М.Г. Левина и Л.П. Потапова выделяет в хакасском орнаменте прямолинейный и криволинейный. Первый, по его мнению, встречается на предметах из дерева и состоит из сравнительно мелких, строго геометрических узоров - полос, квадратов, перекрещенных квадратов, простых или заштрихованных треугольников, зигзага, вписанных шевронов или простых или пересеченных прямыми или наклонными линиями полос. Второй (более крупный по размерам) орнамент включает в себя различные мотивы, близкие к растительным и рогообразным. Этот орнамент различен по композиции и представлен крестами или крестообразными розетками, строго симметричной пальметкой или растительным побегом. Некоторые мотивы этого орнамента перерастают в явно цветочные формы, а завитки переходят в листья. Иванов отмечает, что в отдельных случаях чувствуется влияние русского геометрического или цветочного орнамента. Криволинейный орнамент характерен у хакасов для вышивки и изделий из войлока.
В 1979 году известный хакасский археолог Я.И. Сун-чугашев в монографии «Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа» выделяет растительный, зооморфный, геометрический и солярный орнаменты. Он отмечает, что касаясь истоков современного хакасского прикладного искусства, то они еще не стали предметом специального исследования. Особое значение он уделяет солярному орнаменту: «Особое место в орнаментике, выполненном древними ювелирами, занимает солнце. Оно изображалось как на сбруйных, так и на поясных бляхах. Рисунок солнца, которое глубоко почитали древние хакасы, выписывался даже в очень мелких масштабах, но с хорошо видимыми лучами в небольшие прямоугольные бляхи. Возможно, некоторые мотивы орнамента изображали и не менее почитаемую тогда луну. Бытование культа Солнца и Луны в верованиях древних хакасов подтверждается и памятниками енисейской письменности. Глубокое почитание Солнца и Луны древними зафиксировано также в хакасских богатырских сказаниях, создание которых восходит к периоду существования древнехакасского государства»30.
В 1990 году хакасским археологом Л.Р. Кызласовым совместно с Г.Г. Король была издана книга «Декоративное искусство средневековых хакасов как исторический источник». В ней авторы выделяют архаический, древний, раннесредневековый и средневековый комплексы орнаментов. В главе «Этнографические параллели древнехакасского орнамента» авторы подробно рассматривают влияние данных комплексов на современное хакасское искусство - резьбу по дереву, инкрустацию оловом по дереву, гравировку на металле, народную вышивку. Авторы отмечают, что «сравнение древнехакасской средневековой орнаментации и современных народных хакасских узоров, четко выявляемая преемственность различных этапов в истории их развития позволяют говорить о непрерывности развития народной культуры и прикладного искусства в Хакасско-Минусинской котловине от древности до времени сложения современного хакасского народа»31.
Искусствоведом И.К. Кидиековой в книге «Орнамент хакасов» (1997) выделены две группы орнамента: геометрический и растительный.
Основные узоры хакасского орнамента можно раз-" делить на четыре группы: космогонические, зооморфные, растительные и геометрические. Мотивы хакасского орнамента были чрезвычайно многочисленны и сохраняли черты разных эпох и стилей не только по форме,но и по технике исполнения.
К древнейшим орнаментам относятся космогонические. В древности человек всецело зависел от сил природы и прежде всего от Солнца «Кун». Солнце - источник жизни и плодородия. Вот почему объектом наиболее раннего почитания и обожествления было Солнце. Хакасы также почитали и Луну «Ай». Одним из наиболее ранних изображений Солнца является окуневская плита из аала Онхаков, хранящаяся в Хакасском национальном краеведческом музее.
Предметы искусства с солярными знаками встречаются также в Хакасии на окуневских каменных изваяниях, которые в древности были тотемами и оберегами. В первую очередь следует назвать солярный круг. Ему поклонялись древние хакасы. Этот узор встречается на окуневских каменных изваяниях, на женском нагрудном украшении «пого», резьбе по дереву, женских серебряных кольцах, курительных трубках и т.д.
Значительный интерес вызывает орнамент «прата» и «тартхана» на женских шубах и «сикпенах». Он был связан с почитанием у хакасов древнетюркской богини Умай - покровительницей воинов и детей. Образ богини Умай занимал важное место в религиозном сознании древних тюрков и хакасов. В древней иконографии Умай изображалась в трехрогой (трехлучевой) шапке-короне, она символизировала признак святости, тиару божества. Ее изображение встречается на Кудыргинском валуне (Горный Алтай), у древних кипчаков (Казахстан), на Сулекской писанице (Хакасия), каменных изваяниях Семиречья (Киргизия), золотых сережках, обнаруженных в древнетюркском кургане №7 могильника Койбалы на реке Абакан (Хакасия). Одним из главных признаков богини Умай было наличие крыльев.
Известный хакасский исследователь М.И. Борогоя-ков писал: «Древнейший образ водоплавающей птицы (утка, лебедь и др.) продолжали бытовать. Впоследствии он распространился и на других (не являющихся водоплавающими) птиц (орла и др.). В тюркоязычном мире он продолжал бытовать в образе хума/хумай/ хубай/кубай/куба/куман/коман/хуу/куу со значением «мифическая или сказочная птица, а также «лебедь», «лебедь-девица». С другой стороны, в последующем развитии этот образ превратился в Умай (Ымай, Май-Ине) «Мать Умай», т.е. с утраченным начальным согласным, в последнем варианте выпал и начальный гласный, продолжал бытовать со значением: сказочная птица (которая якобы гнездится в воздухе), мифическое женское существо, охраняющее младенцев, к нему обращаются за помощью иногда женщины и мужчины. Тюрки Саяно-Алтая представляли Мать Умай в образе красивой женщины, спускающейся якобы с неба. Хотя ее птичьи черты стерлись, но ясно, что она должна иметь крылья, чтобы обитать в небесах»32.
Со временем триара богини Умай находит отражение в хакасском орнаменте «прат» в форме трехрогой короны, которой украшались женские шубы и «сикпены». Орнамент «прат» символизировал саму богиню Умай. Выполнялся орнамент в технике аппликации. Первоначально шелковый квадрат ткани натягивался на картон и пришивался по низу спинки. Всего на шубе или сикпене делалось в одном ряду от трех до пяти «пратов». Затем каждый «прат» обшивался тамбурным швом и вышивкой «орбе», потом еще раз тамбурным швом. Под каждым «пратом» с левой и правой сторон пришивались «тарт-ханы», которые, возможно, символизировали птичьи лапы богини Умай.
Зооморфные мотивы отражали мир древних скотоводов и земледельцев, было связаны с древней мифологией и первобытным искусством. С определенностью можно сказать о происхождении и значении зооморфных мотивов. В основе их - стилизация образов древних «окуневского стиля» и «звериного стиля», связанного в Хакасии с окуневским искусством II тыс. и тагарским искусством VII—I веков до н. э.
В фондах Хакасского национального краеведческого музея хранится врликолепный образец древней пластики - каменное изваяние, называемое «Бид-жийский баран». Данное изваяние датируется оку-невской культурой и свидетельствует о культе барана среди племен, живших в это время. Бесспорно, истоки становления основного хакасского орнамента рога «муус», относится к эпохе окуневской культуры. Позднее зооморфный мотив рога «муус»нашел развитие в тагарском искусстве.
В художественном творчестве тагарцев нашли образы зверей и птиц - горного барана, горного козла, лошади, волка, орла и т.д., затем видно воспроизведение отдельных частей их фигур - головы, рогов, копыт и т.д. Так возникли орнаментальные мотивы: «бараний рог», «олений рог», «голова лошади», «копыто животных», «крыло птицы» и «лапа птицы» которые возможно являлись основными в орнаменте хакасов.
По мнению ученых, «баран» и «козел» в солярнокосмической мифологии одинаково связаны с солнцем. Исследователь тагарского искусства М.П. Завиту-хина писала: «Гэрный козел - один из ведущих мотивов в искусстве племен Среднего Енисея, который существовал во все периоды татарской культуры. Фигурами горного козла украшали основные категории предметов материальной культуры. Татарские мастера изображали горного козла не только в мелкой пластике, но и выбивали рисунки на приенисейских скалах и на камнях могильных оград. Все это позволяет считать горного козла главной темой в искусстве татарских племен»33.
Зооморфные мотивы в хакасской одежде встречаются на рукавицах, подушках, вышивках, платьях.
Растительные мотивы преобладают в вышивках по ткани и меху. К растительным узорам хакасского орнамента относятся узоры: мирового дерева, полевые и таежные цветы, вьющиеся стебли. В хакасской вышивке не бывало целого, завершенного изображения растения, его природная форма дается довольно схематично (цветок с листьями или вьющиеся стебли). Название цветок «чахаях» иногда распространяется и на орнаментальное изображение ветки. Встречались различные варианты цветочных орнаментов: жарки «кун чахайагы», марьин корень или пион «сицне», стародуб «ат оды», «аба чахайагы», пижма «марха от», белоголовник «ах пастыг от», клевер «аар оды», лилия тигровая «сип», лютик «пага чахайагы», иван чай «киик оды», кукушкины сапожки «кобк dfliri», медуница «коок чахайагы», сон-трава «порчо». Вышивка цветов имела от 3 до 8 лепестков. Широко в вышивке также применялся узор в виде листьев и вьющихся стеблей. Вышивкой с растительным узором украшались женские платья, шубы, «сикпены», рукавицы.
Ко II тыс. до н. э. восходят геометрические элементы хакасского орнамента. На территории Хакасии он связан с андроновской культурой, культурой эпохи бронзы и среди них керамика с геометрическим орнаментом. Это был квадрат, ромб, четырехугольник, треугольник и т.д., многообразны были всевозможные линии - прямые, волнистые, спиралевидные и т.д. Он встречается на ковровых изделиях, предметах быта в юртах, деревянных шкатулках, мужских и женских рубашках, тиснении по коже.
Одним из тех, кто первым увлеченно постигал законы декоративно-прикладного искусства хакасов, его изобразительный язык, истоки и традиции, стал художник Дмитрий Петрович Черепанов. Основой своей творческой деятельности Черепанов избрал не только изучение и сохранение народного орнамента, но и его развитие. В его коллекции собрано более 200 различных видов хакасского орнамента. Это графические листы, выполненные акварелью или гуашью, изысканные по колориту, разнообразные по ритму. Им были присущи благородная сдержанность цвета и тонкое чувство пропорций, прекрасно передающие национальные особенности орнамента. Жизнеутверждающая сила народного искусства являлась неиссякаемым источником творческого вдохновения для художника поражала своей благородной простотой и гармонией. Вся жизнь Д.П. Черепанова - образец преданности изобразительному делу. Основными чертами его характера являлись настойчивость и увлеченность, бескорыстность и духовность.
Экспедиционные материалы, которые хранятся в Хакасском научно-исследовательском институте языка, литературы и истории, частично находятся и в Хакасском национальном краеведческом музее им. Л.Р. Кызласова, - это карандашные и акварельные зарисовки женской и мужской одежды, рисунки выкроек одежды и вышивок. Под многими рисунками стоит подпись Д.П. Черепанова. Их легко распознать по его характерной манере ислолнения.
Образцы вышивки и одежды, которые Д.П. Черепанов собрал во время двух экспедиций - 1947 и 1948 годов, богатый фактический материал по хакасскому народному искусству, собранный им в экспедициях, зародили у него идею создания альбома «Хакасское искусство», в котором планировалось репродуцировать 500 рисунков. Но к глубокому сожалению, альбом так и не вышел по неизвестным причинам.
В рисунках, посвященных хакасской вышивке, хранящихся в Хакасском научно-исследовательском институте языка, литературы и истории и Хакасском национальном краеведческом музее им. Л.Р. Кызласова, главенствующее место отведено узорам на спинках женских шуб, «сикпенах», платьях, кисетах. Стремясь показать детали Д.П. Черепанов, П.И. Каралькин и Ю.А. Шибаева прибегали к изображению фрагментов одежды: в одних случаях на листе помещался лишь один предмет, в другом - два, а в-третьих, вместе с фрагментами в уменьшенном размере воспроизводилось изделие целиком. Целью художников являлось не обнаружение этнографической принадлежности предметов к той или иной этнической группе, а, прежде всего, показ богатства и неповторимой художественной разновидности орнамента, его композиционных приемов, цветового колорита и техники исполнения.
Обзор материала по хакасской одежде позволяет сделать некоторые выводы. Еще во II пол. XIX и в нач. XX веков хакасская народная одежда сохраняла свою самобытность. Одежда локальных групп хакасов
- качинцев и сагайцев - (в частности, женская шуба, «сикпен» и платье) имела некоторые незначительные различия в покрое. Отличительные особенности были заметны и в народной вышивке и орнаменте. Но все же в рассматриваемое время одежда хакасов была однотипной. В это время одежда богачей отличалась от одежды бедняков только своим качеством и украшениями. Особенно ярко это проявлялось в женской одежде. Хакасы, постепенно переходившие к оседлой жизни, в это время многое заимствовали в ношении одежды у русских крестьян.
Примечания:
1.    Андреев А.И. Труды и материалы В.Н. Татищева о Сибире/Советская этнография, 1936, №6, С. 102
2.    Паллас П. С. Путешествие по разным местам Российского государства по повелению... СПб ИАН. СПб. 4.2. Книга 2, С. 452, 460-461
3.    Пестерев Е. Новые Ежемесячные сочинения. 1793, январь, Ч. XXIV, С. 164
4.    Гзорги И. Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов. Их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, упражнений, забав, вероисповеданий и др.достопамятностей. СПб., 1799, 4.1-2, С. 151-152
5.    Спасский Г. И. Изображение обитателей Сибири или новое и достовернейшее описание некоторых коренных сибирских народов: их местопребывания, образа жизни, нравов, обрядов, веры, наречий и прочее издаваемое Г. Спасским. СПб, 1820-1822. С. 49-51
6.    Степанов А. П. Енисейская губерния. СПб. 1835. 4.2. С. 81-82
7.    Щукин Н.С. Народы турского языка, обитающие в Южной Сибири// Журнал Министерства Внутренних дел. СПб. 1847. Ч. 18. С. 268
8.    Щукин Н.С. Минусинский округ//Журнал Министерства Внутренних дел. 1856, Ч. 18, №5-6, С. 46
9.    Костров Н.А. Кизильские татары. Казань. 1853. С. 18-19
10.    Костров Н.А. Этнографические заметки о кызыльских татарах// ЗСОРГО. Иркутск. 1865. С. 98
11.    Костров Н.А. Очерки быта минусинских татар/Друды 4 Археологического съезда. Казань. 1884. Т.1, С. 211
12.    Костров Н.А. Качинские татары. Казань. 1852. С. 17
13.    Костров Н.А. Бельтиры//3аписки Сибирского отдела РГО. СПб. 1857. Книга 4. С. 7
14.    РадловВ.В. Из Сибири. Страницы дневника. М. 1989. С.223
15.    Клеменц Д.А. Предварительные сведения об экскурсии Д.А. Кле-менца в Ачинский и Канские округа//Известия СВ отдела РГО. Иркутск. 1889. Т. XX, №1, С. 46-47
16.    Караганов И. Черты внешнего быта качинских татар//Извести РГО, 1884. Т. XX, Вып. 6, С. 622-623
17.    Островских П. Этнографические заметки о тюрках Минусинского края//Живая старина. СПб, 1895, Вып. №3-4, С. 317-318
18.    Адрианов А.В. Очерки Минусинского края. Томск. 1904. С. 35
19.    Искусство народностей Сибири. Л. 1930. С.81
20.    Каралькин Петр Иванович родился 12 января в 1908 года в аиле Елтош Нижнекумандинской волости Бийского уезда в семье ямщика. В годы культурной революции в аиле Елтош был организован Красный уголок и пункт ликвидации неграмотности, где Каралькин научился грамоте и вскоре был назначен заведующим Красным уголком. В 1925 году Каралькин вступил в комсомол. В 1927 году по рекомендации райкома комсомола его избрали в Сельский Совет, а затем он стал председателем Сельсовета. По направлению райисполкома Каралькин отправился учиться на рабфак Томского университета. После окончания рабфака поступает в Ленинградский институт народов Севера при ВЦИК СССР. После института Каралькин направлен в распоряжение Западно-Сибирского Крайисполкома на должность инструктора отдела национальностей. В 1934-1936 годах принимает участие в разработке кумандинского алфавита и букваря. В 1936 году в Ленинграде Каралькин поступил в аспирантуру. После ее окончания он работал в Музее этнографии народов СССР. В 1939 году Наркомпроссом командирован в Хакасию для организации краеведческого музея. Летом 1941 года был призван в Красную Армию. Воевал в Маньчжурии, был замполитом. После войны он вернулся в Абакан, где проживала его семья. В 1949 году вместе с семьей поехал в Ленинград на учебу в аспирантуру Института народов Севера, где защитил кандидатскую диссертацию на тему«Расселение и племенной состав хакасов в XVIITXIX веках». До 1954 года он работал в должности ученого секретаря
Музея этнографии народов CCffP. В 1955 году стал завотделом Сибири и Дальнего Востока. За время работы успел совершить более двух десятков этнографических экспедиций, где им были собраны полевые материалы и экспонаты, пополнившие фонды музеев страны, по культуре алтайцев, кумандинцев, тувинцев, хакасов и сибирских татар.
21.    Шибаева Юлия Артемьевна родилась 27 марта 1908 года в селе Медведь Новгородской области в семье офицера. Окончила среднюю школу в г. Москве. В 1926 году поступила в Московский государственный университет на этнологический факультет и оканчила его в 1930 году. По окончании университета работает научным сотрудником Узбекского Государственного музея в г. Самарканде, а затем в Центральном музее народов СССР в г. Москве. С 1932 года Шибаева научный сотрудник Государственной Академии истории материальной культуры. В 1936-1937 годах работает в Челябинске научным сотрудником кабинета истории Института Повышения квалификации народного образования. В 1943 году переезжает в г. Абакан, где работает старшим преподавателем Абаканского педагогического института и по совместительству в Хакасском научно-исследовательском институте языка, литературы и истории, собирая материал по этнографии хакасов. В 1947 году защищает кандидатскую диссертацию по теме «Пережитки родового строя у хакасов в системе родства и семейно-брачных отношений•>. В 1949 году переезжает в" г. Душанбе, где преподает в Таджикском Государственном университете.
22.    Черепанов Дмитрий Петрович родился в 1915 году в Минусинском уезде. В 1938 году окончил Омское художественное училище, факультет станковой живописи С 1946 года участник городских, областных, республиканских, краевых выставок. Произведения хранятся в Хакасском национальном краеведческом музее, Абаканской картинной галерее, частных собраниях. Работал в жанре пейзажа и натюрморта. Д. П. Черепанов был деятельным, инициативным человеком, сыгравшим значительную роль в становлении профессионального изобразительного искусства в Хакасии. Он организовал в Абакане художественную студию, которую могла посещать молодежь. Под его руководством лучшие работы кружковцев Абаканского дома творчества отправлялись на художественные выставки в Красноярск и Москву. С 1947 года член Союза художников СССР.
23.    Искусство стран и народов мира. Краткая художественная энциклопедия. М. 1962 .С. 538
24.    О работе искусствоведческой экспедиции ХакНИИЯЛИ в 1969 г.// Ученые записки ХакНИИЯЛИ, Вып. 16, Абакан. 1971. С. 186
25.    Техника хакасской вышивки//Проблемы истории Хакасии. Абакан. 1976; О некоторых общих чертах в народном искусстве башкир и ха-касов//Этническая история народов Урала и Поволжья. Уфа. 1976; ДПИ хакасов-часть художественной культуры этноса//Вопросы истории и культуры Южной Сибири. Абакан. 1991
26.    Кидиекова И. К. Орнамент хакасов. Абакан. 1997. С. 139
27.    История Хакасии с древнейших времен до 1917 года. М. 1993
28.    Караганов И. Черты внешнего быта качинских татар//Известия РГО. 1884. T.XX, вып. 6, С. 623
29.    Адрианов А.В. Об орнаменте у сибирских инородцев// Труды Всероссийского съезда художников в Петрограде. СПб 1911-1912. T.1, С. 103-104
30.    Сунчугашев Я. И. Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа. Новосибирски. 1979. С.141-142
31.    Кызласов Л.Р., Король Г.Г. Декоративное искусство средневнко-вых хакасов как исторический источник. М. 1990. С. 192
32.    Боргояков М. И. Об одном древнейшем мифологическом сюжете, его эволюция и отражение в фольклоре народов Евразии//Вопросы древней истории Южной Сибири. Абакан. 1984. С. 139-140
33.    Завитухина М.П. Древнее искусство на Енисее. Скифское время. Л. 1983. С.7-8

В истории Центральной Азии особую роль сыграли этносы, вышедшие из крупных древних общностей динлин, хунну и дун-ху.

Тюркские народы Великой степи и Южной Сибири отчасти происходили от хуннов, но в основе их этногенеза, по китайским источникам, указываются и другие древние этнические стихии.

Первая из них, известная под именем гэгунь, в процессе смешения с частью племен динлин стала основой енисейских кыргызов. Гэгунь или гяньгунь были тюркоязычны. Те же кыргызы стали одной из частей тувинского этноса, но основой последнего было племя дубо (туба), входившее в состав условного объединения гаоцзюй или тйеле.

В годы расцвета Уйгурского каганата Тува была территорией, на которой хойху уйгуры, крупнейшее племя тйеле, создали военную и экономическую базу против кыргызов, благодаря чему в составе тувинцев появились и уйгурские по происхождению элементы.

Девять племен гаоцзюй

Девять племен, составлявших общность гаоцзюй, долгое время не были объединены политически, вероятно, осознавая свое условное единство, скорее, как общность политической судьбы. На момент фиксации девятиплеменного объединения в китайских источниках оно являло собой население севера каганата Жоужань, подчиненное ему и эксплуатируемое им.

Создатели каганата были безусловными выходцами из дунхуской стихии ветви сяньби, также как и народ тоба или табгач, создавший империю Вэй (Тоба Вэй). В противостоянии между каганатом и империей Вэй обе стороны использовали гаоцзюй, которые, видимо, осознавали свой зависимый статус, прежде всего, от территориально близкого ему каганата.

Этот статус и вызванная им враждебность к Жоужань была основной причиной, которая объединяла в одну общность девять племен, занимавших обширную смежную территорию. Точно неизвестно имели ли они общее самоназвание. Китайцы иероглифами передавали смысл их прозвища гаоцзюй – «высокие телеги», что, вероятно, было собирательным и искусственным названием группы северных кочевников, подчиненных кагану.

Уверенно можно считать гаоцзюй или тйеле не едиными по этническому составу и даже языку, что подчеркивается разными названиями общности. Термин тйеле, вошедший в употребление китайцев с 5 века, это искаженное монгольское слово тэргэ «телега, повозка», но позднее, в тюркских текстах их же зовут токуз огуз «девять огузов». В составе тйеле были племена, говорившие и на тюркских, и на монгольских языках.

Племена и языки тйеле

Крупнейшее племя этой аморфной общности – уйгуры, как признавал тюркский караханидский филолог 11 века Махмуд Кашгарский, прекрасно объяснялись на диалекте тюркского, но «между собой говорили на неизвестном языке». «Неизвестным языком» для выдающегося тюрколога не мог быть даже самый причудливый диалект тюркского, но мог быть диалект монгольского. Тюркизация уйгуров, видимо, завершилась после их переселения в Восточный Туркестан, хотя часть т.н. «желтых уйгуров» до настоящего времени говорит по-монгольски.

В основном составе тйеле упоминаются племена гулигань (курыкан) и байегу (баягут). О языке последних китайские источники отмечали, что «есть небольшая разница» от языка уйгуров. Интерпретации племенных названий в основном списке тйеле еще не завершены, под вопросом остаются потомки таких племен, как бугу, сйеянто, хун и особенно тунло (кит.) или тонгра (др. тюрк.), этноним которого напоминает название монгольского племени хонгират, у казахов известного как конграт.

Тюркскими народами из состава тйеле сегодня являются потомки доланьгэ – теленгуты, и дубо – тувинцы. В отдельные периоды из тйеле исключались сйеянто, но добавлялись адйе (эдизы), сыгийе (отождествляются с племенем сегир) и другие.

Потомки двух народов

Китайцы передавали легенды, согласно которым тйеле происходят от хуннского шаньюя, но «по женской линии», тогда как отцовская линия первопредка девяти племен была «от волка». Основная масса тйеле происходит, по-видимому, от древней общности динлин («линия волка»), с завоевания которых началось становление хуннской державы в центральной Монголии. Китайцы часто именовали их «гаоцзюйскими динлинами».

Хунны совершенно точно не были тождественны и даже близкородственны динлинам, значит «тележники» являются потомками, как минимум, двух разных древних народов. Скорее всего, два народа говорили на разных языках – тюркском и монгольском. Не утихающий спор в науке стоит как раз по вопросу о том, кто из них, хунны или динлины, были тюрко-, а кто –монголоязычными.

Достойно внимания мнение о том, что динлины не представляли собой монолитного в этноязыковом плане массива. Их культура сопоставляется с найденными плиточными могилами бронзового века. То есть речь идет о территории, охватывающей колоссальный ареал от западнобурятских степей до Тибета. При отсутствии государственности это подразумевает близость народов по религиозно-мифологическим представлениям, отраженным в погребальном обряде, но не обязательно свидетельствует об их языковом единстве. Хунны же, придя в степи Халхи из Ордоса, обладали политией, объединявшей 24 рода под властью шаньюя.

Союз восточных ху

Археологические данные относят ранние истоки хуннской культуры в Маньчжурию, в ту же этноязыковую стихию, в которой позже сложился мощный союз, названный китайцами дун-ху – «восточные ху».

Само название союза базируется на определенном сходстве хуннов и дунхусцев, ведь восточными вторые названы относительно первых. Но оба народа китайцы называли «ху», что при Хань понималось как «северный кочевник-варвар». Однако это название происходило, как многие полагают, от этнического имени хор или хур, в передаче иероглифами превратившегося в ху.

Последние исследования хуннской этнической ономастики возрождают интерес к гипотетическому древнему хор на новом уровне. Монгольским ученым Б. Нацагдоржем предложена гипотеза интерпретации названия рода хуннских шаньюев сюйляньди (он же в сокращенной форме люаньди, в поздней передаче – хэлянь).

Исследователь читает первый слог этнонима хэ или сюй как монгольское (алтайское) хо или ху, незначительно корректируя ранее высказывавшиеся трактовки чтения как «ха» или «хи». Убедительно показав, что иероглиф лянь передает слог «ри» в слове тэнгри, получается основа термина – хори или хури. В этом случае последний, необязательный слог «ди» означает монгольский суффикс –дай/тай, часто присоединяемый к этнонимам (что дает вариант хоридай).

Спустя века, у европейских племен гуннской конфедерации вновь отмечается вариант этого имени – Куридах(ус). Таким образом, дискуссия о языке хуннов, конечно, не закрыта, но теория их монголоязычия, ранее бытовавшая как бы на обочине, в свете как археологических данных, так и результатов исследований ономастики, возвращается на магистральный путь научной полемики.

Автор: Дорж Цыбикдоржиев 

источник: Язык древних народов Центральной Азии: тюркский или монгольский

Воскресенье, 05 января 2014 19:01

Происхождение хакасских родов и фамилий

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ХАКАССКИХ РОДОВ И ФАМИЛИЙ. / ХООРАЙ CӦӦKTEPІ ПАЗА ПІHІKKE KiPЧEҢ ӦБЕКЕЛEPІ

 / - материалы профессора В.Я. Бутанаев

В течение XVIII—XIX в.в. у хакасов, помимо административно-родового деления, бытовала традиционная форма социально-этнической принадлежности по сеокам. Образование многих из них произошло задолго до присоединения Хакасии к России. Сеоки (сӧӧк — букв, кость) вели свою генеалогию по мужской линии и обычно отождествлялись с кровнородственным родом. Население Хакасии разделялось более чем на 150 сеоков. Последние, если были многочисленными, становились основой для создания административных родов, а иногда, объединенные с крупными аймаками, оставались незамеченными сибирской канцелярией. Все названия основных четырех груупп хакасов — качинцев, сагайцев, койбалов и кызыльцев поздние и возникли в начале XVIII в. под влиянием русской администрации.

Качинцы именовали себя «хааш» или «хаас» По данным письменных источников до начала XVIII в. носители этого имени обитали на северной периферии долины Среднего Енисея в районе Красноярска, где до сих пор протекает р. Кача Поэтому связывать этноним «хааш» (хаас) с жителями -Минусинской котловины можно только после 1720—1740 гг., когда основная масса населения этой группы передвинулась вверх по Июсам и Енисею.

Согласно свидетельству Г. Ф. Миллера, русское название качи или качинцы появилось в XVII в. по имени их самого крупного сеока хашха (хасха). Русская форма качи затем была перенята хакасским населением как хааш (хаас), но уже в значении общего обозначения скотоводов Качинской степной думы. Точно таким же образом по сеоку хызыл получили общее название кызыльцы, по сеоку сагай — сагай-цы, по сеоку пилт1р — бельтиры и т. д.

При сравнительном анализе этнонимов у народов Южной Сибири выяснилось, что историческое название «хааш» характерно для этнических образований оленеводов Восточных Саян. Например: «хааш» — один из основных сеоков тофа-ларов, «хааш» — тувинское название бурятских сойотов, «хааш» — дархатское обозначение тувинцев — тоджинцев, «хара хааш» — тувинское наименование тофаларов. Наряду с формой «хааш» среди родовых подразделений оленеводов (тувинцев-тоджинцев, бурятских сойотов и хубсугульских урянхайцев) встречается название «хаасут». Этот сеок восходит к потомкам населения Кайсогской землицы XVII в. Этноним «хаасут», по мнению многих исследователей, происходит ог монгольской формы множественного числа термина «хаас» (хааш), который, в свою очередо, видимо, сопоставляется с самодийским словом «хас» — мужчина. Выяснение истинного ареала этого этнонима подтверждает пра воту многих ученых, полагающих, что он связан с таежными самодийцами, не имеющими этногенетических связей с тюркоязычными качинцами. По мнению китаеведа С. Е. Яхонтова этноним «хааш» встречается в летописях «Новой истории Тан» в форме «гээчжи». Народ гээчжи обитал рядом с племенем дубо в пределах Восточных Саян, где и ныне жители сохранили свое исконное самоназвание «хааш».

Сагайцы и кызыльцы считали качинцев выходцами из страны Тӧрбет, т. е. дэрбэтами из Северо-Западной Монголии. Согласно преданиям, монгольский хан отдал одно из своих племен в приданое дочери, вышедшей замуж за кыргызского князя Оджен-бега. Последняя версия подтверждает факт переселения в Хакасию части джунгаров (дэрбэтов). В 1756 г в связи с разгромом Джунгарскою ханства около 7 тыс. беженцев были расселены в пределах Красноярского и Кузнецкого уездов. Они вошли в состав местных родов, что резко повлияло на масштабы их роста (численность качинцев за период XVIII в. возросла в 23,5 раза). В это время среди хакасов распространились легенды о Шуну батыре и Амур сане, появились сеоки с этнонимом «Ойрат» (т. е. джунгар) — ойрат хыргыс, ойрат хасха и т. д

Самым многочисленным сеоком среди качинцев был «хаш-ха» или «хасха», соответствующий официальному Шалошину роду. Возникновение этнонима «хасха» (букв. — белая полоса на лбу лошади), как утверждают легенды, было связано с мастью родового ызыха — рыжего коня с белой отметиной на лбу (хасха позырах ат). Этот освящаемый шаманом конь служит оберегом табунов данного сеока. Не исключена возможность происхождения имени «хасха» от средневекового титула кыргызских князей, (т. е. белый, аристократический род). Этноним «кашка» широко распространен среди многих тюркоязычных народов. Он отмечается как подразделения тувинского сумона Соян (ах хашха, кара хашха), казахского племени Большого Ж\за (каска), киргизских племен басыз, сары багыш, солто, тейит и костай (кашка) и как якутский род (каска). Исходя из данных фактов мож*'о предположить его тюркское происхождение.

Некоторые исследователи отождествляю! хакасский сеок «•хасха» с историческими сведениями китайских источников о земле «Хэсыхэ», где в XIII в были поселены 700 дворов чжирхэхусотайских кыргызов. Такие параллели навряд ли обоснованы. Во-первых, качинское наречие исторически восходит к шипящим диалектам и лишь в XVIII—XIX вв. переходит на свистящее «с». Во-вторых, в китайских документах хакасский термин «хашха» передавался в форме «хочжо».

Средневековая элитарная группа кыргызов, сохранившаяся в хакасских степях в основном составила Тубинский род Качинской степной думы. Первоначально его образовали кыргызские выходцы из Тубииского княжества, которые в конце XVII в. осели на территории Канской ?емлицы по р. Барге, впадающей в р Кан. После присоединения Хакасии к России кыргызы оказались рассеянными и по другим родам качинцев. Кроме того, они оказались и среди сагайцев, кызыльцев, койбалов и чулымцев. Качинский сеок хыр-гыс насчитывал до 16 подразделений, что говорит о его сложном составе. В 1701 г. Тубинский род включал 13 ясачных, а в 1801 г. в нем стало 536 душ муж. пола. За сто лет он увеличился в 41 раз. Несомненно, Тубинский род вобрал в себя не только оставшихся, но и вернувшихся из Джунгарии кыргызов.

В долине р. Ниня находилось каменное изваяние «иней тас», считавшееся покровительницей сеока хыргыс. Члены его ежегодно в июне совершали ей жертвоприношение. Как гласили легенды, изваяние представляло окаменевшую прародительницу кыргызов «Хыр хыс» — Седую деву. Легенду о происхождении этнонима от сорока девушек «хырых хыс», распространенную на Тянь-Шане, хакасы в настоящее время не знают. Однако, еще в XIII в. китайская летопись Юань-ши приводит сведения из местного фольклора о том, что енисейские кыргызы ведут «свое происхождение с тех пор, как сорок девушек земли Хань вступили в брачный союз с мужчинами Усы (название правого притока Енисея — В. Б.). По этому значению (сорок) и назвали свои земли». Значение этнонима «кыргыз» неоднократно привлекало внимание известных исследователей. Мы только добавим, что кыргызы времен Кыргызского государства были народом степной культуры и более вероятно их имя связано со словом «хыр» — степные просторы.

К одному из многочисленных сеоков относился «пурут», представленный не только среди качинцев, но и среди кы-зыльцев и сагайцев. Он также известен на Алтае среди теле-утов и южных алтайцев и в Северо-Западной Монголии среди хотонов. урянхайцев, торгоутов, чахаров и дэрбэтов. Как сообщал А. В. Адрианов, буруты считались потомками монголов, пришедших со стороны Тувы и рассеявших кыргызов. Согласно хакасскому фольклору, прародиной сеока пурут являлась, по одной версии, Бурятия, а по другой —, страна Тбрбет (дэрбэты северно-западной Монголии). Большая часть хакасов уверена в бурятском происхождении пурутов и считают, что их родовой ызых соловой масти (сарыг ызых) и родовой онгон «хозан тбс» (заячий тёсь) получены в наследство от бурятского хана. По нашему мнению, отождествление прародины с Бурятией — явление более позднее, связанное с созвучием этнонима бурят (по-хакасски «пыраат») с названием сеока пурут. Вероятно, этот сеок все-таки был частью кыргызов, ибо джунгары применяли термин бурут для обозначения тянь-шаньских киргизов. На Алтае известны идентичные легенды о кыргызах и бурутах, а алтайский сеок бурут признается исследователями за осколок енисейских кыргызов.

Среди качинских сеоков хыргыс, хасха и пурут имелось подразделение «малчац» (Чарковы, Балгановы). Вероятно, малчац когда-то был отдельным сеоком. Хакасы принимали его за монгольское локоление. Действительно, по-монгольски «малзан» — белое пятно на лбу лошади. Монгольский термин соответствует хакасскому слову «хасха;>. Вполне возможно, что сеок малчац относился к потомкам вернувшихся из Джунгарии и омонголившихся «хоорайцев» из сеока хасха.

По июсским степям Хакасии проживал сеок «соххы». Он составлял Кубанов род качинцев, куда входило 30 различных фамилий. Административный род был назван по имени предка (ббеке) Хубану. По хакасским преданиям, сеок соххы произошел от легендарных героев — девушки-богатырши

Паян хыс и основателя сеока пурут Ир тохчына. В таком случае он должен иметь общие корни с кыргызами. Однако, по данным Г. Ф. Миллера, этноним соххы у качинцев был общим с аринцами Татышева сода (хотя в XIX в. члены последнего относили себя к сеоку аара). Вероятно, сеок соххы был смешанного аринско-кыргызского происхождения.

Среди сеока соххы имелось подразделение «сартах» (часть Коковых). Как утверждают легенды, сеок сартах введет свою родословную от девушки-татарки (саат), вышедшей замуж за представителя соххы (сааттац тбреен сартах). Этноним сарт (сартак, сартул) широко представлен среди на-ролов Средней Азии, что дает повод говорить о среднеазиатском (узбекском) происхождении данного подразделения.

Качинский сеок ызыр (25 различных фамилий) в основном располагался в степях междуречья Йюсов и Енисея. В Качинской подгородней управе он совсем не значился. Официальное название Мунгатов род произошло от имени башлыка Мунгата, жившего в первой половине XVII в. Этноним ызыр учеными отождествляется с именем езерцев — племенем Исарского княжества. Аргументами в пользу близости сеока ызыр с езерцами служат общность их этнонимов и родовых ызыхов Кроме того, сеок ызыр отмечен нами у кы-зыльцев (Батанаковы), которые отождествляют его с кыргызским родом Вероятно, этот сеок был частью населения Исарского улуса. В хакасском историческом фольклоре этноним ызыр иногда употребляется вместо общего названия качинцев. Данные фольклора совпадают со сведениями Г. Ф. Миллера. Он сообщал: «Когда татарам приходится переводить на свой язык слово «качинцы», они говорят «изыр-ки-чи»... Указанный факт подчеркивает преемственность качинцев с езерцами.

Выходцы из Аринской землицы сами себя называли «аара» (22 различные фамилии). Они осели по р. Чулыму и в устье р. Абакан. В результате джунгарского угона 1703 г. часть аринцев оказалась на Алтае. Любопытно отметить, что сеок аара, проживая среди южных алтайцев стал считаться кровнородственным сеоку модор, т. е. такой же уведенной группе из Хакасии. Потомки яетынцев в Качинской землице составили Ястынский род или по-хакасски «частых» (12 различных фамилий). Он обитал по р. Ербе, р Гольже и р. Бире. Сеок частых, как и сеок аара, держал буланого ызыха (ой ызых), что подтверждает их общее происхождение из Аринской землицы.

Среди сеоков хасха, хыргыс и ызыр находилось подразделение «талчац» или «тайчац». Согласно преданиям, сеок талчац (тайчац) получил свое название от имени прародительницы сеока хасха Талчац иней, жившей по р. Кача. По записи исследователя Е. К. Яковлева, Тадзян был легендарным героем, который привел аринцев с р. Качи на территорию Хакасии. Подтверждением последнего факта служит сообщение П. Островских о фамилии Таштандиновых как об остатках аринцев. Нами выявлена их принадлежность к сеоку «талчац хасха». Исходя из этого, можно предположить арийское происхождение сеока талчац.

Потомки населения Яринской землицы назывались «ча-рын». В XVIII в. яринцы располагались на правобережье р. Енисея по р. Дербино, р. Кома и р. Сисим. Но уже в начале XIX в. они обитали по р. Теси, р. Коксе, и р Толчее на левобережье р. Енисея. Яринцы разделялись на три сеока: бохты, чилдег и тиин, которые соответственно составляли административные роды: Бохтинский, Абалаков и Тинский. Сеок бохты, вероятно, полностью обрусел, потому что большей частью «жил между крестьянами». Сеоки чилдег (12 различных фамилий) и тиин (25 различных фамилий) влились в состав качинцев. Сеок тиин подразделялся на «ах тиин» — белый тиин и «хара тиин» — черный тиин. Качинцы осмысливали его название от слова «тиин» — белка. Имеются основания сравнить этноним с селькупским словом «тин» — барабннский татарин. Кроме того, среди селькупов находился род «бохта». В таком случае яринцев можно отнести к отуреченным самодийцам. К Тинскому роду был приписан сеок «хацмазы». Это были выходцы из Камасин-ской землицы. Среди качинцев насчитывалось около 10 различных фамилий, относящихся к сеоку «хацмазы».

Население Качинской землицы сложилось из оставшихся кыргызов, перекочевавших из-под Красноярска киштымов и джунгарских беженцев. Вероятно, удельный вес кыргызов (езерцев) в этой административной единице был велик, ибо даже в конце XVIII в. качинцев иногда называли «киргизцами».

Административное название Койбальской землицы, а затем и Койбальской степной думы, как считают исследователи, возникло от имени модарского князя Койбала. жившего в конце XVII в. Сами койбалы еще в XIX в. именовали себя «туба». Также их называли качинцы, сагайцы и кызыльцы. У соседних бельтыров они были известны как «модар». В монгольских документах XVIII в. вместо этнонима койбал употреблялось выражение «хонгорские модоры» Исходя из этих фактов, можно считать койбалов потомками тубинцев и модаров Среди хакасов они считались самыми древними жителями Хакасско-Минусинской котловины.

Племена «туба» (в форме «дубо») впервые стали известны по китайским летописным хроникам V в. н. э Они обитали южнее Байкала, восточнее кыргызов и севернее уйгуров, т. е. по горным долинам Восточных Саян. Дубо, вместе с Эчжы и Милигэ (Меркиты, кочевавшие в районе оз. Косогол) составляли три тюркских поколения, имевшие таежн,ый тип культуры. По всей видимости Тубинский улус XVII в. располагался почти в той же местности, где впервые были зафиксированы племена «дубо».

Среди хакасов бытовала дразнилка: «Туба, туба, тубаӌах, тумзуғычагы харачах» — туба, туба, тубинцы с носами — черными концами, которая идентична с дразнилкой на тубаларов Северного Алтая Подобное совпадение не случайно. Согласно мнению некоторых ученых, предки тубаларов принадлежали к Тубинскому улусу. По крайней мере В. В. Радлов был уверен, что тюркизация их произошла под влиянием кыргызов.

Одним из самых крупных койбальских сеоков «модар» соответствовал Таражакову роду. Свое официальное название он получил от фамилии Таражаковых. Модары кочевали «по реке Упсе (р Туба — В. В.), которая пала в реку Енисей, с вершина и до устья, и на'| оной реке прежде всего кочевали деды и отцы их...» Сеок модар был зафиксирован исследователями и среди камасинцев, где он составлял Тата-ров род (возможно, татарский, тюркский) и обитал по р. Кан. Не исключена возможность, что этноним произошел от топонимического названия р. Модар (левый приток р. Гу-тары в Восточных Саянах), где кочевали камасинцы. В связи с угоном населения Хакасии в 1703 г. часть «хонгорских модоров» оказалась в составе южных алтайцев Интересно отметить, что алтайцы словосочетанием «модор cjoc» — мо-дарская речь — обозначали скороговорки. В таком случае для них язык модаров был малопонятен. Совсем другое дело мы отмечаем у хакасов правобережья Абакана, которые называют правильную, литературную речь словосочетанием «модар тш» — модарский язык. Значит, во время формирования хакасского этноса модары являлись тюркоязычными, и их речь соответствовала нормам литературного языка (сложившегося на базе сагайского и качинского диалектов).

В состав Таражакова рода входил сеок «чода». Прародиной его считалась долина р. Уса. Судя по историческим преданиям, сеок чода был остатком кыргызов, сохранившимся от угона 1703 г. Действительно, он рассеялся среди са-гайцев, качинцев и кызыльцев. Этноним чода (чооду, чогду, юты, зод) широко представлен среди народов Саяно-Алтая. Он относится к одной из древних, вероятно, дотюркских родоплеменных групп, ставшей субстратом южао-сибирских этносов. Вполне возможно, что исторические корни сеока чода тянутся к оленеводам Восточных Саян. До сих пор буряты называют тофаларов «Зугдэ», а с другой стороны, то-фалары и даже степные тувинцы словом «чооты» (чооду) именуют тувинцев-тоджинцев.

Байкотовский род объединял членов сеока «пайгудуг». Он обитал в долине р. Тубы. К началу XIX в. Большебайко-товский род передвинулся на правобережье р. Абакана в Койбальскую сгепь. Созвучие этнонимов бапкотовцев (пай-гулуг) и кетоязычных котовцев (ходыг) Яринской и Канской землиц — серьезный аргумент в пользу их кетского происхождения. По всей видимости, в данном названии присутствует формант «дуг, дыг», который восходит к кетскому «денг» — люди. Небольшая часть котовцев переселилась за Саяны в Тоджу и составила сеок «ходыг» среди тувинцев. Идентичное звучание имеет подразделение «кыдык» у киргизов племени бугу. Вероятно, тюркизация байкотовцев произошла давно, ибо уже в XVII в. именовались русскими не иначе как «байкотовские татары».

Наследником Бугачеева аймака Тубинского улуса является койбальский сеок « пӧгечі (богоджи). Он обитал на правобережье р Енисея по р. Шушь. К Началу XIX в. сеок пӧгечі перекочевал в Койбальскую степь. Согласно преданиям он считался остатком древнего рода «Кыргызской земли», спасшихся от джунгарского угона. При сравнительном анализе этнонима « пӧгечі выясняются аналогии среди названий киргизских (богожу), казахских (богежи) и сары-уйгурских (пегеши) родов, что подверждает его тюркское происхождение.

Сеок кистим, безусловно, имел социальное происхождение и относился к бывшим кыргызским киштымам. Такой же этноним получил одкн из телеутских родов кештем (ач-кеш тем) на Северном Алтае. Представители сеока «чарча» образовали Яржи или Аршицский род. Они обитали на правобережье р. Енисей по р. Кебеж. К началу XIX в,- яржинцы переселились в междуречье р. Абакана и р. Енисея в Койбальскую степь. В их составе находился сеок чонмай. Койбалы его дразнили: «Когмай, испугавшись коровы, забрался на верхушку березы». Вероятно, сеок чонмай относился к потомкам одного из таежных племен Саяно-Алтая, которых можно отождествить с поколением «яньмо» китайских источников VII—VIII в.в. Наше предположение подкрепляет сведения источников о том, что народ «яньмо» обитал рядом с поколением «кэшидань», т. е. киштымами кыргызов.

Родовой состав койбал свидетельствовал о сложном объединении «остальцов тубинцев» с их разноязычными киштымами. Процесс консолидации койбалов происходил в междуречье р. Абакана и р. Енисея на территории Хакасии. Тюр-кизация небольших самодийско-кетоязычных групп завершилось, вероятно, в первой половине XVIII в., ибо уже в 1769 г. не только степные койбалы, но даже кайдынцы, обитавшие в верховьях р. Тубы говорили «обыкновенно татарским.... языком».

Название Сагайской землицы в XVIII в. произошло от сеока «сагай», который составлял там абсолютное большинство. Этноним: сагай (в монгольской форме «сакаит») известен по письменным источникам, начиная с XIII в. Племена сакаит обитали рядом с курыканами в пределах страны Кыргыз. Подобный этноним известен среди казахов (сакай — подразделение племени найман) и киргизов (племя сайак, в имени которых, вероятно, произошла метатеза). Вполне возможно, что самоназвание якутов «саха» генетически восходит к имени «сакаит».

К одному из древнейших этнонимов Саяно-Алтая относится название сабейского сеока «читі пӱӱр» — семь волков. В древнетюркских памятниках письменности упоминается внутренняя борьба кыргызов с племенем «семи волков» и с их подразделениями — синим волком и черным волком. Хакасский фольклор утверждает, что сеок происходил от мальчика, вскормленного волчицей. В этом сюжете нетрудно увидеть древнетюркские мотивы. Сеок поклонялся родовой горе Хоорабас, находящейся в верховьях р. Ниня. В библейские времена Всемирного потопа члены его якобы спаслись на вершине Хоорабаса. Широкое распространение этнонима читі пӱӱp (чедибер, чедигер) среди жителей Кузнецкого Алатау — шорцев, верхотомцев, изушерцев и телеутов (Накаевы) свидетельствует об этногенетических связях сагайцев с ними.

Сагайский сеок «аба» — медведь происходил от шорцев, расселявшихся в XVII в., около г. Кузнецка (Абатура) по р. Аба. Исследователи считают абинцев предками шорцев долины р. Томи. До сих пор алтайцы называют Шорию «Аба чыш» — Абинская чернь, а хакасы — «Аба чирі—Абинская земля. Этноним имел тотемное значение. Членам сеока нельзя было убивать медведей и держать их шкуры у себя дома. Невесткам даже запрещалось произносить имя «аба».

Название сагайского сеока «тиилек» относится к одному из древнейшие этнонимов Центральной Азии и Южной Сибири — «теле» В настоящее время носителями его являются племенные группы телеутов и теленгитов, живущие на Алтае. Хакасы и тувиниы термином «тиилек» (телег) называют вообще всех алтайцев. Сеок тиилек (тиилегес, тиилегет) оказался составной частью бирюсиццев (Кичигешевы), а также кмзыльиев (гелецеш. теленет — Баскауловы). Выявленный нами этноним показывает присутствие среди южных хакасов (сагайцев и бирюсинцев) теленгитских элементов, а среди северных (кызыльцев) — телеутских.

Небезынтересно узнать мнение телегитов, которые были уверены в своем происхождении из страны Конгырай — Са-гак, а Абакан почитали как святыню. Вероятно, при формировании этнополитического объединения Хонгорай «телес-ские» группы сыграли не последнюю роль.

Сагайский сеок кедегес (часть Косточаковых), вероятно, надо отождествить с кыргызским родом кезегет, а сеок кб-чшгес (Азраковы) — с родом кучюнгут, обитавшим в XVII в. в Саянах. Потомки последних переселились в , Туву на р.

Алаш, где сейчас известны под именем кужугетов. В Северо-Западной Монголии среди хотонов есть род «куцугут». Сеок сойыт (Санзараевы). зафиксированный, как и предыдущий, нами, отождествляется с сойотами, т. е. монголизированными тувинцами, вышедшими из-за Саян. В настоящее время среди бурят находится энографическая группа сойот, обитающая в таежных верховьях р. Ока и р. Иркут по Восточным Саянам Это бывшие оленеводы, являющиеся потомками населения Саянской землицы XVII в. Сойоты подразделяются на сеоки: ирхит, хаасут, онхот, баргут и шур. Еще в XIX в. они говорили на тюркском языке, который сами определяли как «уйгурский». Бурягы и дархаты называют их, а также тувинцев-тоджинцев уйгурами (уйгар). Они, по всей видимости, относились к потомкам Ухар-Меркитов, Хаас-Меркитов и Урдут-Меркитов, обитавших по-соседству с племенем Дубо. Если сойоты отождествлялись с уйгурами, то можно предположить, что тюркизация самодийского населения Восточных Саян началась еще во времена Уйгурского каганата (VIII—IX к.в.). Вероятно, в эпоху средневековья сояны представляли широкую этническую общность Тувы,' ибо в Хакасии тувинцев до сих пор называют /«соян», а на Алтае — «сойон».

Потомками кыргызов признается у хакасов сеок ipriT, обитавший в зерховьях Белого И юса и по р. Уйбат. Последний этноним прослеживается среди южных алтайцев, тувинцев, дархатов и бурятских сойотов. Вероятно, этнический состав кыргызских улусов включал в себя многие древние роды, которые легли в основу и других цародов Саяно-Алтая.

Сеок туран проживал среди сагайцев и бирюсинцев даль-некартинского рода. Согласно легендам, он был частью кыргызов, угнанных в Джунгарию и вернувшихся обратно. Об этногенетической связи туранцев с кыргызами свидетельствует фамилия Чертыковых, часть которых принадлежит к сеоку хыргыс (по р. Базе), а другая (по р. Абакану) — к сеоку туран. В «Чертежной книге» С. Ремезова за 1701 г. в верховьях р. Мрассу, рядом с Каргинской, показана Туран-ская волость. Вероятнее всего, сеок туран первоначально, наряду с каргинцами, относился к бирюсинцам. Заманчиво сравнить этноним с дрезним названием Средней Азии — Туран, т. е. страна тюрков.

Частью кыргызов считался сеок «сарыглар» — желтые. В древности он обитал среди гор Саар тағ, от которых, как будто, и получил свое название. Родовой горой сарыгларов выступает скала Хан-Чалбарт (по-русски Чалпан), расположенная у современного г. Абазы. Она имела второе название Сарыг тағ. Вполне возможно, что этноним «сарыглар»— «желтые» свидетельствовал об их светлом антропологическом типе. В результате угона 1703 г. остатки сеока сарыглар оказались рассеянными среди сагайцев (10 различных фамилий), бельтыров (4 различные фамилии) и качинцев («сарыр хыр-гыс» — Созыевы). Тувинский род сарыглар, расположенный в долине р. Кемчика, сагайцами и бельтырами признается за своих родственников, ушедших из Хоорая от крещения.

Название сагайского сеока «ічеге» (3 различные фамилии) созвучно с именем средневековых чиков — народа, обитавшего в Туве по р Кемчику. Члены сеока жили по р. Бай в долине р. Аскиза, у подножия родовой горы Сахчах. Согласно преданиям, сеок iчere сохранился в Хакасии со времен всемирного потопа. Его представители относили себя r части сеока «ах хасха». Свое название они получили в период временного пребывания в Туве. Фольклорные данные не исключают возможной связи сеока с чиками.

В составе бельтыров находилось 7 сеоков, где насчитывалось около 100 различных фамилий. Ядром их стал сеок «пилтір» (букв, метисы), подразделявшийся на «ах пилтір»

—    белые бельтыры (25 различных фамилий) и «хара пилтір»

—    черные бельтыры (10 различных фамилий). Бельтырский аймак Алтырского улуса известен с 1635 г. Согласно легендам, предком бельтыров был Хан-Сурте, глава народа хоорай. Вместе со всеми жителями долины р. Абакана он был захвачен монголами и угнан за Алтай. Его сын Хан-Сулу убежал обратно и спасся на горе Хооргыс тасхыл в устье р. Матура. Последняя стала родовой горой бельтыров. В XVIII в. часть бельтыров попала в состав качинцев (Балтыжаковы).

Одним из крупных бельтырских сеоков представлялся хахпына или хахпын, насчитывавший более 20 различных фамилий. Он разделялся на «таг хахпыназы» — горных хахпына, т. е рожденных от гор, и «суг хахпыназы» — речных хахпына, т. е. рожденных от рек. Согласно мифическим представлениям, хакасы считали себя «рожденными от гор» и имели якобы родство с горными духами. Родовой горой сеока хахпына считалась г. Ызых тағ в долине р Арбаты. Судя по историческим преданиям, его предки переселились из Тувы. Действительно, в долине р. Кемчика, среди тувинскогй рода ондар, сохранились подразделения: йугур ондар, кыргыс ондар и хахпан ондар. Указанный факт свидетельствует об этногенетической связи сеока хахпына с кыргызами и даже древними уйгурами. Имеются все основания сравнить имя хахпына с именем народа Капканас, который еще в XIII в населял истоки р. Енисей.

Название сеока «чыстар» — черневые восходит к Чистарскому аймаку Алтырского улуса. Он разделялся на «ах чыстар» — белые чыстары (13 различных фамилий) и «хара чыстар» — черные чыстары (4 различные фамилии). Исторический фольклор хакасов утверждает, что предки чыстаров приплыли в берестяных лодках с верховьев р. Абакана. По всей видимости, ими оказалась группа тубаларов Северного Алтая, ибо до сих пор последние называют себя «чыштар» — черневые люди.

Сеок кичін (Ачитаевы, Токояковы), несомненно, относился к потомкам населения Кечинской волости, предок которых в начале XVIII в. переселился в долину р. Абакана на устье р. Сое. Основная группа его (7 различных фамилий) осталась проживать на старом местожительстве в верховьях р. Мрассу и по р. Матуру в пределах сеока таяш (Мрасско-Изушерская волость — 23 различные фамилии).

Бельтырский сеок табан (7 различных фамилий) генетически связан с кыргызами Табанского аймака. В 1616— 1617 гг. посол к Алтын-хану В. Тюменец сообщал: «А шли они из Киргиз на Табынскую землю; а Табынская земля тое же Киргисские земли, только живут особе...» Табаны до сих пор сохранили свое древнее местожительство в Саянах по р. Монок, где когда-то проходили царские послы. Нами отмечены два подразделения: «ах табан» — белый табан и «хара табан» — черный табан. Кроме того, одно из ответвлений этого сеока «табан сайын» вошло в состав бирюсин-цев. Прародиной табанов считались земли по р. Табан чул— Табанский ручей, приток р. Матура, а охотничьими угодьями была «Табан тайга» в районе р. Матура.

В состав сагайцев и бельтыров в основном вошли остатки бывших кыргызских аймаков Алтырского улуса. Кроме того, к ним примкнули небольшие группы переселенцев из Алтая, Тувы, Шории и даже Джунгарии.

Бирюсинцы обитали в подтаежных местностях Кузнецкого Алатау (Ӱлгенніг сын). Их таежная культура вызывала насмешку у степных хакасов. Бирюсинцев дразнили: «пӱрӱс, пӱрӱс; пӱрӱлӌек, пӱрліг агасха тартылӌах» — бирюс, бирюсинец любит затаиться, в лиственный лес стремится. Следует отметить, что у бирюсинцев отсутствовал один из древних видов общественных религиозных праздников — «тигір тайии» — небесное жертвоприношение, характерный для всех остальных этнографических групп хакасов. Данный факт, вероятно, свидетельствует о таежном происхождении бирюсинцев, ибо при небесном жертвоприношении испрашивали дождь для степных пастбищ.

Самым многочисленным бирюсинским родом был Каргинский, подразделявшийся на «суг харгазы» — речные каргинцы, или Дальнекаргинский (22 различные фамилии), и «таг харгазы» — горные каргинцы, или Ближнекаргинский (73 различные фамилии). Этноним «харга», как гласят предания, произошел от имени родовой горы Хара таг — Черная гора, расположенной по р. Мрассу в устье р. Азас На этой горе предки каргинцев якобы спаслись от всемирного потопа. У бирюсинцев Хакасии этноним «харга» — букв, ворона — не отождествлялся с тотемным названием. Как в свое время заметил Г. Миллер, «жители, однако, сами не знают, почему им дали такое название». Однако каргинцы, обитавшие в долине р. Мрассу (от устья р. Кобырзы до усгья р. Анзаса)* вероятно, верили в свою близость с вороной (харга) и, в силу запрета, иносказательно ее называли «хара таан» — черная галка. Название Дальнекаргинской кочевой волости (17 различных фамилий) соответствовало их расположению по отношению к г. Кузнецку. Сеок «сур хар. азы» в русских документах XVIII в. иногда назывался Кузешевым или На-зымским родом В начале XVIII в. часть дальнекаргинцев переселилась на территорию Хакасии и стала проживать по р. Есь и р. Таштып. Ближнекаргинский род (таг харгазы) обитал в долине р. Тея, р. Есть и по среднему течению р. Ас-киз. Несомненно, он происходил от потомков Горной Каргин-ской волости, расположенной в XVII в. по р. Ортон, притоку р. Мрассу. Даже в 1734 г. Ближняя Карга еще проживала,по р. Ортон и в ней насчитывалось 43 ясачных. Возможно, часть каргичцев на уровне особого аймака входила в состав Алтырского улуса, ибо имелся сеок харга среди подразделений Сагайского рода Тувинский род «мады» считал людей сеока харга своими сородичами, ушедшими в Хоорай от гнева китайского Богдо-хана.

В состав Ближнекаргинского рода входил сеок «сайын» (25 различных фамилий). Мы склонны считать, что основная масса сайынов относилась к потомкам Саянского аймака Алтырского улуса. Их родовая гора Талбырт находилась в долине р. Таштып в Хакасии. Второй почитаемой горой был Хооргыс тасхыл, где они вместе с бельтырами и хобый-цами спрятались от джунгар. Однако не исключена возможность, что в древности они обитали у г. Саин на левобережье р Мрассу в Шории.

Среди хакасов они относились к небесному роду. До сих пор, если люди брали на счастье щепки дерева, разбитого молнией, то, согласно обычая, произносили: «сайын к1зшщ тайызыбын, сайын юзшщ чеешз1бш» — Я дядя (по матери) сайынского человека, я племянник сайынского человека. По «Чертежной книге» С. Ремезова в 1701 г. Саинская; волость была расположена на р. Ортон, вместе с Горной Каргинской. Указанный факт подтверждается не только тем, что сеок сайын входил в Ближнекаргинский род (тар харразы — горные каргинцы), но и хакасскими преданиями, где сообщалось, что предки сайынов переселились в Хакасию из долины р. Ортон. Они осели по р. Есь, ниже слияния Большой и Малой Еси. Этноним «сайын» созвучен с термином «соян» —• т. е. тувинец. Представители сеока считались рожденными от матери-тувинки. Все эти противоречивые данные свидетельствуют о сложном происхождении бирюсинских сайынов, куда вошли кыргызские (табан сайын, тиилек) и тувинские элементы.

Ближнекаргинский род включал в себя сеок «сиб1чш» (3 различные фамилии). Согласно преданиям, данный этноним произошел от имени их предка Сиб1чека, жившего в долине р. Мрассу у подножия родовой горы Падыц таг. Мы предполагаем, что этноним сиб1чш восходит к названию р. Сиб1чь берущей начало с г. Падыц тар и впадающей в р. Анзас, правый приток р. Мрассу. Именно здесь находилась прародина этого сеока. В XIX в. сеок сиб1чш проживал по среднему течению р. Аскиз.

Бирюсинский сеок «хызыл хая» составил Кызыльский род (13 различных фамилий). Он проживал в верховьях р. Таш-тыпа, р. Тея и р. Большая Есь, а также в Шории в верховьях р. Мрассу по р. Пызас. Среди шорцев насчитывалось 5 различных фамилий, относящихся к Кызыльскому роду. По-шорски сеок именовался «хызай». В русских документах XVIII в. его иногда называли Кызылгаевым, Кызылкаин-ским, Кызылкаргинским и Кызыл карга родом. Последние названия сближают этот сеок с родом харга. Однако исторический фольклор связывает этноним с их родовой горой «Хызыл хая» — Красная скала, находящейся в истоках р Томи. Предком их считался мальчик, выросший в пещере этой горы.

Кийский род (13 различных фамилий) по-хакасски именовался «хый». В русских документах XVIII в. его ещ$ назы-. вали Койским, Кийско-Кивинским и даже Кивинским родом. Их родовая гора Пус тар находилась в верховьях р. Матур. Сеок располагался в долине р. Матур и в верховьях р. Мрассу по р. Кыйзас (Хыйзас). Не исключена возможность связи этнонима «хый» с названием р Кыйзас, где окончание «зас» представляет кетское слово «сас», «сес» — река. В таежной зоне Кузнецкого Алатау нами насчитано около 120 гидронимов с формантом «сас». Например: 'Гомзас, Арзас, Памзас и

г. д. Основная масса находится по р. Мрассу (около 65 гидронимов) и в верховьях р. Томи (около 30). Такой факт свидетельствует о принадлежности древних таежных жителей долины р. Томи и Мрассу к кетоязычным племенам. По всей видимости, кетоязычными были и предки кыйцев.

Бирюсинский сеок хобый соответствовал Кивинскому роду (45 различных фамилий). В русских документах XVIII в. его называли по-разному: Кобийским, Кублйским, Кивино-Кубинским, Кобинско-Кубинским и т. д. Подобная путаница в названиях административных родов затрудняет выяснение стоявших за ними сеоков. Легендарным прародителем сеока хобый исторические предания называют Хобый Адаса, имя которого легло в основу этнонима. Указанный этноним можно отождествить с названиями алтайского сеока «коба» (ко-балу) и тувинским «хова» (ховалыг). Интересно отметить, что некоторые группы тувинского рода ховалыг назывались кыргыз-ховалыг, иргит-ховалыг и сагай-ховалыг. Подобное деление показывает возможную связь сеоков ховалыг и хобый между собой, с одной стороны, и с кыргызами, с другой.

По некоторым преданиям, предки сеока хобый были уведены из долины р. Абакан в Джунгарию, но оттуда бежали, некоторое время жили в устье р. Матур у подножия г. Хоор-гыс тасхыл и затем переселились в долину р. Таштып. Часть сеока осела по р. Кобырзе, впадающей в р. Мрассу (3 различные фамилии). Хобыйцы поклонялись двум горам —■ Кол тайге, расположенной в верховьях р. Таштып, и Хооргыс тасхылу, где Хобый-Адас спрятался от джунгаров. Обе поклонные горы находятся в бассейне р. Абакана, что подтверждает местное происхождение сеока хобый.

Сеок «сор» являлся частью шорцев переселившихся в

XVIII в. из верховьев р. Кондомы. Он образовал Карачерский род (60 различных фамилий). В делах Сагайской степной думы его обозначали также Шорской волостью или Сорским улусом В 1822 г. Карачерский род разделился на две половины, «из коих одна часть в числе 190 мужского пола душ перешла на жительство в Сагайскую степь, а последняя в количестве 115 душ осталась на прежцем жительстве (по р. Кондоме — В. Б.)». В составе Кондомо-Карачерской волости осталось 36 различных фамилий. Переселившиеся шорцы в основном были поселены на бельтырских землях по р. Киндырле и р. Сосу. За право проживания в Бельтырской землице они, согласно историческим преданиям, преподнесли башлыку Иптышу Аюжакову трех черных соболей. Последний стоял во главе своего аймака в середине XVIII в,.

В Карачерский род вошел сеок «чилей» (Тохтобины, Чел-багашевы), официально перечисленный в 18^6 г. из Мрасско-Елейского рода Кроме того, сеок чилей оказался в рядах Казановского рода (3 различные фамилии). Согласно народной этимологии этноним происходил яко^ы от слова «си-лей» — глухарь.

В 1836 г. в Сагайской степной думе образовался Изушер-ский род, который составили группы переселившихся шорцев, «кочующих с давних лет на Сагайской степи, принадлежащих к волостям Читыбурско-ШрагашевоГ;, Мрасско-Узу-шерской и Мрасско-Чилейской, всего 176 ревизских душ». Изушерский род включал в себя три сеока: таяс (около 20 различных фамилий) с подразделением «ах таяс» — белый таяс и «хара таяс» — черный таяс, халар (6 различных фамилий) и чип пуур (12 различных фамилий). Хакасское население объясняет возникновение административного названия «Изушерский» от составных слов «ус шор» — три шорских рода. Действительно, в делах Сагайской степной думы его часто называли: Юсыпорским, Усьсорским, Ушшерским, Ужесорским, Ужусорским, У шорским — т. к. трех шорским родом Основу изушердев составлял сеок таяс. Поэтому их еще именовали Таяшским родом. Этноним «таяс» (таяш) происходит от названия р. Таяш, где первоначально обитали члены этого сеока. Согласно «Чертежной книги» С. Ремезо-ва в 1701 г. таяши (на карте «тазашы») обозначены в верховьях р. Мрассу по р. Пызас (Бузас), куда впадает р. Он-зас с притоком р. Таяш. Родиной сеока халар признается долина р. Мундыбаш (приток р. Кондомы). Согласно преданию, его предок был вскормлен охотниками из сеока чит! пуур. Поэтому эти сеоки считаются родственными и браки между ними были запрещены.

Основу бирюсинцев составили бывшие кыргызские киш-тымы Алтырского улуса, а также некоторые кыргызские и, возможно, тувинские элементы. Названия многих сеоков связаны с местами былых расселений. Некоторая часть бирюсинцев, обитавшая в верховьях Мрассу, в результате разграничения Томской и Енисейской губерний, после 1836 г. оказалась в ведении Кузнецкого уезда и приняла участие в формировании шорской народности.

Этническая группа кызыльцев выдавала себя за один народ с сагайцами и вела свое происхождение от двух братьев Сагаяха и Хызылаха. Однако фактически кызыльцы получили свое название от Кызыльского рода, который занимал ведущее положение и сплотил в XVIII в. вокруг себя население долины Июсов. В середине XIX в. он насчитывал 26 различных фамилий Имя сеока «хызыл» — красный было связано с их антропологическим типом и возникло «из-за рыжих волос, которые будто бы были у их предков». Представители его являлись потомками одного из кыргызских аймаков Ал-тысарского улуса. Среди многих эпитетов, употребляемых в хакасском фольклоре, для этносоциального объединения Хоо-рай употреблялось выражение «Ал Хоорай», где определение «ал» можно перевести как алый, красный, т. е. как синоним слова «хызыл». Нужно отметить, что даже этноним «кыргыз» некоторыми учеными переводился в значении «красные».

Кызыльский сеок «ажыг» соответствовал Ачинскому роду (25 различных фамилий) и разделялся на «улуг ажыг» — Большеачинский и «Kinir ажыг» — Малоачинский. Он признавался родственным сеокам ызыр и сагай. Бели учесть, что они отождествлялись с потомками кыргызов, то естественно. сеок ажыг будет иметь к последним прямое отношение. Прародина ачинцев находилась в районе оз. Сана кёль около р. Иртыша. По поверью, души умерших членов сеока ажыг отправлялись на древние родовые земли у оз. Сан'а кёль. Два основных кызыльских тёся — Хыспынах и Эмекей происходили оттуда же. Вероятно, речь идет об оз. Чаны, где проживали барабннцы. В 1745 г. участник Второй Камчатской экспедиции Я- И. Линденау отметил, что если верить сообщениям кызыльцев, «то происходят они от барабинцев», По всей видимости, какая-то часть барабинцев продвинулась на земли кызыльцев и смешалась с ними.

В состав Малоачинского рода входил сеок нарба, нарба-зан или нарбалар (часть Янгуловых). По преданию, этот сеок в древности обитал по р. Нарба, находящейся за г. Красноярском. Действительно, южнее Красноярска имеется р. Нарва, приток р. Маны, впадающей в р. Енисей. Учитывая, что этноним нарбалар (где окончание «лар» обозначает множественное число в хакасском языке) соответственно существует и как «нарбазан», то можцо выяснить его камасин-ское происхождение. Только в языке саянских самодийцев— камасичцев и кашиниев (которые, кстати, жили по р. Мана) окончание множественного числа выражалось формантом «сан».

Сеок «шуш» административно составлял Шуйский род (20 различных фамилий). Хакасский фольклор относил его к остаткам хоорайского народа Д. Мессершмидт называл их кыргызскими кыштымами (шуш-киштим) и считал этноним производным от названия р. Шуш, притока р. Урюпа, где они обитали. На наш взгляд, этноним «шуш» мог иметь и тотемчое происхождение. По-кызыльски «шуш» — утка-крохаль. Невестки этого сеока не имели прана называть слово «шуш» и в разговоре заменяли его термином «сыртат» (одна из пород уток). Членам этого сеока нельзя было убивать уток и лебедей.

Сеок «пура» носил официальное название Бугасарского или Босагарского рода (18 различных фамилий). Он подразделялся на «улуг nvfa» — большой пуга (соответствующий Босагарскому роду I половины) ц «кпл’г nyFa» — малый пуга (Босагарский род II половины). Согласно легендам, сеок «пура» — ^ык происходил от девушки, спасенной мифическим быком. Окаменевший образ этого быка находился под г. Куня (Куну тар), а по другой версии под г. Хызыл хая в долине р. Черного Июса. Этноним «пура» встречался среди названий родов камасинцев (бугасан) и киргизов (бугулар). Вполне возможно, что официальное имя Бу-сарского рода происходило от камасинского слова «бугасан», где окончание «сан» обозначало форму множественного числа. С другой стороны, сюжет о происхождении кызыльского сеока пуга напоминал легенду о киргизском роде бугу. Все это свидетельствует о сложном этническом составе кызыльцев, где помимо кыргызов оказались и камасинские компоненты.

Кызыльский сеок «хамнар» соответствовал Камларскому роду (18 различных фамилий) Он делился на подразделения: «улур хамнар» — большие хамнары и «к1ч1г хамнар» — малые хамнары. Этноним «хамнар» шаманы, вероятно, имел социальное происхождение и обозначал род потомственных шаманов. Даже его родовая тамга (знак собственности на скот) имела форму бубна (туур тацма). Как гласят предания, сеок хамнар в древние времена принадлежал к сеоку ажыр. Часть их оказалась в пределах Кузнецкого округа, где образовалась Камларская волость.

В составе Камларского рода находились сеоки хыррыс и тумат По преданию, они были остатками народа хоорай. Сеок тумат обитал в районе оз. Айран кёль, местность которого до сих пор носит название «Тумат чазызы» — Тумат-ская степь. Их охотничьи угодья располагались в верховьях р. Белого Июса в местности «Тумат сазы» — Туматское болото. На Саяно-Алтае этот этноним представлен среди телеутов (Шадеевы), южных алтайцев и тувинцев.

Кызыльский сеок «халмах» нельзя считать потомками калмыков. На самом деле ими были часть переселившихся телеутов. которых русские в XVII в. называли «белыми кал-маками». Представители этого сеока проживали на северо-западе Кызыльской степной думы и сохранили до сих пор отдельный говор, известный у кызыльцев как «халмах чоо-гк» — калмакская речь. Сеок халмах образовал Аргунский род. В 1822 г. он был разделен между Енисейской и Томской губерниями. Больше-Аргунский род (10 различных фамилий) остался в пределах Томского уезда, а Мало-Ар-гунекий (12 различных фамилий) вошел в состав Кызыльской степной думы.

Сеок «аргын» соответствовал административному Курчи-ковскому роду (11 различных фамилий). Вероятно, он также был частью телеутов, ибо в названии Аргунского рода, за которым стоял сеок халмах, нетрудно увидеть этноним «ар-FbiH». Вполне возможно, что имя сеока связано с хакасским словом «аргын» — ненастоящий, не чистокровный и обозначало группу населения, вошедшую в состав кызыльцев. Этот этноним имел аналогии в названии казахского рода аргын. Можно предположить, что какая-то группа казахских аргы-нов вместе с телеутами (в Курчиковском роде находился сеок теленет) продвинулись на север Хакасии. Сначала они обитали по р Кия. Поэтому до сих пор кызыльцы членов сеоков аргын и халмах называли «кий суг» — т. е. жители долины р. Кия Название Курчиковского рода возникло от имени башлыка Кийской волости XVII в. Курчейки. В 1824 г. при разграничении Томской и Енисейской губернии половина ясачных Курчиковского рода (9 различных фамилий) осталась в ведении Томской губернии.

Сеок «ыгы» составил Игинский род (37 различных фамилий). Он подразделялся на «улуг ыгы» — большой ыгы и «к:ч1-г ыгы» — малый ыгы.

В начале XVIII в игинцы проживали по р. Чулыму, от впадения р. Урюпа и до Ачинска (р. Игинка). Души умерших игинцев шаманы отправляли в землю предков за д. Мажары. Этноним «ыгы-» созвучен с именем якутского рода «эцэ» — эгинцы. Общность якутской и хакасской этнонимики (хасха, тумат, хоро, кыргыс и др.) отражает их древние историко-культурные связи.

Рассмотрев этнический состав кызыльцев. мы констатируем факт принадлежности их в целом к потомкам этносоциального объединения Хорай. В течение XVIII в. они впитали в себя небольшие группы выходцев из Северного Алтая и Прииртышья — телеутов, барабинце* и, возможно, казахов. Кроме того, сюда вошли древние самодийские элементы.    '    vj

Анализируя данные хакасской этнонимики, можно отметить ее общность с народами Саяно-Алтая, что подтверждает в целом наследственность этноса с предшествующими историческими образованиями и его широкие историко-культурные связи. Факт преемственности енисейских кыргызов и хоорай, с одной стороны, и народа хоорай с хакасами, с другой стороны, не вызывает сомнений. В течение XVIII в наблюдался широкий процесс передвижения разноязычных групп из Северного Алтая Прииртышья, Восточных Саян, Тувы и долины р. Чулыма в степные просторы левобережья р. Енисея. Они консолидировались вокруг незначительного числа оставшихся и вернувшихся из угона кыргызов. В ходе исторического развития различные сеоки, обитавшие по периферии Хакасско-Минусинской котловины, подверглись сильному влиянию кыргызской культуры. После вхождения в состав России некоторые сеоки приобрели новые названия, другие передали свой этноним вновь образованным землицам. Почти все названия этнографических групп хакасов поздние и возникли под влиянием сибирской администрации по имени ведущих родов. Вмешательство русских чиновников при образовании землиц и волостей привели к тому, что, с одной стороны, соединялись в один административный род представители разных сеоков, а с другой стороны, представители одного сеока оказались расчлененными между разными аймаками.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ХАКАССКИХ ФАМИЛИЙ

Со второй половины XVIII в., в связи с учетом ясачного сбора, среди хакасов были введены фамилии Причем у кы-зыльцев, качинцев и яринцев, живших ближе к уездным городам, они утвердились раньше, чем у койбалов, сагайцев, бельтыров и бирюсинцев, обитавших в глубине хакасских земель. Для понятия фамилии в хакасском языке нет специального термина. Смысл его передается словом «ббеке» — предок или сочетанием «шчжке юрчец» — букв, закрепленный в документе. Последнее указывает на его официальное происхождение. В течение XIX в. сеоки, потерявшие давно социально-экономическое значение, уступают свои позиции фамилиям в семейно-брачных отношениях. Принцип родовой экзогамии был нарушен, и на его месте возникла фамильная экзогамия. Известный этнограф С. А. Токарев, анализируя пережитки родовых отношений у хакасов в XIX в., также пришел к выводу, что фамилии вошли в их г.фактику в связи с упадком значения сеока в общественной жизни и официальным делопроизводством в степных думах.

У хакасов фамилии произошли от имен глав семейств, имевших самостоятельное хозяйство. Однофамильцев насчитывалось единицы, благодаря разнообразию и богатству хакасской ономастики. Русские окончания фамилий на «ов», «ев» и «ин» в хакасском языке соответствовали аффиксу множественного числа «лар, нар, тар». Например: Кббел-лер — Кабельковы, Ыдыгайлар — Адыгаевы, Тобырлар — Добровы, Арыхпайлар — Арыпкаевы, Аалчыбайлар — Ал-жибаевы, Тодолар — Додонковы, Окуннер — Окуневы, Нук-пейлер — Тюкпеевы, Сурестер — Шурышевы, Сарголар — Сарговы, Атхыналар — Аткнины, Садралар — Шадрины, Орбекелер — Ербягины, Чулмелер — Жульмины, Тастанды-лар — Таштандиновы и т. д. Большинство хакасских фамилий в документах закрепились с уменьшительным суффиксом «чак» (у сагайцев, бельтыров и бирюсинцев), «жак» (у качиниев и кызыльгев), «ак» и «аш». В разговорном языке хакасы, как правило, указанные суффиксы не употребляют. Например: Пудолар — Будожаковы, Самолар — Саможе-ковы, Туталар — Тутатчиковы, Нимелер — Немежиковы, Мартхалар — Марткачаковы, Кбрбелер — Курбижековы, Хацзалар — Канзычаковы, Кобелер — Кобежиковы, Азыр-лар — Азраковы, Амзорлар — Амзораковы, Поргыйлар — Боргояковы, Хайдарлар — Кайдараковы, Трайлар — Троя-ковы, Оргылар — Аргудаевы, Хучалар — Кучендаевы и т. д. Иногда, в силу религиозных запретов, фамилии получали свое начало от иносказательных слов. Например, в 1754— 1820 гг. жил Чода Узунмоинов По хакасскому обычаю женщинам запрещалось называть имена мужа и его старших родственников Поэтому вместо имени Чода — «Голень» невестки иносказательно величали его «Узун Азах» — Длинная нога. В результате появилась фамилия Узунзаковых. У кызыльцев Босагарского рода фамилии Алыгбаевых и Арыпкаевых возникли от имени башлыков Алыгбая Ишта-кова и Арыхпая Евачина, живших в конце XVII в. По народным преданиям, Агочаковы происходили от предка Аяча-ха, отеп которого Азылбай с братьями Тохтабием, Тотанма-ем и дедом Турабием приплыли с верховьев р Абакана на берестяной лодке. В письменных документах за 1727 г. действительно встречается имя бельтырского есаула Аючака Азылбаева. От одного из его сыновей Иптыша Аючакова произошла фамилия Иптышевых. От Тохтабия ведут свое начало Тохтобины. Его сыном был Тохтарак Фамилия Тох-тараковых по ошибке писаря превратилась в Тогочаковых. Поколение Тотанмая записалось Тотанмаевыми От его сына Чылчыгаша возникла фамилия Чильчигашевых. В результате, от одного предка Турабия произошло 6 фамилий сеока ах чыстар.

В начале XVIII в. бельтыров возглавляя Миягаш Мого-лаков (по-хакасски Миянгас, сын Моолаха). У Миягаша были сыновья Чагбандай, Патачак и Ултурух, от имен которых пошли фамилии Чебодаевых, Патачаковых и Ултургашевых (в ревизских сказках Миягашевы или Мо1с:шевы). Внуки Патачака Кенчен и Толбый перекочевали на устье р. Абакан и поселились среди качинцев. Их фамилия стала звучать по-качински Балтыжаковы.

В сеоке сиб1‘чен насчитывалось три фамилии: Чочиевы, Идемешезы и Чудоновы, которые произошли от имен трех братьев Чочыя, Идема и Чудона Токмагашевых. Их отец Токмагаш (Тохпагас) переселился с р. Мрассу в долину р. Аскиз. В память о нем Чудоновы изменили свою фамилию на Токмашевых.

Кузегеш из сеока туран (Дальнекаргинскггй род), вероят;-' но. был основателем фамилии Кизесовых. У Heio были сыновья Чанго (1751 —1826 гг.), Черебай (1759—1818 гг.), Та-начак (1772—1833 гг.), от которых произошли Чанковы, Че-ребееви и Таиачакови Сын Таначака Торок стал родоначальником фамилии Тороковых. От Шака Кочезакова, жившего в 1746—1820 гг., возникла фамилия Саковых. От его сына Бельтерека (родился в 1803 г.) пошли Бельтрековы. В результате получилось, что из восьми фамилий сеока ту* ран (Дальнекаргинского рода) пять относились к предку Кузегешу (Кизесу), а две к Шаку.

Сеок кичш состоял из двух фамилий Ачитаевых и Токоя-ковых, восходящих к именам двух братьев Ачитая и Токая-ка Биристеевых. Хакасские предания называют предком указанного сеока Пурустея, имя которого совпадает с фамилией Биристеев.

Потомки Катая Чобумова (сеок ах хасха) получили фамилию Катаевых. Сын его Тазма (1767—1834 гг.) дал свое название поколению Тазминых От братьев Кыргызака и Казака Доможаковых образовались фамилии Кыргызаковы и Казачкины (сеок ах хасха). К началу XX в. Кыргызако-вых не стало, т. к. среди них не оказалось мужского потомства. Казачкины приняли обратно фамилию Доможаковых.

Побызак Кичеев, живший в 1746—1832 гг., основал фамилию Побызаковых (Ближнекаргинский род) От Казыга-шз Коче^ешева (1740—1817 гг.) берут начало Казыгашевы из сеока сайын. Казагашевы Кивинского рода произошли от Казагаша Шумачакова. жившего в 1764—1820 гг. От имени его отца Шумачака Добранова ведут свою ветвь Сумигаше-вьт. Шурбаш Чекажаков (1756—1830 гг.) был основателем Сурбашевых из сеока сор. От двух братьев Арбычака (1741 — 1818 ггЛ и Судачака (1754—1821 гг.) Нанашевых ведут свое происхождение Арбычаковы и Судочаковы из сеока хызай (Кызыльский род в Шории).

В редких случаях возникновение фамилии относилось к первой половине XIX в Например, Кильчичаковы получили фамилию от имени Кылчычака Бастаева 1825 года рождения.

Фамилии, возникшие от имен родных братьев, считались близкими родственными группами, называемые по-хакасски «киджеге» — букв, косички, носимые ранее мужчинами в качестве прически. Браки между ними были запрещены. Произошла дальнейшая модификация обычая родовой экзогамии на базе фамильных групп «киджеге». Например, к одному киджеге относились Алановы, Аскировы, Кульбижековы и Сафьяновы из сеока ах хасха; Кызласог.ы, Боргояковы, Амзоракозы из сеока таг харгазы; Копкоевы, Какашкины, Кабаковы, Норилковы из сеока ах хасха; Балгановы, Калачевы, Кышпанзковы из сеока пурут и т. д.

При административном устройстве хакасских землиц некоторые фамилии оказались в составе разных родов. Больше всего таких случаев среди кызыльцев, фамилии которых возникли в конце XVII—начале XVIII вв. Например, Буданае-вы и Тайченачевы числились в Курчиковском роде Кызыльской степной думы и в Курчиковской управе Томской губернии. Кизимечевы относились к Курчиковскому и Большеаргунскому родам. Саускановы и Борбаковы имелись в составе Шуйского рода Кызыльской степной думы, Шуйской инородной управы Томской губернии, Мелегского и Тутальско-Чулымского родов. Ряд фамилий кызыльцев и мс-летцев (Ка-дышевы, Талкины, Байдуровы, Янгуловы и т. д.) полностью идентичны. Этот факт позволяет предположить об их родственных связях.

Подобная ситуация сложилась и на юге Хакасии, где выясняется ряд общих шорско-бирюсинских фамилий. Например, в составе Карачепского рода Сагайской степной думы фамилии Пашевых, Толыяковых, Ирленековых, Чепсарако-вых и др. полностью соответствуют таким же в Кондомо-Ка-рачерской волости на территории Шории. Сербигешевы из сеока чит1 nvvp входили в состав Казановского рода Сагайской степной думы, а также проживали в долине р. Томи в ведении Казановской волости Кузнецкого округа. Угдыже-ковы, обитавшие в Шории, относились к Дальнекаргинскому роду, а в Хакасии они значились за Ближнекаргинским. И, наоборот, Апонасовы в Сагайской думе числились в составе Дальнекаргинского рода, а в Шории в ведении Ближнекар-гинского и т. д.

Иногда из-за небрежности писарей возникали новые фамилии. Например, часть Чебодаевых были записаны Сагата-евыми. Марткачаковы — Марткачовыми, Бахтараевы — Богатыревыми и т. д. От двух братьев Карчыгаша и Тормоза-ка Хосхаровых возникли фамилии Карчыгашевых и Торма-заковых (сеок табан). Половина Карчигашевых поселилась по p. Teep6icTir чул, притоку р. Монок. Из-за своего местожительства они получили новые фамилии Тербисовых и Тер-бижековых. В дальнейшем по ошибке писаря некоторые Тер-бижековы были записаны Нербышевыми. Среди семи различных фамилий сеока табан пять происходили от одного предка. причем три из них появились в результате небрежности писарей.

В течение времени некоторые фамилии исчезли, а другие увеличились до нескольких сотен семейств. На 1978 г. в Хакасии к самым многочисленным фамилиям относились Боргояковы — 407 семей (сюда вошли представители двух сеоков), Чебодаевы — 358 семей, Сагалаковы — 328 семей, Топоевы — 266 семей, Мойнагашевы — 150 семей, Бутанаевы — 92 семьи и т. д Многие крупные фамилии: Райковы, Коковы, Янгуловы, Доможаковы, Аешины и др. вобрали в себя различные инородные элементы и этим умножили свою численность.

В рассматриваемое время по фамилиям можно было проследить происхождение и передвижение некоторых лиц как внутри этнической территории, так и за ее пределами. Например, в 1832 г. решением минусинского окружного начальника Кузьмина и с согласия членов Кивинского рода в их состав были приняты ясачные Кузнецкого округа Мрас-ско-Бежбояковой волости: Пристам, Суран и Балой Чудога-шевы, которые с давних лет поселились в д. Усть-Есь. Чудо-гашевы относились к шорскому сеоку «тогыс тас» или «то-зас», но живя среди сагайцев, забыли свое происхождение и стали считаться хобыйцами. Однако среди истинных представителей сеока хобый они именовались не иначе, как«Ki-ршдЬ — приемыши.

В 40-х гг. XIX в. чайзан Абалакова рода (сеок чилдег) Качинской степной думы Д. Худяков с братьями и их семьями, в количестве 22 человек, из-за недостатка сенокосов перекочевали из долины р Биджи в д. Уты Койбальского ведомства. Они официально зачислились в состав Таражакова рода. Их потомки теперь считаются койбалами.

В 1855 г. Тит Балганов с семейством перечислился из Ша-лошина рода Качинской степной думы в Бельтырский род Сагайского ведомства. Они поселились по р. Моцок среди крестьян д. Покровки. В настоящее время эти Балгановы обрусели, однако помнят свое качинское происхождение.

Койбалы Кольского рода, носившие фамилии Саботки-ных и Томских, проживая в работниках у Райковых, приняли для себя эту качинскую фамилию. В отличие от настоящих Райковых (сеок иаратан хасха), они относились к се-окам «сабот хасха» и «том хасха», удерживая в памяти имена своих предков. В XVIII в. фамилия Монастыревых значилась аринской. Через столетие они оказались в составе Ша-лошина рода и относились к сеоку «хара рсасха» — черный хасха.    *

Иногда в силу тяжелого материального положения люди вынуждены были изменять свои фамилии. Например, часть 'Ганзыбаевых, относящихся к сеоку ах соххы (Кубанов род качинцев), в начале XIX в. перекочевали на территорию Ксйбальской степной думы. Чтобы получить здесь покосы, они вынуждены были приписаться к этому ведомству со сменой фамилии на койбальскую Собакиных Подобные передвижения трудно учитывать, но они необходимы для раскрытия сложного родового состава этнических групп народов Саяно-Алтая.    i

В конце XIX в среди койбал проживал ссыльный кавказец (черкес) Сулейман бек Гасан бек оглы. Он был женат на хакаске. Рожденные от него дети получили фамилию Ка-занбековых. Они стали считаться койбалами и относились к сеоку «хара черкес» — черный черкес.

В результате процесса смешения хакасов с русским населением некоторые фамилии полностью обрусели. Например, Кордаевы, Чупраковы, Курагиньг и т. д. С другой стороны, некоторые семьи осели среди хакасов и со временем «охакасились»: Медведевы, Кутькины, Барановы и т. д.

Среди хакасов, по нашим подсчетам, находилось 1360 различных фамилий. Не смотря на то, что процесс закрепления фамилий растянулся на весь XVIII в., в целом они ведут свою «генеалогию» от имен предков, живших в середине XVIII в. В таком случае в указанное время в Хакасии проживало около 1200—1300 семей.

К сеоку хыргыс относилось 50 различных фамилий, что составляло 4% от общего числа. Сюда вошли потомки бывших кыргызских князей. Такой факт подтверждается даже фамилией Тайшиных, т. е. потомки тайшей (тайны). Вполне возможно, что казаки Айкановы, ныне живущие в с. Форпост, относятся к обруселому поколению Айкана Ишеева, брата знаменитого князя Еренака. Потомками ханов (Хан Сурте, Хан Сулу) хоорайского народа фольклор называет членов сеока пилтгр, где имелось 35 различных фамилий или 3% от общего числа. По нашим очень приблизительным подсчетам около 800 различных фамилий (60% общего числа) связаны своими корнями с этносоциальным объединением Хоорай или енисейскими кыргызами русских документов XVII в.

В связи с распространением фамилий среди хакасов утвердились фамильные тамги — знаки собственности на скот и на имущество. Тамги были у баев и середняков, а бедняки их не имели, из-за отсутствия скота. По всей видимости, в эпоху родовых отношений каждый сеок имел единое тавро, отличающееся от других. Например, в героических сказаниях появление чужого богатыря характеризуется в первую очередь его тамгой: «тацмазы пасха ат килир, талаазы пасха алып килир» — идет конь с чужой тамгой, едет богатырь с другой внешностью. По хакасскому обычаю женатый сын, выделяясь из хозяйства отца, принимал для себя его тавро. Поэтому тамги передавались из поколения в поколение. В качестве исключения бывали случаи, когда зять, переезжая жить в аал жены, принимал для себя тамгу тестя. Например, Сыграс Межеков, женившись на Чочиевой, стал пользоваться их тамгой.

Изучая собранный нами материал, мы не смогли обнаружить для XIX в. общеродовы^ знаков на скот. Более углубленный анализ позволяет, однако, проследить существование таковых в далеком прошлом. Например, большинство представителей сеока аара имело тамгу — развилку, у сеока сай-ьш — дуга, у родовичей сеока том — тамга, изображающая ножницы, у сеока пштр — ухват, у сеока хыргыс — тамги, комбинирующие в себе различные фигуры с дугой. В результате развития общественных отношений часть древних родовых знаков превратилась в аальные тамги (270 знаков) и стала выражать знак собственности аалыюй общины. Другая часть (900 знаков) превратилась в фамильные там-7И и выражала интересы индивидуальных хозяйств. Тамга в виде лука и стрелы употреблялась хакасскими башлыками вместо печати и подписи на официальных документах XVIII—

XIX вв. Например, в 1836 г. князец Изушерского рода К- Ку-конаков за неимением печати «приложил по нашему уложению лук и стрелу». Подобные «знамена» применялись широко среди народов Сибири.

Тамги хакасов в своей основе представляли собой простые фигуры — крест, круг, дуга, квадрат, развилка, прямые линии, точки. В связи с дроблением семей происходило усложнение фамильных знаков. Например, у части Конгаро-"вых была тамга, состоящая из двойной линии    . Пос

ле раздела скота один из наследников Чочых Конгаров добавил сверху вертикальную черту    . У другой части Конгаровых старинным тавром служил знак, похожий на цифру четыре . После, выделения из хозяйства отца, Хызан Конгаров добавил к тамге одну линию    , а его брат Комолой, наоборот, убрал нижнюю черту У Чыпашевых была следующая фамильная тамга После образования самостоятельных хозяйств, два брата Варлам и Павел Чыпашевы изменили их на и . Первоначальной тамгой Чеменевых были «вилы»— . Алато Чеменев добавил к ней снизу дугу— ,

а его брат Антип добавленную дугу не соединил

В хакасских тамг/.х, несомненно, прослеживается преемственность с кыргызскими знаками, выбитыми и нарисованными на древних писаницах, курганных камнях рунической письменности. Вероятно, не всегда можно говорить об их генетической связи, ибо происходило и обратное воздействие, когда древние изображения использовались хакасским населением. Например, Чистановы, жившие по р. Не-мир, взяли для себя тамгу, изображенную на близстоящем кургане «Танмалыр козее». Марткачаковы, обитавшие в долине р. Есь, стали пользоваться тамгой, взяюй с курганного камня, ит. д.    ,

Под влиянием русской администрации среди хакасов стали распространяться именные тамги (шчж тацма), означающие начальные буквы имени и фамилии хозяина. Именные тамги ставились на лопатки, а фигурные (фамильные) на стегно лошади. Последние считались основными и вели свое начало от родовых знаков. Однако к началу XX в. именные знаки во многих семьях вытеснили фигурные и окончательно подорвали связь с пережитками родовых отношений.

С возникновением фамилий произошла частичная замена ими общественных функций сеока. Однако в быту на долгое время установилось их сосуществование, чго, несомненно, имело важное значение для изучения этногенеза хакасов. Выражением социально-экономических отношений у хакасов стали фамильные тамги, юридически закрепившие за семьей собственность на скот и имущество.

В IX веке кыргызами - одним из многочисленных тюркских племён Центральной Азии, было создано огромное государство, простиравшееся от Енисея до Восточного Туркестана и от Иртыша до Керулена. В мировой и тюркской историографии оно известно как Кыргызский (Енисейский) каганат.

В наше время идут жаркие дискуссии между историками о происхождении тюрок-кыргызов и их появлении в Минусинской котловине, населённой до того времени развитыми таштыкскими племенами. Предположительно предки кыргызов - ганьгуни и динлины, проживали на территории Джунгарии и северо-запада Монголии к югу от Алтая, а затем под давлением монголоязычных жужаней переселились в V-VI веках в Минусинскую котловину.
На протяжении нескольких столетий Кыргызский каганат являлся грозой всей Центральной Азии. Кыргызы имели большую армию (100 000 воинов) и мощную конницу, громившую войска уйгуров и усуней. Кыргызские полчища многие годы совершали разорительные походы в Восточный Туркестан и грабили земли тюрок-уйгуров.
По мнению ряда историков, историю енисейских кыргызов можно разбить на несколько этапов:
I этап. VI-VIII века.
Данный период кыргызской истории совпадает со временем расцвета Тюркского каганата, центром которого был Алтай. Алтайские тюрки (тюркюты, тюргешы) провели ряд военных походов против соседей и создали огромную империю, простиравшуюся от Жёлтого до Чёрного морей. В ходе завоевательных походов на юге Сибири, алтайские тюрки во главе со своим вождём Муган-ханом покорили земли тюрок-кыргызов. Вплоть до 581 года кыргызы выплачивали дань тюркам Алтая, в основном оружием, производством которого кыргызы славились на всю Центральную Азию. Также тюркютам поставлялись меха.
В результате тюркютских междоусобиц, в 581 году кыргызы сбросили власть Тюркского каганата, но обрели независимость на короткое время. В 629 году кыргызы были покорены племенем телесов (вероятнее всего тюркского происхождения), а затем и кок-тюрками.
Непрекращающиеся войны с родственными тюркскими народами вынудили енисейских кыргызов войти в созданную Танским государством (Китай) антитюркскую коалицию. Первоначально кыргызы одерживали блистательные победы над тюрками Алтая, образовавшими Восточно-Тюркский каганат, однако в 710-711 годах тюркюты, возглавляемые полководцами Туньсокуком (Таньюкук) и Кюль-Тегином совершили переход через горы Саяна и обрушились на кыргызский лагерь близ поселения Черни Сунга. Разразившая ожесточённая битва длилась несколько дней и завершилась жестоким поражением кыргызов. После этого кыргызы находились под властью тюркютов до 745 года.
Несмотря на зависимость от тюркютов, кыргызы продолжали вести довольно самостоятельную внешнюю политику. Так, в 722 году ставку Танской династии посетил кыргызский посол Исибо Шэйчжи Биши тегин, в 723 году там побывал другой посол от кыргызов - тегин Цзуйли Пинхэчжун. Известно, что кыргызские послы бывали в Китае также в 724, 747 и 748 годах. На берегах Енисея были найдены тюркские рунические надписи, где говорится о знатном кыргызе Тёр-апа, воспитанном при китайском дворе. Памятник найденный в местности Хербис-Баары (Тыва) повествует о кыргызском принце Кутлук-Йиге, отправленном к племени токуз татар (возможно тюрки-огузы). Ещё один письменный памятник енисейских кыргызов свидетельствует о нахождении в Тибете кыргызского посла Эрена улуга. Описывается это так: «Эрдем учюн тюпют канка йала-бач бартым» («Я пошёл послом в Тибетское ханство из-за своей смелости…»). Кыргызы пытались нормализовать отношения со своими сюзеренами-тюркютами. В 731 году, во время поминок по умершему тюркскому кагану Кюль-тегину, кыргызы отправили в тюркютскую ставку своего посла - Тардуша Ынанчу Чора для участия в поминках. Были налажены отношения с орхонскими тюрками и карлуками, которые способствовали установлению доступа кыргызов к Великому Шёлковому пути. Укреплялись отношения с тибетцами и мусульманскими государствами. Кыргызы экспортировали в соседние страны своих чистопородных скакунов и приворотную траву. В то же время кыргызские купцы привозили из других стран шёлк, фарфор, кувшины, зеркала и многое другое. Это говорит о широких торговых и политических связях кыргызов с соседями.
В 745 году сюзерен кыргызов - Восточно-Тюркский каганат  был разгромлен уйгурами. Однако уйгурское нашествие не обошло кыргызов стороной и в 758 году они вновь попали под иноземное (на этот раз уйгурское) владычество. Минусинские кыргызы постоянно поднимали восстания против иноземных захватчиков, но тщетно. Результатом уйгурского завоевания стала также утрата кыргызскими князьями ханского титула и принятие более низких титулов «Ажо». Подобное положение сохранялось в Минусинской котловине вплоть до IX века.
II этап. IX-X вв. Эпоха расцвета.
К IX веку произошло усиление кыргызов. Их армия была перевооружена и лучше укомплектована. Была создана мощная конница. Сформировался государственный и военный аппарат, десятичная система.
В 820 году кыргызы объявили своего правителя каганом и начали проведение военных операций против соседей. В 840 году кыргызы во главе с каганом Яглакаром, воспользовавшись уйгурскими междоусобицами, двинулись на Уйгурский каганат и штурмом взяли его столицу - древний тюркский город Орда-Балык. Разбитые уйгуры ещё оказывали кыргызам сопротивление. В ответ кыргызская конница обрушилась на уйгурские селения и прошла всю Монголию и Восточный Туркестан. Кыргызский каганат находился на пике своего могущества: велась торговля с Танским Китаем, были покорены уйгуры, усуни и монголы, заключены военные союзы с Тибетом. Границы каганата расширились до верховьев Амура на востоке и до восточного Тянь-Шаня на западе. Кыргызы объединили под своей властью Приобье, Алтай, Восточный Казахстан, Тыву, Монголию и Забайкалье.
Расцвет Кыргызского каганата шёл недолго. Покорённые уйгуры постоянно тревожили южные рубежи государства, на западе угрозу кыргызам составляли кимаки. Усилились китайцы и маньчжуры. Большим ударом по кыргызским кочевникам была степная засуха. Кроме того, кыргызы оказались не в состоянии контролировать всю территорию своей огромной империи. Это привело к тому, что к концу Х века кыргызы покинули все ранее завоёванные земли.
III этап. X-XII вв. Эпоха междоусобиц.
В 924 году в Центральной Азии появилось государство Ляо, созданное монголоязычным племенем киданей. Возможно, что в последние десятилетия Х века кыргызы попали под власть этой могущественной империи. В эти же годы начались междоусобные войны, подорвавшие внутреннее устройство Кыргызского каганата. Ослаблением кыргызов воспользовались их соседи. Начиная с 1130 года границы Кыргызского государства всё чаще тревожили усуни, кидани и другие центрально-азиатские племена, а в 1209 году Кыргызский каганат был разгромлен ордами Чингисхана.
Потерпев поражение от монголов, кыргызы стали их подданными и в дальнейшем участвовали в походах Чингисхана и его потомков.
IV этап. XII-XVIII вв. Массовые миграции кыргызского народа и утрата государственности енисейских кыргызов. Русское завоевание Минусина.
В ходе монгольского завоевания кыргызы ненадолго утратили свою государственность, однако играли важную роль в армии завоевателей.  Например, в защите столицы Монгольской империи - Каракорума, важную роль играли кыргызские отряды. Также кыргызские воины выполняли роль охранников великого хана. Вскоре Монгольская империя распалась. Вслед за этим начались миграции кыргызов на юг, в Среднюю Азию. В течение XIV -XVвеков отдельные группы кыргызов переселились на территорию современного Кыргызстана, однако основная часть народа оставалась проживать в Минусинской котловине. Положение енисейских кыргызов ухудшилось с проникновением в регион русских колонизаторов. В началеXVII века русские казаки впервые сталкиваются с енисейскими кыргызами, испытав на себе всю силу тюркского оружия. В 1606 году жена кыргызского хана Номчи во время переговоров в Томске была ограблена, что положило начало столетней русско-тюркской войне в Минусинской котловине. Также сибирские воеводы злоупотребляли сбором ясака (дани) с кыргызов и это было ещё одной причиной противостояния. К тому времени в Минусине сложился кыргызский племенной союз Хонгорай, который был главным препятствием русских на пути покорения всей Сибири. Кроме того, на земли енисейских кыргызов претендовали джунгары и государство Алтын-ханов. В середине XVII века кыргызы совместно с джунгарами разгромили Алтын-ханов, но затем стали камнем преткновения в отношениях России и Джунгарии. В то же время в борьбу за кыргызский Саяно-Алтай вступает Циньский Китай, который путём захвата кыргызских земель пытался ослабить джунгаров.
В конце XVII-начале XVIII веков усилилась борьба между кыргызами Минусина и русскими колонизаторами. Кыргызские отряды подвергли разорению Томский уезд и планировали атаковать Красноярск. В то же время на территорию Хонгорая вновь вторгаются отряды Циньской династии. Циньский отряд, состоящий из 3000 тысяч монголов в 1698 году вторгся в улус кыргызского князя Даин Ирки, однако был разбит. В 1701-1702 годах Хонгорай атакуют отряды русских казаков, однако все нападения вновь были отбиты.
В начале XVIII века джунгарский хан Цеван-Рабдан опасаясь захвата Хонгорая династией Цинь и перехода местного населения под их власть, решил переселить кыргызов из Минусина в Джунгарию. В июне 1703 года джунгарский отряд из 3000 воинов вошёл в Хонгорай для исполнения воли хана. При помощи местных князей в Абаканской долине было собрано 15-20 тысяч кыргызов - большая часть населения Хонгорая. По трём дорогам енисейские кыргызы под охраной джунгарских воинов были переселены во владения Цеван-Рабдана. Переселенцам были выделены земли в долинах рек Чу, Эмель, а также в районе озера Алаколь.
Массовое переселение кыргызского населения в Джунгарию привело к разрушению политического строя Хонгорая и тысячелетней государственности енисейских кыргызов. Кыргызские переселенцы в Джунгарии занимались в основном военной службой и охраной границ ханства. Также они принимали участие в политической жизни Джунгарии. Так, влиятельный род Бушухту-хана имел кыргызские корни. Также кыргызские князья состояли в родстве с джунгарскими ханами. Известно, что княгиня кыргызского Алтысарского улуса Абахай являлась сестрой основателя Джунгарского ханства Хара-Хулы.
Отсутствием большей части населения в Хонгорае поспешили воспользоваться русские, организовав в 1704-1706 годах серию карательных походов в Минусинскую котловину. Также русские отряды атаковали небольшие группы возвращавшихся из Джунгарии кыргызов. На территории завоёванного Хонгорая русские спешно выстроили Абаканский острог и учинили резню оставшихся в Минусине кыргызов. Цеван-Рабдан, видя потерю своим ханством кыргызских земель, решил переселить оставшееся кыргызское население Саяно-Алатая в 1706 году в Джунгарию, хотя оно было не таким масштабным как первое переселение. В это же время часть кыргызов, перейдя горы Саяна, присоединилась к монгольскому феодалу Гун Бубэю - подданному Циньской империи. Значительная часть кыргызов осела среди алтайцев, телеутов и казахов.
На протяжении всей первой половины XVIII века русские переселенцы не желали заселять Минусин, опасаясь возвращения кыргызов. Эти опасения подтверждались возвращением отдельных групп кыргызов на родину.
В 1733-1736 годах при согласии русских в Минусин вернулась небольшая группа кыргызов. В эти же годы циньская армия угнала в Маньчжурию часть кыргызов, которые и по сей день проживают в провинции Цицикар (КНР) и известны как фуюйские или харбинские кыргызы. В 1756-1757 годах Джунгарское ханство было разгромлено Цинбской империей, и при этом погибла значительная часть мужского кыргызского населения. Оставшиеся вновь были переселены в маньчжурскую область Хэйлунцзян. Какая-то группа кыргызов оказалась в Халха-Монголии, на берегах Селенги. Также кырызы переселились в район рек Идер и Туйхэ (регион Халха), а также у озера Убсу-Нур, на границе Урянхая и Халхи.
В ходе постоянных миграций, коснувшихся населения Хонгорая в XVIII веке кыргызы оказались разбросаны по всему Саяно-Алтаю, Монголии, Восточному Туркестану, Маньчжурии. Часть кыргызов вместе с джунгарами удалилась в прикаспийские степи и тем самым приняла участие в формировании калмыцкого народа. Также кыргызы предположительно участвовали в этногенезе хакасов, телеутов, алтайцев, тувинцев, иркутских бурятов, халха-монголов и других этносов.
Результатом данных переселений стала утрата государственности енисейских кыргызов. Кыргызское енисейское государство просуществовало свыше 1000 лет и оставило значительный след в истории народов Центральной Азии. 
 
Однако утрата енисейскими кыргызами государственности – лишь частичное явление. Стоит отметить, что в наше время правопреемником государственности енисейских кыргызов может считаться тюркская республика Хакасия, что свидетельствует о том, что этот великий этнос не погиб. В то же время в Средней Азии существует республика Кыргызстан, которая наравне с Хакасией является хранительницей древней культуры енисейских кыргызов - одного из интереснейших и величайших народов тюркского мира.
 
автор Николай Гусейнов
Суббота, 16 ноября 2013 20:49

Пчела

Самым важным для человека продуктом жизнедеятельности пчел с древнейших времен является мед (рис. 194). В це-
лительстве его принимают внутрь по столовой ложке, часто вместе с растительными ингредиентами (морковь, свекла, малина, шиповник, смородина, ромашка, алоэ, эвкалипт и т. д.), при гипертонии, депрессии, неврастении, недержании мочи, заболеваниях верхних дыхательных путей и желудочно-кишечного тракта. Мед с соком красной свеклы помогает при насморке. Для составления смеси берут чайную ложку меда и три ложки свекольного сока. Смесь закапывают в нос по несколько капель три-четыре раза в день. Порошок красного перца вместе с медом и маслом существенно укрепляет старческие силы, устраняет слабость и способствует долголетию.
Мед является прекрасным и доступным ранозаживляющим средством. Его используют наружно в виде мази при стоматите, радикулите и ревматизме (вместе с соком редьки). При заболеваниях кожи на пораженные участки делают компресс из 13% раствора меда дважды в день. Для процедур годится и чистый мед (лучше - липовый), который накладывается на кожу не менее, чем на 2 часа.
Сохранился старинный рецепт врачевания рожи с помощью меда и красного шелка. Кусок шелка величиной с ладонь нужно распустить на отдельные нитки, так, чтобы они все же как-то держались вместе, и смешать с пчелиным медом. За час до восхода солнца получившееся следует наложить на больное место и перевязать. Процедуру повторять по утрам до полного выздоровления.
При геморрое из засахаренного меда лепят свечу и вставляют ее в задний проход.
При потрескавшейся коже стоп смешивают две части меда с одной частью нутряного свиного жира и наносят на огрубевшие участки. Мазь закрепляют повязкой на 2 часа.
Помимо вышеперечисленного мед входит во многие косметические препараты, предназначенные для омоложения кожи. Вот один из таких рецептов. Взять чайную ложку меда, взбитый белок от яйца и две столовые ложки муки. Все перемешать и наложить на лицо. Через 10 минут - смыть водой.
С помощью массажа с медом можно избавиться от лишнего подкожного жира. Наибольшая эффективность достигается при борьбе с целлюлитом на бедрах и руках. Медовый массаж смягчает кожу, делает ее гибкой и эластичной. Для массажа следует взять мед средней консистенции и тонким слоем нанести на участок кожи с жировыми отложениями. Энергичными движениями рук втереть мед в кожу. Массаж необходимо производить с силой в течение 10 минут. После этого дальнейшее скольжение рук становится затруднительно и его нужно заменить похлопываниями по коже. Ладони при этом будут залипать к телу, вытягивая из пор вместе с медом подкожный жир. Похлопывания следует продолжать не менее 15 минут. В заключение, остатки меда нужно удалить влажной тряпочкой и обернуть обработанный участок кожи для сохранения тепла материей (фланель, шерсть и т. п.) на 30 минут. Для достижения хороших результатов процедуру повторяют через 7-10 дней.
Переработанный рабочими пчелами мед называется маточным молочком. Этим веществом питаются личинки и пчелиная матка. Матка живет около 5 лет, тогда как обыкновенные пчелы - 5 месяцев. Маточное молочко используется как сильное тонизирующее средство, повышающее энергетические потенциалы человеческого организма и продляющее жизнь. Помимо этого молочко является антимикробным и противорадиационным средством. Прием маточного молочка внутрь (10 - 20 мг, 2 раза в день) назначают при депрессии, неврастении, атеросклерозе, стенокардии, артрите, ожирении, энцефалите и сильном психическом и физическом перенапряжении. Иногда молочко принимают вместе с настоями других тоников, например, с корнем женьшеня и оленьим рогом.
Помимо меда в народной медицине очень широко используется лечение с помощью пчелиного яда (апитоксин). Это нашло понимание и в ортодоксальной медицине. Пчелоужа-ливание приносит хорошие результаты при подагре, артрите, невралгии и ревматизме. В первый день лечения, живую пчелу берут за крылья и сажают на больное место. Пчела делает укус. На второй день берут две пчелы и сажают их на расстояние 4-6 см от первого укуса. На каждый последующий день количество пчел возрастает на единицу. После 5 дней делают перерыв на
2 дня. Затем лечение возобновляется, но проходит в обратном порядке, то есть в начале - 5 укусов, а в конце - 1 укус. По завершении этого курса следует недельный перерыв, после чего все повторяется. В общей сложности проходят три курса, с перерывом между вторым и третьим в две недели.
Доктором Н. П. Йоришом, на основании изучения рецептов народной медицины, вышеприведенная модель была усовершенствована и продлена по времени. Так, первичный курс составил у него 10 дней, а общая сумма ужаливаний за два курса равнялась 200. Им была предложена интересная схема расположения точек для укусов: первый укус - левое плечо, второй -правое плечо, третий - правое бедро, четвертый - левое бедро, пятый - левое плечо (чуть ниже первого укуса), шестой - правое плечо (чуть ниже второго укуса), седьмой - правое бедро, восьмой - левое бедро и т. д. (рис. 195). Следует помнить, что более 200 ужаливаний вызывает интоксикацию организма, в результате чего нарушается работа сердечно-сосудистой системы. Особенно чувствительны к апитоксину дети, старики и женщины. Помимо этого у некоторых людей после введения яда наблюдается сильная аллергическая реакция. Есть сведения, что с помощью пчелоужаливания можно вылечиться от наркомании. Укус пчелы устраняет тягу к принятию очередной дозы наркотика. Полное излечение наступает через 2 года.
Применение в целительстве нашел и пчелиный клей -прополис. Прополис - это вырабатываемое пчелами клейкое смолистое вещество для закрепления сот и заделывания щелей. Прополис обладает сильным бактерицидным и антимикробным действием. Им лечат все типы язв (наружные и внутренние), радикулит, туберкулез, геморрой, сифилис, простатит и заболевания верхних дыхательных путей. Для лечения заболеваний внутренних органов делают спиртовую настойку прополиса. Для этого 10 - 15 мг прополиса размельчают и размешивают в 100 мл 70% спирта. Смесь должна настаиваться в темноте при комнатной температуре в течение недели. Хранить полученную настойку нужно в бутылке с темным стеклом.
Настойку прополиса принимают внутрь по 15 - 20 капель, разведенных в воде или молоке, три раза в день за час до еды.
Для наружного применения прополис годится в чистом виде. Его накладывают на мозоли и язвы, держат у десны при зубной боли, а при гриппе - кладут за щеку.
Сотовый воск втирают в тело при кожных заболеваниях. Еще из воска, оливкового масла и воды делают пластырь, которым облепляют на ночь ноги при отеках. С помощью восковой свечи можно вытащить застрявшую в горле рыбью кость.
Для этого один конец свечи растапливают, чтобы сделать воск более мягким, и осторожно вводят в рот. Нащупав торчащий край кости, его погружают в воск. После того, как воск застынет, свечу извлекают из горла вместе с костью.
Для предотвращения зачатия рекомендуют съесть пчелу, с предварительно удаленным жалом и подмыться уксусом.
Отвар из умерших во время зимы пчел, небольшого количества меда и прополиса помогает при простатите. Считается, что жужжание пчелы, помещенной в коробку, способствует лечению мочекаменной болезни. Шаманы зашивают пчел в кожаный мешочек и предлагают это средство для обретения ясности мыслей и укрепления памяти.
Суббота, 16 ноября 2013 20:45

Олень

Олень имеет огромное значение в культуре народов Севера. Это и пища, и кров, и одежда, и средство передвижения, и источник лекарственных средств в народной медицине, а так же основной элемент в традиционных культах (рис. 189).
Сырое мясо северного оленя едят небольшими порциями при расстройствах желудочно-кишечного тракта и цинге. Пища из оленьего мяса является прохладительной и обладает жаропонижающими свойствами. Оленина очень полезна при радиационном поражении. Последние исследования показали, что в оленине в три раза больше селена, чем в другом мясе, а селен обладает радиопротекторным эффектом и выводит из организма радионуклиды. Бульон от мяса северного оленя издавна используется как укрепляющее организм средство после перенесенной болезни. Он снимает переутомление и облегчает послеродовой период.
Жир с тонкого кишечника оленя добавляют в пищу при хронических запорах из расчета 1-2 столовые ложки в день. Теплый олений жир пьют при переломах, чтобы кости лучше срастались. Внутрь его употребляют и при желудочно-кишечных заболеваниях, таких как гастрит, язва желудка, воспаления рта, горла и пищевода. При туберкулезе, астме, сильной простуде, бронхите, воспалении легких и ревматизме жир используется наружно для растираний и компрессов.
Для восстановления сил пьют свежую кровь живого оленя. Ее добывают посредством протыкания жилы на шее животного. На Севере так поступают охотники, чтобы снять усталость и продолжить погоню за зверем. Сырую оленью кровь, после закола животного, пьют теплой при маточных кровотечениях, цинге и весенней слабости организма из-за нехватки витаминов. Считается, что оленья кровь, особенно вместе с вином, способствует долголетию, омолаживает стариков, предохраняет от инфекций и болезней.
Для поднятия иммунитета и восстановления сил, а также при общем старении организма, на Крайнем Севере делают снадобье, называемое «кислая кровь». Берут промытый желудок оленя, заливают его оленьей кровью с добавлением кусочков печени, почек, губ, ушей, носовых хрящей и мелких суставов (рис. 190). Затем плотно завязывают и держат в течение нескольких недель в теплом месте. В результате получается темно-коричневая жидкость со специфическим запахом и вкусом, богатая микроэлементами и ферментами. Это достигается из-за отсутствия доступа воздуха и эффекта самопере-варивания, чему способствуют ферменты слизистой оболочки сычуги (нижний отдел желудка, из которого выходит тонкий кишечник).
Из оленьей желчи делают спиртовую настойку для растираний при болях в суставах и мышцах.
Прием внутрь мозга оленя излечивает головокружение и останавливает понос. В растопленном виде его используют для растираний при ревматизме, а при отите и глухоте, вызванной резким кашлем, - закапывают в уши.
При сильной простуде, заболеваниях легких и печени костный мозг вытапливают из оленьих ног и пьют небольшими дозами. Это же лекарство закапывают в глаз, пораженный бельмом.
Оленьи яички сушат, растирают в порошок и употребляют внутрь, запивая вином, при половой слабости. От того же недуга помогает зола оленьего хвоста, вместе с костью, мясом и шкурой, перетертая с вином. Этим лекарством обмазывают половой орган.
Легкое оленя прикладывают вместо губки к кровоточащей ране. При гнойных нарывах к ране приклеивают тонкую пленку с мездры (внутренняя сторона кожи). Это средство уменьшает боль и вытягивает гной. Замша, изготовленная из шкуры, применяется как перевязочный материал.
Нитками из оленьих сухожилий зашивают открытые раны и перетягивают пуповину новорожденным.
Жженую шерсть используют как кровоостанавливающее средство при внутренних кровотечениях.
При расстройствах желудка и кишечника пьют небол ьшими дозами молоко важенок (олених). Лучший эффект достигается, если вместе с молоком есть маленькие кусочки сырого мяса.
В целительстве очень ценятся растущие, еще не окостеневшие оленьи рога, называемые панты. Когда речь идет о пантах, чаще всего имеются в виду молодые рога северного оленя, реже - изюбря, Марала, пятнистого оленя. Панты европейского благородного оленя практически не употребляются, хотя и содержат ряд активных веществ. У северных оленей рога имеют как самцы, так и самки, но панты первых считаются более сильными.
Основой для приготовления многих препаратов из пантов служит порошок, получаемый в результате сушки и перетирания хрящевых рогов.. Предварительно пант обжигается над огнем для удаления щерсти (молодой рог покрыт коротким мехом), а потом, для бюлыпей чистоты, выскребается ножом. В ход идет кожа и мягксая хрящевая верхушка. Часто порошок панта смешивают с лекарственными растениями, жирами и т. п. Панты помогают от целого ряда заболеваний. Их употребляют внутрь при снижении иммунитета, упадке сил, головной боли, ранении, ревматизме, истощении, переутомлении, внутренних кровотечениях, костном некрозе. При всех этих недугах используется и кровь из свежеснятых пантов. Ее высасывают из среза, а также через прокол в верхней части отростка рога. Кисель, сваренный из рогов северного оленя, пьют при головокружении, малокровии, общем истощении, а также для придания сил во время болезни и после нее.
Из окостеневшего рога методом дробления или с помощью напильника получают мельчайший порошок, который помещают в сырой недавно сделанный глиняный горшок без крышки и обжигают в печи до тех пор, пока он не раскалится добела. Получившееся употребляют внутрь по две столовые ложки в день при дизентерии, кровохарканье, желтухе, менструальных нарушениях, язве легких, кровавых мочевых выделениях, болезни почек и всех видах внутренних кровотечений. Порошок используют и при геморрое, а, при зубной боли, горячим, помещают в рот на длительное время.
Мазью из порошка рога и топленого сливочного масла растирают грудь при задержке месячных. Порошок из оленьего рога, принятый вместе с трагакантом (высохшая на воздухе камедь), устраняет боль в мочевом пузыре и помогает при заболевании матки, а смешанный с зубной пастой отбеливает зубы.
Сырой порошок рога (без прокаливания) употребляют внутрь вместе с водой при отравлении, воспалительных процессах в грудной полости, наличии глистов. Наружно им присыпают гнойные раны.
В народной медицине известны настойки, основанные как на пантах, так и на порошке окостеневших рогов. Для приготовления настойки рог (если это не пант) распиливают на мелкие кусочки или растирают в порошок, и вымачивают в течение Шести недель в водке (иногда - в вине) из расчета 3 грамма рога на 30 мл жидкости. Состав хранят в прохладном месте, взбалтывая на каждый третий день. Таким образом, получается лекарство, которое пьют при расстройствах потенции, бес-
соннице, переломах костей, отсутствии аппетита, повышенной утомляемости и дают детям при отставании в умственном развитии.
Иногда воду, в которой вываривался рог, используют для приготовления отваров и настоев различных лекарственных трав: лакричника, женьшеня, кодонопсиса, ремании. При болях в пояснице, учащенном сердцебиении и задержке мочеиспускания отвар оленьего рога принимается вместе с отваром корня женьшеня. Целители говорят, что в смешанных лекарствах корень женьшеня повышает целебные свойства других компонентов. Воздействие, оказываемое женьшенем и оленьим рогом очень похоже. Врачеватели средневековья считали, что свойство оленьего рога заключено в силе стяжения, поэтому он способен лечить любое истеченье. Олений рог считается очень сильным средством, поднимающим в организме жар. Его не рекомендуют принимать легко возбуждающимся, гневливым людям.
Клей, полученный из рогов и копыт оленя, применяют для остановки внутренних кровотечений из легких, желудка и матки.
В Сибири и на Крайнем Севере олень - это жертвенное животное (рис. 191). Из правого рога изготовляют амулеты для изгнания злых сил и змей, тогда как левый оставляют для использования в целительстве. Кусочек рога, повешенный на шею, помогает разрешиться от бремени при трудных родах. Из порошка рога и помета северного оленя делают шарик, который носят под одеждой при желании забеременеть. Если хотят, чтобы первенцем был мальчик, к шарику прикрепляют лебединый клюв, а, если хотят чтобы родилась девочка - подвешивают кусочек кожи лосося. Талисман в виде оленьего зуба приносит носителю удачу в делах. В хозяйстве дымом от сжигаемых стружек оленьего рога истребляет насекомых.
 
Суббота, 16 ноября 2013 20:43

Мясо (обобщенно)

Свежее мясо хранят целым куском в закрытой посуде в холодном месте, присыпав его сверху крупной солью. При хранении на мясе образуется тонкая пленка лимфы, которая защищает от грязи и микробов. Перед приготовлением мясо обмывают водой.
Мясо диких животных, принимаемое в пищу в горячем виде, способствует излечению от заболеваний желудочно-кишечного тракта. Так же оно считается прекрасным средством от вялости, апатии и озноба.
Теплый мясной бульон, выпитый на ночь, дает здоровый сон. Крепкий нежирный бульон целители рекомендуют при пониженной половой потенции.
Употребление вяленого мяса благоприятно при болезнях опорно-двигательного аппарата, а так же при частых обмороках, тошноте, ознобе и расстройствах органов чувств.
От болезненной привязанности к каким-либо фруктам или ягодам, когда человек ест до тех пор, пока у него не начинается рвота, помогает прокрученное мясо. Из него делают котлеты, хорошо поджаривают и намазывают сверху вареньем, сделанным из этих фруктов или ягод. Эти котлеты дают съесть больному, после чего его пристрастие безболезненно проходит. Это считается очень надежным и- эффективным лечением.
Принятие в пищу жареного мяса животных, любящих пустыню и засуху, помогает при болях в голове, горле и легких, избавляет от тяжести в теле и от плохого пищеварения. Целители говорят, что весной такое блюдо полезно и здоровым людям. Бульоном из мяса животных пустыни ставят клизмы при вздутии живота, упадке сил, чувстве холода во внутренних органах таза, болях в пояснице, нарушении мочеполовой функции, а также при других болезнях нижней части туловища, кроме несварения желудка, ожирения, отравления, болезней печени и воспаления кишечника.
Суббота, 16 ноября 2013 20:42

Мышь

Мясо мыши употребляют при трудных родах.
Влажную кашицу из мышиного помета и сухой винной закваски накладывают на гнойные раны и опухоли. Для извлечения железных предметов, попавших в тело при ранении, накладывают повязку из влажных мышиного и козлиного пометов, которые предварительно вывариваются в моче.
При головной боли делают массаж, а затем вокруг головы повязывают давящую повязку со шкурками мыши или лемминга. Во время ношения пьют чай из листьев брусники. Повязку снимают после прекращения болей.
Шкурка и лапы мышей считаются талисманами для удачной охоты и помощи в хозяйственных делах. Существует поверье, что ожерелье из лап мыши делает из обычной женщины умелую швею.
Суббота, 16 ноября 2013 20:42

Муха

Жидкостью от раздавленных мух смачивают лишай. Это считается хорошим средством. Припарку из мух делают при облысении.

Заводящиеся в гнойных ранениях личинки мух выделяют особый фермент, а затем всасывают его вместе с гнилью, что обеззараживает рану. Помимо этого, личинок мух используют при лечении рака.

Суббота, 16 ноября 2013 20:41

Мокрица

Мокриц используют для вызывания выкидыша и восстановления менструального цикла, а так же, как мочегонное средство.
Хорошим средством от геморроя является мазь из мокриц и дикого тмина.
Из лесных муравьев готовят настойку, помогающую при простуде, онкологических заболеваниях, ревматизме и загноившихся ранах. Перед сбором насекомых на муравейник ставят бутылку и смотрят: заползут в нее муравьи или нет. Если муравьи проникают в бутылку, это считается хорошим знаком, а если нет, то от лечения этим методом отказываются. Если прогноз благоприятен, муравьев собирают в ту же бутылку, заливают доверху водкой и настаивают в течение недели в теплом месте. В результате получается средство, которое пьют при сильной простуде утром и вечером по 1 чайной ложке. Настойка обладает потогонными и жаропонижающими свойствами. Пот впоследствии смывают водой без мыла.
При ревматизме муравьиной настойкой растирают больные суставы, а при ранении смачивают повреждения. Хранят настойку в прохладном и темном месте.
Спиртовая настойка на муравьях с добавлением камфары и скипидара более эффективна как мазь для растираний при острых ревматических болях.
Особыми свойствами обладает и полумифическое «муравьиное масло» - вещество желтого цвета, появляющееся на муравейниках ранней весной. Считается, что это масло может навсегда избавить не только от ревматизма, но и от всех других болезней.
Ревматизм и простуда лечатся и муравьиными ваннами. Принесенный из леса муравейник помещают в бочку и заливают кипятком. Когда вода немного остывает, в бочку на 30 минут садится больной. Для поддержания необходимой температуры, в бочку время от времени бросают раскаленные камни.
При ревматических болях в руке, ее помещают в муравейник на 15 минут, чтобы насекомые ее покусали. После этого наступает облегчение.
Труха муравейника способствует убиранию желваков.
При параличе целый муравейник вместе с муравьями помещают в подходящую емкость, обмазывают коржом и на несколько часов ставят в несильно натопленную печь. После этого получившееся процеживают и натирают жидкостью тело.
Больших красных муравьев перетирают и употребляют внутрь в сыром виде для нормализации работы пищеварительной системы.
При желании навсегда прекратить рост волос на каком-либо участке тела, кожу в этом месте мажут сырыми муравьиными яйцами. Тот же эффект достигается, если растереть в воде живых муравьев и протереть полученным раствором кожу после бритья.
Страница 91 из 126