AskizON

AskizON

Среда, 02 октября 2013 00:00

ОЗЕРО АЛТЫН-КЁЛЬ

В южной Хакасии находится небольшое озеро Алтын-кёль — Зо­лотое. Старики говорят, что однажды в голодный год один круп­ный бай решил обменять золото величиной с конскую голову на продук­ты питания. Он объездил всю долину Абакана. Однако не мог обменять кусок золота величиной с лошадиную голову даже на чашку зерна. Так, голодая, он добрел до маленького озера, круглого, как конский глаз. В отчаянии он, говоря: «Какая же цена тебе, золото, если ты не стоишь да­же чашки зерна», - бросил это золото в озеро, которое с тех пор зовется «Алтын-кёль». Это золото до сих пор покоится на дне Алтын-кёля.

Среда, 02 октября 2013 00:00

ГОРА МАГАНАТ-СЫН

С древнейших времен за Енисеем, в долинах Кизира, Казыра и Амыла проживал многочисленный, отважный народ — койбалы. Они подчинялись кыргызскому властителю, ставка которого находилась в горах Оглахты. У последнего имелся богатырский конь белой масти - «маган ат», служивший небесным «ызыхом» - т. е. священным живот­ным, оберегающим ханские табуны.

В те времена на нашу землю с войной часто приходили монголы. По­этому кыргызский хан для оберегания своего народа от «воровской» вой­ны соорудил на нашей земле крепости (по-хакасски «свее»). Вокруг гор­ного массива Оглахты он также возвел стены из скал.

Однажды из Монголии нагрянула «кровавая война». Преодолев кре­постные стены Оглахтов, монголы захватили кыргызского хана в плен и завоевали здешний народ. Всех жителей левобережья Енисея вместе со скотом угнали в Торбетскую землю.

Среди угнанного скота оказался и белый конь «маган ат». Монголы стреножили его железными путами, дабы он не скрылся. Однако бога­тырский конь «маган ат», даже стреноженный, убежал в родные про­сторы.

Местом его обитания стала гора «Маганат-сын» в горном, массиве Ог­лахты. Без хозяина он никому не давался в руки. На водопой священный конь спускался к Енисею по «богатырской тропе» (по-хакасски «маган ат чолы»). Летом белый конь «маган ат» стоял на берегу Енисея, отдыхая на прохладном ветерке.

Однажды во время водопоя с той стороны Енисея его заметили койба­лы. «Какой жирный конь», - удивились они. Койбалы на плоту подкра­лись к богатырскому коню, поразили его стрелами из луков и устроили пир из его мяса на месте, которое стало называться деревней Потрошилово. Согласно хакасскому обычаю священного коня «ызыха» нельзя уби­вать. За свое кощунство койбалы жестоко поплатились. Дух-покровитель ызыхов наслал болезнь «харан аалчы» т. е. черную оспу, от которой кой­балы правобережья Енисея вымерли.

До сих пор место стоянки богатырского коня в Оглахтах называется горой «Маганат-сын». Вершина «Маганат-сын» является почитаемым местом у хакасского народа.

Среда, 02 октября 2013 00:00

ГОРА БОРУС

В древние времена на нашей земле проживал кыргызский народ. Эти возвышающиеся над степью земляные курганы они сооруди­ли. Курганы были их домами.

Среди кыргызов был один ясновидец по имени Борус. Он прожил семьсот лет. Древние жители Хоорая - кыргызы, были неустрашимым народом, не испытывали страха ни перед силами природы, ни перед мо­гущественными богами. За свои грехи и непочтительное отношение к верховным творцам они были наказаны и все погибли от потопа.

Ясновидец Борус осознал нависшую опасность и за 40 дней до потопа на вершине одного тасхыла построил великий плот, скрепив его желез­ными скобами. Затем он поместил на него своих детей и жену, а также разных зверей и птиц. Только два живых существа отказались от плота, понадеявшись на свои силы. Ими оказались «аргылан» - громадный зверь, напоминающий мамонта, и птица «хан-кирети» - громадный дву­главый орёл. «Мы выдержим потоп», — сказали они.

На тридцать девятый день потопа птица «хан-кирети» устала и реши­ла передохнуть на бивне аргылана. Последний, не выдержав тяжести, ушел вместе с ней под воду. С тех пор их не стало на нашей земле.

Сорок дней и ночей бороздил плот Боруса поверхность образовавше­гося мирового океана, и только после этого срока вода стала убывать. На сорок первый день показалась вершина одного из тасхылов Саянских гор, ставшая пристанью одинокого плота. В честь хакасского ясновидца, впервые ступившего на сухой гребень вершины, тасхыл был назван Бо­ру сом.

Через некоторое время Борус отправил вещего ворона узнать, что творится на земле. Спустя день ворон вернулся и принес в клюве зеленую веточку. Борус с радостью воспринял весть о конце потопа и начале жиз­ни на земле. Звери с его плота разбежались, а птицы разлетелись по всей округе. Борус с женой и детьми спустился с тасхыла в долину Енисея и дал начало жизни народу, получившему название «хоорай». До сих пор на вершине Боруса покоится некогда огромный, а ныне окаменевший и покрытый слоем земли плот далекого предка хакасов Боруса.

Среда, 02 октября 2013 00:00

ОЗЕРО ПУЛАН-КЁЛЬ

В Аскизском районе Хакасии имеется высокогорное озеро Пулан- кёль (по русски «Буланкуль») — т. е. Лосиное озеро. Озеро счита­лось священным и в древние времена женщинам запрещалось там ку­паться. Если какая-нибудь женщина окуналась в его воды, то раздавался мощный рев духа-хозяина озера, от которого гремел гром, шел дождь и град. Согласно поверьям, духом-хозяином этого озера является лосиный бык - «Пулан пуга». Каждый день на красный вечер он трубил и вселял всем ужас. Ежегодно осенью, во время заморозков там был слышен гром. Это ревел дух-хозяин озера, которому становилось душно. Чтобы его не сердить, хакасы, соблюдая очередь, приносили ему жертвы. Они зимой ежедневно делали семь прорубей, куда бросали подношения в виде ло­шадиных и коровьих мослов, приговаривая: «Кушайте, почтенный озер­ный бык Пулан пуга»!

Однажды девушка-сирота по имени Кун Арыг, имевшая единствен­ную корову, отправилась копать корни сараны и кандыка на берега озера Пулан-кёль. Девушка заметила, что рядом с ее коровой появился лоси­ный бык, от которого та стала стельной. Корова погибла во время отела. Девушка спасла сивого теленка и выкормила его своей грудью.

Спустя некоторое время из-за Саян нагрянули вражеские войска и на­род долины Енисея угнали в рабство за Алтай. Угнали в неволю и Кун Арыг, и ее единственного теленка. Рожденный от духа-хозяина озера, сивый теленок получил необычайные задатки. В нем была заложена жиз­ненная сила скота, называемая «мал худы». Когда он вырос и превратил­ся в сивого быка «кёк-пуга» с саблевидными рогами, то стал главой- хозяином пасущегося скота. Как только сивый бык начинал реветь, то от рокота его голоса все коровы становились стельными. На Алтае появи­лось бесчисленное количество скота.

Один раз весной, когда глава скота «мал худы» уснул, на его рог сел степной соловей - «ыро-сарыг». Он запел о прекрасной родине Хонгорай. Сердце сивого быка «кёк-пуга» облилось горячей кровью из-за тоски по родным просторам. Три дня он ревел, тосковал и страдал, а затем, поса­див на себя Кун Арыг, помчался в родные земли. Тоскливый рев запал в душу жителям таежного Алтая, которые с трепетом слушали его голос, похожий на пение. Алтайские охотники сделали из кедра хомыс, а из хвоста коня струны. Играя на хомысе, они стали исполнять тоскливые мелодии, которые пел кёк-пуга о стране Хонгорай.

Когда сивый бык кёк-пуга, в котором была сосредоточена жизненная сила скота, спустился в степи Абакана, то здесь его поджидала опасность в виде самца медведя - «алдыр-аба». Иногда в Хакасии встречались ред­кие экземпляры медведей, шкура которых была сцементирована смолой и песком. Естественная броня возникала в результате трения о смолистые деревья и катания по песку. Такие медведи назывались «алдыр аба». Их не пробивали свинцовые пули охотников.

В ходе битвы медведь «алдыр-аба» разорвал брюхо сивому быку, но «кёк-пуга» сумел пронзить его своими острыми рогами. Из крови, которая полилась из брюха сивого быка «кёк-пуга», образовалась речка, получив­шая название «Кок суг» (по-русски «Кокса»), т. е. синяя речка, впадающая в Енисей. Сивый бык, истекая кровью и ревя, дошел до горы Куня. От его рева все коровы в округе стали стельными. Увидев такое чудо, восточные хакасы (т. е. качинцы) поймали «кёк-пуга» ременным арканом, дабы жиз­ненная сила скота находилась на их земле. Израненный сивый бык не мог больше сопротивляться, силы его иссякли и он застыл, превратившись в камень. Каменное изваяние «кёк-пуга» долгие годы покоилось под горой Куня. Ныне осталась видна только его спина, ибо «счастье скота» покидает нашу землю. От окаменевшего «кёк-пуга» продолжала исходить жизнен­ная сила скота и поэтому в качинских степях не переводились табуны и отары. Хакасы для получения счастья и умножения поголовья скота через каждые три года совершали ему жертвоприношения.

Древние оросительные каналы, прорытые в долине Среднего Енисея, считаются тропами сивого быка «кёк-пуга», рожденного от духа-хозяина озера Пулан-кёль. Они у хакасов называются «пуга чолы» - т. е. дорога быка.

Среда, 02 октября 2013 00:00

ОЗЕРО ПУЛАН-КЁЛЬ

В Аскизском районе Хакасии имеется высокогорное озеро Пулан- кёль (по русски «Буланкуль») — т. е. Лосиное озеро. Озеро счита­лось священным и в древние времена женщинам запрещалось там ку­паться. Если какая-нибудь женщина окуналась в его воды, то раздавался мощный рев духа-хозяина озера, от которого гремел гром, шел дождь и град. Согласно поверьям, духом-хозяином этого озера является лосиный бык - «Пулан пуга». Каждый день на красный вечер он трубил и вселял всем ужас. Ежегодно осенью, во время заморозков там был слышен гром. Это ревел дух-хозяин озера, которому становилось душно. Чтобы его не сердить, хакасы, соблюдая очередь, приносили ему жертвы. Они зимой ежедневно делали семь прорубей, куда бросали подношения в виде ло­шадиных и коровьих мослов, приговаривая: «Кушайте, почтенный озер­ный бык Пулан пуга»!

Однажды девушка-сирота по имени Кун Арыг, имевшая единствен­ную корову, отправилась копать корни сараны и кандыка на берега озера Пулан-кёль. Девушка заметила, что рядом с ее коровой появился лоси­ный бык, от которого та стала стельной. Корова погибла во время отела. Девушка спасла сивого теленка и выкормила его своей грудью.

Спустя некоторое время из-за Саян нагрянули вражеские войска и на­род долины Енисея угнали в рабство за Алтай. Угнали в неволю и Кун Арыг, и ее единственного теленка. Рожденный от духа-хозяина озера, сивый теленок получил необычайные задатки. В нем была заложена жиз­ненная сила скота, называемая «мал худы». Когда он вырос и превратил­ся в сивого быка «кёк-пуга» с саблевидными рогами, то стал главой- хозяином пасущегося скота. Как только сивый бык начинал реветь, то от рокота его голоса все коровы становились стельными. На Алтае появи­лось бесчисленное количество скота.

Один раз весной, когда глава скота «мал худы» уснул, на его рог сел степной соловей - «ыро-сарыг». Он запел о прекрасной родине Хонгорай. Сердце сивого быка «кёк-пуга» облилось горячей кровью из-за тоски по родным просторам. Три дня он ревел, тосковал и страдал, а затем, поса­див на себя Кун Арыг, помчался в родные земли. Тоскливый рев запал в душу жителям таежного Алтая, которые с трепетом слушали его голос, похожий на пение. Алтайские охотники сделали из кедра хомыс, а из хвоста коня струны. Играя на хомысе, они стали исполнять тоскливые мелодии, которые пел кёк-пуга о стране Хонгорай.

Когда сивый бык кёк-пуга, в котором была сосредоточена жизненная сила скота, спустился в степи Абакана, то здесь его поджидала опасность в виде самца медведя - «алдыр-аба». Иногда в Хакасии встречались ред­кие экземпляры медведей, шкура которых была сцементирована смолой и песком. Естественная броня возникала в результате трения о смолистые деревья и катания по песку. Такие медведи назывались «алдыр аба». Их не пробивали свинцовые пули охотников.

В ходе битвы медведь «алдыр-аба» разорвал брюхо сивому быку, но «кёк-пуга» сумел пронзить его своими острыми рогами. Из крови, которая полилась из брюха сивого быка «кёк-пуга», образовалась речка, получив­шая название «Кок суг» (по-русски «Кокса»), т. е. синяя речка, впадающая в Енисей. Сивый бык, истекая кровью и ревя, дошел до горы Куня. От его рева все коровы в округе стали стельными. Увидев такое чудо, восточные хакасы (т. е. качинцы) поймали «кёк-пуга» ременным арканом, дабы жиз­ненная сила скота находилась на их земле. Израненный сивый бык не мог больше сопротивляться, силы его иссякли и он застыл, превратившись в камень. Каменное изваяние «кёк-пуга» долгие годы покоилось под горой Куня. Ныне осталась видна только его спина, ибо «счастье скота» покидает нашу землю. От окаменевшего «кёк-пуга» продолжала исходить жизнен­ная сила скота и поэтому в качинских степях не переводились табуны и отары. Хакасы для получения счастья и умножения поголовья скота через каждые три года совершали ему жертвоприношения.

Древние оросительные каналы, прорытые в долине Среднего Енисея, считаются тропами сивого быка «кёк-пуга», рожденного от духа-хозяина озера Пулан-кёль. Они у хакасов называются «пуга чолы» - т. е. дорога быка.

Среда, 02 октября 2013 00:00

ГОРА ХАН-СЫН

В старину, когда долина Абакана была покрыта тайгой, называв­шейся Ап Сабага, в местности Узюм на берегу Абакана проживал хакасский правитель Хулатай, имевший бесчисленные табуны лошадей и многочисленный подданный народ. У него был могучий сын по имени Амыр Саран. Когда Хулатай состарился, возглавил абакано-татарский народ его сын.

В те времена русские построили на Томи город Томск (Том-тура), а на Енисее - Красноярск (Хызыл чар). Амыр Саран решил с ханским визитом посетить северных соседей. Он прибыл в Москву, где ручкой кнута под­нял царь-колокол, чем многих удивил. Там Амыр Саран встретился с русским царем Пёёт-ханом (Петром Алексеевичем). «В какой земле ты живешь, как называется твоя Родина?» — спросил Пёёт-хан. «Моя земля отсюда очень далеко, у подножия хребта Улгенниг-сын, в междуречье Абакана и Енисея. Сам я являюсь хакасским ханом», - ответил Амыр Саран.

Русский царь решил посмотреть земли хакасского хана. По дороге им встретился Белый старец, который попросил поднять с земли пе­реметную суму. Пёёт-хан не сумел сдвинуть ее с места. Амыр Саран кнутовищем спокойно положил суму (арчымах) на коня. Ноги коня подогнулись, уши прижались, хвост выпятился. Белый старец, ока­завшийся богом, произнес: «Хакасский хан самый сильный человек в мире, ибо в переметную суму я поместил половину тяжести земли». «Если бы земля имела ручку, - засмеявшись, ответил Амыр Саран, - то я бы ее закрутил как ручную мельницу!». «Ты проговорил самона­деянные слова (по-хакасски «улуг чоох»), за которые ты поплатишь­ся!» - сказал и исчез Белый старец.

Русский царь и хакасский хан отправились дальше. В верховьях Аба­кана на одном из тасхылов они услышали стук топора. Поднявшись на его вершину, увидели свежий выдолбленный гроб, только что приготов­ленный. Крышка лежит рядом. «Попробуй лечь в него», - говорит Амыр Саран. Белый хан лег в него, но гроб оказался для него слишком великим. «Давай, я попробую лечь», - сказал хакасский хан. Амыр Саран залез, вытянувшись в полный рост. Как будто для него был приготовлен гроб. В тот же миг крышка захлопнулась, гроб обвился железными обручами. Пёёт-хан не может его открыть. Он стал рубить гроб своим мечом, но клинок разбился, словно стекло. «Руби моей саблей», - посоветовал Амыр Саран. Русский царь не может поднять хакасское оружие. «Пробей отверстие в гробу напротив моего лица, - говорит Амыр Саран, - я пере­дам тебе свою силу». Пёёт-хан с трудом сделал щель. «Сейчас пойдет черная пена, ты ее вытри. Когда появится белая пена, то ее слизни», - говорит Амыр Саран. Русский царь так и сделал, получив силу хакасско­го хана. Он взял в руки саблю Амыр Сарана, стал рубить гроб. Однако с каждым ударом его обвивали новые железные обручи. «Наступили дни моего заточения. За самонадеянные слова бог наказал меня. Мой народ, рожденный от гор, остается сиротой. Поэтому я передаю хакасский народ в твои руки. Не делай зла моему народу, никогда не бери служить в цар­скую армию», — наказал Амыр Саран. Пёёт-хан поклялся: «Если я возьму хакасов в солдаты, то в моем потомстве пусть не будет больше царей!». Зарок русского царя оказался пророческим. В 1916 году хакасов взяли в армию на тыловые работы русско-германской войны, а на следующий год произошел переворот и царскую семью всю расстреляли.

До сих пор хакасский хан покоится на горе, получившей название Хан-сын (букв. - Ханский хребет), а хакасский народ перешел во власть Белого хана. В последний год мира наш хан освободится от оков, встанет и возродит былое могущество своего народа.

Среда, 02 октября 2013 00:00

ХРЕБЕТ ХАН-СЫН

Когда-то монголы пришли в наши земли для сбора албана. Длин­ная колонна многочисленного войска растянулась от Уйтага в низине Чабыс-аас до Аскиза. Во главе его находился Моол-хан, т. е. мон­гольский хан.

Наступила поздняя осень. Монгольская армия стала лагерем на зиму около Маткечика на горе Хызыл-хая. Монголы на горах Сохыр-Хызыл- хая и Кирба соорудили крепости. Их крепости до сих пор хорошо видны.

Моол-хан своим батырам отдает приказ: пересчитать численность всего населения долины Абакана и Енисея, а также поголовье всего ско­та. От каждого скотоводческого хозяйства монгольскому войску из деся­ти скотин пусть отдадут одну голову. Табуны лошадей, стада коров, ота­ры овец пригнали монгольскому хану. Монголы всю зиму и весну вволю ели мясо. Насушили мясо впрок, готовились к походу. Когда наступило лето, Моол-хан опять отдал распоряжение - у здешнего народа пересчи­тать оставшийся скот, еще взять его на пропитание. Батыры Моол-хана отправились выполнять распоряжение их главы. В тот год была теплая зима, скот без потерь перезимовал, дал хороший приплод. Весеннее по­головье скота оказалось намного больше осеннего. Узнав подсчеты, Мо­ол-хан был крайне удивлен. И, поразившись благодатной страной, произ­нес благословение: «Пусть будет вечной скотоводческая страна Хоорай, пусть будет нескончаемым богатство Хоорайского края!» (Тугенмес парбас туктіг Хоорай ползын, тоозылбас парбас Толы Хоорай ползын!). До сих пор наша страна богата скотом и называется Толы Хо­орай.

Затем монгольское войско через Таштып и устье Матура поднялось на высокую гору. В те времена в долине Матура находились пашни бельты- ров, которые они обрабатывали абылом (род кетменя). Монгольский хан с вершины горы увидел, будто в долине Матура вооруженные люди раз­махивают саблями. Он предположил, что это войска Толы Хоорая и ре­шил выяснить, не грозят ли они им бедой. Но по предсказанию шамана стало ясно — хан должен умереть в тот момент, когда сварится кровяная колбаса (по-хакасски «хан»). В то время монголы забили коня и варили мясо и конскую кровяную колбасу. Моол-хан подошел к казану, спросил: «Сварилась кровяная колбаса?». Он выташил саблю из ножен и воткнул в кровяную колбасу. Из нее брызнул горячий бульон прямо на шею. Хан от неожиданности взмахнул саблей и сам себе отсек голову. Таким образом погиб Моол-хан. Его там же похоронили. Место на горе, где покоятся останки хана, стало называться «Хан-сын».

В Монголии осталась младшая сестра Моол-хана. Она стала спраши­вать у возвращавшихся воинов о брате, почему он не вернулся. «Он по­гиб на войне», - ответили солдаты. Тогда сестра запричитала: «Потре­панные воины, рассеявшись по степи, возвращаются домой, на войну ушедший мой старший брат как же не смог вернуться! Шатающиеся вои­ны, раскачиваясь, достигают дома, ушедший в чужую страну мой стар­ший брат почему же не вернулся назад! Место, где лежат останки хана, пусть называется «Хан-сын».

С тех пор тасхыл, стоящий в устье Матура, стал носить имя Хан-сын. Под горой Хан-сын встречаются золоченые чашки и ложки. С могилы Моол-хана, находящейся на вершине тасхыла, их сгребают прилетающие лебеди.

На вершину этого тасхыла невозможно взойти простым людям. При попытках взобраться поднимается страшный буран. Сейчас поговари­вают, что Хан-сын реагирует на войны, происходящие в мире. Если где- то начинается война, то жители долины Абакана слышат звуки канона­ды.

Вторник, 01 октября 2013 00:00

КОРЕ-САРЫГ И ВОЛЧИЙ ЦАРЬ

В долине Абакана жил сирота Коре-Сарыг. Он вырастил каурого жеребенка, рожденного поздней осенью, который стал конем для верховой езды. Однажды Коре-Сарыг поехал осматривать волосяные силки, поставленные в степи на птиц. По дороге он увидел двух ле­жащих спаренных белых змей. Он остановил своего каурого коня, снял свой пояс и бросил его поверх змей. Согласно хакасскому обы­чаю, если бросить поверх двух спаренных змей пояс, то он, надетый после этого на человека, принесет тому счастье. Как только Коре- Сарыг бросил пояс, две змеи, разъединившись, взвились и пронзили ему оба уха. Войдя в одно ухо, они выскочили через другое. Коре- Сарыг свалился с коня и потерял сознание. Когда он очнулся, то слы­шит голоса двух летающих птичек: «Сквозь уши Коре-Сарыга прошли две белые змеи. Теперь он знает язык всего живого мира. Свою спо­собность он должен хранить в тайне. Если он кому-нибудь раскроет свои знания, то не миновать ему смерти».

Озадаченный Коре-Сарыг сел на своего каурого коня и отправился дальше в путь. Вдруг раздался голос: «Коре-Сарыг, помоги мне!». Он двинулся по направлению голоса и обнаружил выкопанную в степи лов­чую яму «кюрюп», куда попал белый волк. «Вытащи меня отсюда, я тебе дам три добра», - обращается к нему белый волк. Коре-Сарыг привязал к торокам седла шелковый аркан и вызволил волка из ямы «кюрюп». Осво­божденный волк говорит: «Я волчий царь - Пююр-хан! Я был проклят людьми на 40 лет за то, что уничтожал их скот. Теперь вместо трех бла­годарностей я тебя в трех местах разорву. В этом мире за добро получают только зло». «Нет, - говорит Коре-Сарыг, - отправимся к трем разным местам, где нас рассудят. Пусть бывалые существа ответят: платят ли за добро добром или злом за добро». Пююр-хан согласился.

Долго ли, коротко ли они шли, повстречалась им на пути священная береза «пай-хазын» с шестьюдесятью ветвями и золотыми листьями. Ко- ре-Сарыг спрашивает: «Золотолиственная священная береза «пай-хазын», скажи, в этом солнечном мире за добро платят ли добром?». Пай-хазын ответила: «Я одна выросла посреди степи. Грозный ветер меня сгибал, громкий гром меня пугал, но я выстояла. Проходящие мимо люди прята­лись под моей кроной во время дождя, находили приют от жаркого солн­ца. После того, как люди получали мое добро, они платили злом. Мои же корни жгли на огне, ножом обрезали мои ветви, из ветвей делали топо­рища. В этом мире, на освещаемой солнцем земле, люди не отплачивают за добро добром».

Волчий царь Пююр-хан и Коре-Сарыг дальше отправились. На пути им встретился одинокий гнедой конь, идущий по глухой степи. Коре- Сарыг у него спрашивает: «Скажи, верный друг кочевника, платят ли за добро добром?». Гнедой конь отвечает: «Раньше я был прекрасным рыса­ком. Лучше меня не было скакуна в этой степи. Мой хозяин поначалу был бедняком, но на скачках, делая заклады на меня, разбогател. Когда я состарился, он выгнал меня в степь со словами: «Пусть съест его зверь». Нет, в этом мире за добро не платят добром».

Отправились они дальше, пока не достигли Енисея. Коре-Сарыг слез с коня, снял головной убор и поклонился великой реке. Дух-хозяин Енисея спросил у него, зачем он пришел. Коре-Сарыг рассказал: «Батюшка наш, Енисей (Ким суг), помоги мне. Я вытащил Пююр-хана из ловчей ямы, а сейчас он хочет меня съесть. Платят ли в этом мире за добро добром?». Енисей ответил: «Пробив белые тасхылы, извиваясь меж гор, я пришел в хонгорские степи. Народу, живущему в моей долине, я дарю питье и пи­щу. Но черноголовый люд всю свою грязь сливает в мои чистые воды, умывшись моими струями, в меня же плюют. Нет, за добро добром не платят».

Пююр-хан стал злорадствовать: «Ну, что, ты услышал, как отвечают люди на добро?». Затем волчий хан сжалился: «Хорошо, я свой долг за мое спасение верну добром. Поехали ко мне в гости».

Долго ли, коротко ли они ехали, достигли владений Пююр-хана. Вол­чий хан предлагает Коре-Сарыгу золото величиной с конскую голову, да­рит ему серебро величиной с овечью голову. В этот момент внутренний голос «чил-аас» шепчет Коре-Сарыгу на ухо: «Проси серого щенка с обго­релым хвостом». Коре-Сарыг смотрит - действительно, на подушке лежит щенок. «Ладно, - говорит, - я не держал в руках золотой монеты, поэтому не нужно мне ни злата, ни серебра. Вон того серого щенка отдай!» Лицо Пююр-хана изменилось. В сторону посмотрит - глаза слезами застилает, прямо посмотрит — лицо улыбкой светится. «Хорошо, - согласился он, — возьми, но корми его вместе с собой, спать укладывай вместе с собой». Коре-Сарыг взял за пазуху щенка и отправился в обратный путь.

Долго ли, коротко ли он ехал, добрался до одного селения. Зашел в богатую юрту, где на постели возлежал бай. Но хозяева даже не уго­стили его чаем. Коре-Сарыг попросил оставить у них в юрте седло, снятое с коня, дабы спина скакуна немного отдохнула. Бай разрешил. Коре-Сарыг поставил коня на прикол кормиться, а сам зашел в ма­ленькую кибитку, стоящую рядом с байской юртой. Там обедали ста­рик со старухой, и он встретил достойный прием. После того, как они поздоровались, радушные хозяева провели его на почетное место и предложили ему ночлег. Они забили последнюю овечку и стали уго­щать гостя свежим мясом. Три кусочка жирного мяса и три ложки жирного бульона Коре-Сарыг бросил в горящий очаг для кормления духа-хозяйки огня «От-ине».

Под вечер Коре-Сарыг заметил, как в дверь заходит седая старушка и са­дится со стороны порога, а из очага вышла другая, дородная бабушка, и села в изголовье очага. Это были духи-хозяева огня. Хозяйка огня байского дома была худой, в облезлом кожане, с бледным, как белая береста, лицом. Дух- хозяйка очага старика со старухой была ядреной и со здоровым румянцем на щеках. Они стали вести тихую беседу. Худая богиня огня «От-ине» байской юрты пожаловалась: «У меня все пересохло во рту. Неужели от тысячи бай­ских овец для меня не найдется жирного ребрышка баранины? Байская жена бросает в очаг одни кости, тыкает в огонь острыми предметами. Я стала од­ноглазой калекой. Сегодня ночью я сделаю пиршество, подниму языки бело­го и красного пламени, накалю докрасна байский дом». «В его жилище оста­лось седло моего гостя, как бы оно ни сгорело вместе с байской юртой», - говорит дух-хозяйка очага стариков. Худая старушка успокоила: «Я закрою седло перевернутым бронзовым казаном. Чтобы предотвратить беду, я от вашего жилища отведу ветер в другую сторону».

Ночью поднялся большой ветер, из очага байской юрты поднялось огненное пламя, от которого байская усадьба сгорела. На месте пепелища остался лежать перевернутый бронзовый казан, под которым оказалось несгоревшим деревянное седло Коре-Сарыга. Скот бая от пожара и ветра разбежался по степи.

Утром бай обратился к гостю с просьбой помочь собрать разбежав­шийся скот. Коре-Сарыг отправился в степь, где увидел волков Пююр- хана, охраняющих стада. Сам Пююр-хан обратился к нему со словами: «Я обещал дать тебе три добра, теперь ты их получишь. Возьмешь из байского стада ягненка, жеребенка и теленка, которые несут на своих плечах счастье всего скота». Когда Коре-Сарыг погнал животных назад, то заметил, как в стаде коров один теленок отстал. Обеспокоенная мать- корова спрашивает, почему он такой слабый, ведь отстающих коров под­гоняют плетью. Теленок ответил: «Всевышний творец счастье всего ско­та взвалил на мои плечи. Поэтому мне тяжело и я не могу быстро дви­гаться». Далее Коре-Сарыг услышал такой же ответ в табуне от отстаю­щего жеребенка и в отаре от ягненка. Когда он доставил скот баю, то взял себе в качестве вознаграждения отмеченных счастьем пестрого теленка, серого жеребенка и пестрого ягненка.

Вернувшись домой, Коре-Сарыг молодняк загнал в скотный двор, а щенка занес в юрту. Через некоторое время, благодаря наличию «счастья скота», у него появились бесчисленные стада, он превратился в большого бая. В юрте у него каждый день была готова еда, все прибрано.

Однажды он дремал и вдруг заметил, как щенок преобразился в кра­сивую девушку, убирающую дом. Серый щенок оказался дочерью Пююр- хана. Коре-Сарыг схватил ее за руку, не давая возможности перевопло­титься в щенка. С тех пор дочь Пююр-хана приняла женский образ. Они сыграли свадьбу и стали припеваючи жить.

Летом его жена нагнала араки, а из творожистой массы стала делать сырцы - пичирё. Она положила сырцы на крышу сарая, чтобы они под­сушились на солнце. Коре-Сарыг видит, что на крышу сели два воробья, которые стали клевать сырцы. Воробей клюет, а его воробьиха ногой сбрасывает их на землю. На вопрос - зачем она человеческую пищу сбра­сывает вниз, воробьиха ответила, что двигается черная туча и скоро пой­дет дождь. Жена Коре-Сарыга занесет сырцы в дом, а они на земле будут клевать дальше. Коре-Сарыг, услышав разговор воробьев, рассмеялся. В этот момент из юрты вышла его жена и увидела, как он без причины сме­ется. «С чего это ты смеешься?» - пристала женщина. Коре-Сарыгу нель­зя раскрывать свою тайну о том, что он знает язык птиц и зверей. Но же­на не унимается. Тогда Коре-Сарыг решил раскрыться, но перед смертью захотел вдоволь попировать. Он вышел в степь, чтобы поймать молодого жеребенка на мясо. К нему подлетел жеребец с упреком: «Я хозяин шес­тидесяти кобылиц и один с ними справляюсь. Ты же имеешь только одну жену и не можешь ее угомонить. Не отдам тебе моего жеребенка». Жере­бец угнал свой косяк далеко в степь. Коре-Сарыг вернулся домой, схва­тил жену за две косы и как следует огрел ее камчой. «Будешь еще дони­мать меня вопросами, почему я смеялся?» - спросил Коре-Сарыг. Жена стала умолять пожалеть ее и зареклась что-либо спрашивать у мужа. С тех пор они счастливо и без ссор зажили.

В древности в долине Абакана жил охотник Хубаджах. Он уходил на промысел пушных зверей в Саянские горы осенью, а возвращался только весной. У него были две охотничьи собаки - Тарт и Хап. Хубаджах был хорошим певцом, играл на хомысе, исполнял хаем сказания.

Однажды вечером после ужина он, наигрывая на хомысе, стал испол­нять героическое сказание. Вдруг послышался хруст деревьев, собаки залаяли и на кого-то накинулись. Из тайги к балагану выехал всадник на буром коне, отбиваясь от собак. После слов приветствия всадник гово­рит: «Я хозяин Саянской тайги. Ты очень хорошо играешь на хомысе и я приехал послушать тебя».

Выслушав с удовольствием пение, дух-хозяин Саянской тайги при­гласил Хубаджаха к себе в гости. Он привез его к одной большой горе, двери которой распахнулись. Перешагнув порог, Хубаджах оказался внутри дворца горного духа, где все стены были обвешаны дорогими ме­хами. В комнатах стояли кожаные сундуки, набитые несметными сокро­вищами из золота и серебра.

Семь ночей подряд Хубаджах исполнял героические сказания перед горным духом. Их обслуживала красивая девушка с черной родинкой на левом виске. Когда Хубаджах закончил, хозяин предложил в качестве награды взять золото и серебро, меха соболей. Но Хубаджах заметил, что девушка делает знаки рукой, чтобы он ее забрал. «Я хотел бы взять твою прислугу», - попросил Хубаджах. «Хорошо, - промолвил горный хозяин, - эта девушка Солнечного мира прожила здесь три года и дальше ей сре­ди гор находиться опасно».

Он дал им золото и серебро, много мехов, оседлал бурого коня с бе­лой отметиной на лбу. «Я отдаю тебе бурого коня, - сказал хозяин Саян­ских гор. - Ты его будешь держать в качестве священного животного «ызыха». При горном жертвоприношении он обязательно должен нахо­диться рядом с алтарем, привязанным к священной березе «пай-хазын». Я незримо буду присутствовать, оседлав бурого коня. Если ты не поста­вишь бурого «ызыха», то появятся различные болезни у хакасского наро­да, от которых много людей погибнет».

Получив подарки, Хубаджах вместе с девушкой отправились в долину Абакана. Они прибыли к одному маленькому аалу, в одной из юрт кото­рого делали поминки. Хубаджаху объяснили, что три года тому назад из этого аала пропала девушка, ушедшая красным вечером за коровами. Он спросил ее приметы. Мать девушки объяснила, что на левом виске у нее имелась небольшая черная родинка. Когда Хубаджах показал девушку, привезенную из тайги, то родители ее сразу узнали. Обрадованные отец с матерью оставили их жить в своем аале, который получил в честь героя название Хубаджар (т. е. Белый Яр). Хубаджах коня, на котором они приехали, стал держать в качестве «ызыха». С тех пор гора, где стали проводить жертвоприношения с поставленным «ызыхом», стала назы­ваться Ызых (т. е. Священная).

Вторник, 01 октября 2013 00:00

СТРЕЛОК ХЫЙАР И ГОРНАЯ ДЕВА

Когда-то в долине Абакана жили три охотника. Однажды они ушли охотиться за Енисей, в тайгу по рекам Кизир и Казыр. Из разруб­ленных бревен смастерили охотничий балаган, отметили его постройку праздником «одаг тойы», как положено по законам тайги.

Через некоторое время один из трех охотников по имени Хыйар забо­лел. Когда настало время возвращаться, двое товарищей оставили в бала­гане еду, поперек дверей положили бревно, чтобы дикий зверь не мог войти, и отправились домой. Хыйар остался один.

Вернувшиеся в аал охотники рассказали родителям Хыйара о слу­чившемся. Его отец и мать обратились к шаману за помощью. Шаман во время камлания превратился в сову и полетел вместе с духами-тёсями к балагану. Он сел на положенное поперек дверей бревно, потрясая крыль­ями. Стрелок Хыйар, увидев хищную птицу, подумал, что появилась не­чистая сила, готовая съесть его голову. С рассветом сова улетела. Утром Хыйару стало легче. На вторую ночь шаман опять стал камлать и с шу­мом прилетел в образе совы в балаган Хыйара. Стрелок Хыйар не может догадаться, что это такое, боится, но встать не может. Перед рассветом сова опять улетела. На второй день стрелок стал поправляться. Он встал, вскипятил себе чаю, позавтракал. На третью ночь шаман опять стал кам­лать. Превратившись в сову, он опять прилетел в балаган. Стрелок Хыйар схватил ружье и выстрелил в птицу, которая сразу исчезла. В этот момент шаман, камлающий в юрте его родителей, упал навзничь и скончался.

На третье утро Хыйар полностью выздоровел. Он сделал из сухого кедра хомыс и стал коротать ночи, играя на инструменте и распевая сказ­ки с горловым пением «хай». Потом воткнул рядом с очагом ожег и обра­тился к нему: «Послушай, чазоол! Я расскажу тебе сказку, приготовься внимать». Вдруг из-за балагана послышался человеческий голос: «Я тоже буду слушать». Внутрь жилья ввалилось какое-то черное существо. «Опять на мою голову свалилась нечисть», — подумал охотник и выстре­лил в него из ружья. Черное существо упало навзничь. «Утром посмотрю, что это такое», - думает Хыйар.

Наутро он увидел лежащую перед дверью выдру. Когда он стал сди­рать с нее шкуру, то обнаружил, что на шее висит золотая цепочка. Спус­тя некоторое время послышался женский плач. Открылась дверь балагана и вошло страшилище. «Почему ты застрелил мою собаку?» - спрашивает. Стрелок Хыйар ничего не может ответить. «Теперь ты будешь жить со мной. Иначе я перегрызу твое горло», - объявило страшилище. Делать нечего, и стрелок согласился. Это была дочь хана горных духов «таг ээзи».

Хыйар в тайге стал жить с горной девой. Каждый день во время охоты ему приходит удача, звери бегут прямо навстречу. Шкурками соболей набился полный балаган. Горная дева ему наказала, чтобы он при снятии шкурок оставлял глаза пушных зверей закрытыми, не рассекал бы кожу бровей и век, а концы лапок оставлял необрезанными.

Однажды, когда Хыйар рано вернулся с охоты, он вдруг заметил, как красивая девушка, со множеством косичек, в шелковом платье и корич­невом платке набирала воду в котелок из текущего рядом с балаганом ручья. На следующий день он увидел, как эта девушка зашла в балаган. На третий день он ее подкараулил и заслонил проем дверей. «Какой же ты нетерпеливый, - вздохнула она. - Я не успела приготовиться, поэтому я лягу спать и в течение трех дней, что бы ни происходило, не буди меня. После того, как я вернусь, будем хорошо жить с тобой».

Стрелок Хыйар остался в балагане ее стеречь. На третий день он по­ставил вариться суп, а сам вышел на улицу. Когда вернулся в балаган, суп кипел и лился через край котелка. Хыйар разозлился и со словами: «Как же. эта баба ничего не слышит», - стал ее будить, тормошить. Горная дева проснулась и говорит: «Какой же ты невыдержанный. Я ходила к своим родителям за приданым, за скотом, который почти привела к нам. Теперь наша жизнь не получится».

Стрелок вышел на улицу и увидел на площадке перед балаганом мас­су различного скота, зверей. Горная дева взмахнула коричневым платком, и весь скот, и набитые в мешки соболя исчезли. Если бы Хыйар рассекал соболям брови и веки, то они бы не ожили и шкуры бы остались. Горная дева, превратившись в красное пламя, унеслась ввысь. Стрелок отправил­ся на ее поиски. Он долго бродил по тайге, пока навстречу ему не выеха­ли два всадника на бурых конях. Хыйар объяснил им, что ищет горную деву. Всадники привезли его в какую-то пещеру, внутреннее убранство которой походило на юрту. В центре помещения лежало бездыханное тело его горной девы. В изголовье сидел ее отец. «Зять мой, зачем ты погубил мою дочь?! - говорит горный дух-хозяин. - Теперь моя дочь по­гибла. Вы бы хорошо зажили, если бы ты немного потерпел. Сейчас при­дут мои люди ее хоронить. Не стоит тебе здесь задерживаться, иначе, если тебя обнаружат, погибнешь».

Он приказал своим сыновьям доставить Хыйара домой на черно-буром коне дочери. С тех пор черно-бурые кони стали священными лошадьми - «ызыхами» у потомства Хыйара. Когда хакасы делали жертвоприношения горным духам, то всегда ставили у священной коновязи черно-бурых лоша­дей. От стрелка Хыйара у наших охотников повелся обычай - при обдирании тушек пушного зверя обязательно рассекать брови с веками, чтобы глаза были открытыми. Иначе звери могут ожить и убежать.

Страница 122 из 129