AskizON

AskizON

Четверг, 10 октября 2013 00:00

АРЫХПАЙ- ТАЙДЖЫ

Глава кыргызского аймака князь Арыхпай-тайджы с супругой Аланго-иней проживали в долине Абакана под горой Саар-таг. Они имели единственного любимого сына. Арыхпай-тайджы обладал бесчисленным множеством скота, среди которого особо выделялись та­буны скаковых коней - тулбаров. Молодой наследник любил объезжать отцовских скакунов - тулбаров, и неоднократно был седоком на конских ристалищах. Арыхпай-тайджы с годами потерял богатырскую силу, пере­стал заниматься государственными делами и собирать албан для мон­гольского хана, которому подчинялся в то время Хоорай.

Однажды монгольский хан, разгневанный кыргызскими недоимками, явился с войском в долину Среднего Енисея, захватил черноголовый на­род в плен и угнал трудоспособное население в Монголию. Попал в не­волю и сын Арыхпай-тайджы вместе со своим каурым жеребенком- тул­баром. На чужбине юношу, наравне с рядовыми людьми Хоорая, заста­вили пасти монгольские стада. Прошло несколько лет изнурительного труда. Бродя за скотом по каменистой степи, он вдруг наткнулся на череп коня, явно когда-то принадлежавшего табуну тулбаров Арыхпай-тайджы. Княжеский сын, глядя в пустые очи черепа, с горечью запел:

«Я узнал кости знаменитого скакуна-тулбара,

Я вспомнил родную землю отца!

Когда-нибудь и моя упавшая голова будет так же сохнуть в степи. Скажут ли, что это голова богатырского коня,

Скажут ли люди, что я - княжеский сын,

Наследник Арыхпай-тайджы!».

Печальную песню услышали надсмотрщики и донесли монгольскому хану. Суровый правитель велел привести к нему необычного юношу. На вопрос - сможет ли тот определить среди лошадей тулбара - получил утвердительный ответ. Тогда монгольский хан дал ему поручение - вы­брать тулбара среди монгольских табунов. Сын Арыхпай-тайджы объез­дил все выпасы и, вернувшись к грозному владыке, заявил: «Среди мон­гольских коней нет подобной породы. Только мой каурый жеребец, при­шедший из Хоорая, относится к тулбарам». Рассвирепевший хан решил испытать коня кыргызского юноши. Устроили состязания, на которые пригласили торбетского хана (по-хакасски «торбет ханы»). Монгольский правитель выставил 70 лучших беговых коней. «Если ты сумеешь выиг­рать соревнование, то я тебя отпущу на родину», - пообещал монголь­ский хан.

Сын Арыхпай-тайджы перед скачками три дня выдержал коня на при­вязи, без корма и водопоя. Утром, в день скачек, он попробовал выжать кизяки коня. Они были настолько сухие, что если ударить их друг о дру­га, то высекались искры как у кремней. Яровой конь был готов к бегу.

Во время скачек сын Арыхпай-тайджы на своем кауром жеребце оста­вил далеко позади монгольских скакунов и, достигнув финиша, прокри­чал: «Видел ли великий хан тулбара? Теперь попробуйте меня догнать!». Он развернул коня и помчался в сторону родного Хоорая. Юноша про­скакал Туву, перевалил Саяны и ночью спустился в долину Енисея в Тур- сунскую степь (по-хакасски «Турсун чазы» - часть Койбальской степи современного Алтайского района).

После монгольского погрома старый Арыхпай-тайджы с остатками своего народа вынужден был скрываться за горами Саар-таг, в Сырской тайге. Когда княжеский сын достиг Хоорая, отец во сне увидел свое чадо. Юноша переплыл Енисей и скакал по Турсунской степи. Проснувшийся Арыхпай-тайджы рассказал о своем сне жене Аланго. «Это вещий сон, - определила супруга, - надо срочно встречать наше бедное дитя!». Старик вскочил на коня и поскакал в сторону Абакана к горе Уй-таг. Там он из­далека увидел, как по Турсунской степи клубится пыль из-под копыт тулбара. Немного погодя, он услышал жалобный голос сына: «Дорогой отец, Арыхпай-тайджы! Мой тулбар летит как птица и мне его не остано­вить. Спаси меня!». Умудренный знаток лошадей Арыхпай-тайджы во­время выскочил к несущемуся тулбару, успел схватить сына за кушак и перебросил его в свое седло. Отец и сын вернулись в родное стойбище. Каурый жеребец промчался дальше, до верховьев реки Улень, где на­ткнулся на скалу и замертво свалился на горной вершине. С тех пор эта гора получила название «Хоор ат тасхыл» - Белогорье каурого жеребца.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

БАЯН ХЫС

Богатырская дева Баян Хыс была единственной дочерью Барс-бега, ставка которого находилась в долине Туима. Барс-бег являлся главой народа, живущего в Июсской степи, и хозяином пасущегося там скота. Его несметные табуны состояли из сказочных скакунов - «аранчу- ла» пестро-барсовой масти. Лошади Барс-бега паслись на степных про­сторах вокруг озера Беле. Во главе стада находился пестро-барсовый же­ребец, служивший ызыхом, т. е. оберегом животных.

Однажды пестро-барсовый ызых пропал. Барс-бег отправился на по­иски и, перейдя Белый Июс, обнаружил его на одной из высоких вершин. С тех пор эта гора получила название Ызых-таг. Когда Барс-бег с най­денным пестро-барсовым ызыхом отправился домой, то по дороге по­слышался стук топора. Он разглядел в тайге двух человек, которые руби­ли деревья. На вопрос, что они делают, получил ответ, что они готовят ему гроб. Они были духами-хозяевами священной горы Ызых-таг. От их слов Барс-бегу стало худо и, спустя некоторое время, он скончался. Вме­сто него стала править богатырская дева Баян Хыс.

На северных отрогах Кузнецкого Алатау по реке Кия проживали кал- маки. Среди них славился удалой конокрад Хулатай. Однажды калмаки во главе с Хулатаем проникли в Июсские степи и украли табун барсово­пятнистых лошадей. Баян Хыс вместе со своими пастухами бросилась в погоню. Стояла жара, и, чтобы облегчить дыхание, Баян Хыс расстегнула ворот своей кольчуги. Этим воспользовался Хулатай, поджидавший в засаде преследователей. Он пробил стрелой грудь богатырской девы. Па­дающую Баян Хыс подхватили под руки телохранители и повезли назад. Изнемогая от потери крови, с трудом удерживаясь в седле, Баян Хыс спустилась в долину Черного Июса. Она решила увековечить свое имя в истории Хоорая. Многие географические названия - озеро Хара-коль (Черное озеро), озеро Терпек-коль, ручей Таргыджул и другие в долине Июса свои названия получили из уст Баян Хыс.

Когда богатырская дева добралась до берегов Белого Июса, силы ее покинули. Находившаяся при смерти Баян Хыс вдруг увидела, как под­бежавшая к ней мышь стала пить ее кровь. Она в ярости переломала ей ноги и отшвырнула со словами: «Испытай же и ты муки, подобные мо­им!». К удивлению, мышь не погибла, а выкопала корни какой-то травы, съела их, поправилась и снова прибежала пить ее кровь. Баян Хыс под­ползла к живительной траве, которую хакасы ныне забыли. Она называ­лась «трехсуставной белой лечебной травой». Дева съела корни лечебной травы и раны ее моментально затянулись. Место, где находилась при смерти и удивительным образом вылечилась богатырская дева, стало на­зываться Хара-Пулун (Черный участок).

После тяжелой болезни Баян Хыс сильно ослабла. Добравшись до озера Орлан, под сенью деревьев она заснула богатырским сном. Волею судьбы рядом оказался славный батыр Ир-Тохчын, приехавший из доли­ны Абакана разыскивать своих коней. Он не удержался от соблазна и овладел спящей красавицей. За свой грех он был проклят очнувшейся девой, которая изрекла следующее: «Пусть степные собаки съедят воро­ных аргамаков! Пусть потомство Ир-Тохчына приобретет отвратитель­ную внешность! Пусть их лица будут с отвисшими щеками и бычьими носами!». Посланное проклятие достигло род Ир-Тохчына, который до сих пор отличается плоскими лицами.

Баян Хыс скрылась от людских глаз в горах Оглахты. Когда подо­шло время появления на свет ребенка, она пришла на берег Енисея. Баян Хыс соорудила берестяную лодку, уложила туда младенца и от­правила свой живой груз по течению великой реки со словами: «Да не погибнет род Барс-бега!». Сама же, сгорая от стыда, ушла под воды Енисея. Так закончилась жизнь славной девы Баян Хыс. Ребенка девы Баян Хыс, плывшего в берестяной лодке, обнаружили два брата по имени Хургун и Хубан. Они жили на берегу Енисея в местности Сара- гаш. Младенца взял на воспитание Хубан. В связи с тем, что мальчик оказался лысым, он получил имя Хоох (т. е. безволосый). От него произошел род Коковых.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

ИР-ТОХЧЫН

Дворец князя Ир-Тохчына находился под горой Ызых, в устье ре­ки Абакан. Сам князь был великим богатырем, заядлым охотни­ком и прекрасным хайджи. Ир-Тохчын любил, поднявшись на вершину горы Ызых, упражняться в горловом пении - «хае». Вся абаканская до­лина наполнялась чарующими гортанными звуками. Ир-Тохчын обла­дал двумя вороными конями - аргамаками. Для охоты в степях Енисея он выезжал на старшем богатырском коне, а в далекую Саянскую тайгу, в верховья Казыра и Кизира, он ездил на младшем, вороном аргамаке. В соседней Монголии (Хара-Моол) водились быстроногие лани, куланы и джейраны. В беге им не было равных никого, кроме аргамаков Ир- Тохчына.

Однажды сын монгольского хана Согдай-Мирген решил попробовать свои силы в охоте на джейранов. Монгольские лошади для этого не годи­лись, поэтому он отправил свою младшую сестру Алтын Тана за скаку­нами Ир-Тохчына. Монгольская принцесса привезла с собой девять тор- суков вина, семь туш баранов. Зайдя в юрту Ир-Тохчына, Алтын Тана, называя его старшим братом, стала угощать аракой. Когда он захмелел, дочь монгольского хана объяснила цель приезда. Князь Ир-Тохчын не устоял перед чарами монгольской принцессы и отдал ей для охоты на джейранов младшего, вороного аргамака. Алтын Тана, надев на младше­го, вороного аргамака серебряную узду, увела его за повод в Монголию. Обрадованный Согдай-Мирген помчался по пустынной равнине за ста­дом джейранов. Но, когда он поравнялся с несущимися как ветер зверя­ми, дрогнуло его сердце и Согдай-Мирген побоялся отпустить поводья вороного коня, чтобы натянуть лук для стрельбы. Держась за шею арга­мака, он вернулся домой. На второй и третий день случилось то же самое. Согдай-Мирген не мог совладать со своим страхом перед быстрой ездой. Свою злобу он выместил на коне, которому надел на ноги железные пу­ты, обзывая последними словами. Ночью конь Ир-Тохчына решил бежать на родину. Он перескочил через изгородь конюшни и с железными пута­ми на ногах поскакал в сторону Енисея.

В те времена грозой пасущегося скота долины Енисея был богатыр­ский черный волк - «хасха пуур» с белой полоской на лбу. Волк «хасха пуур» почуял приближение младшего вороного аргамака и сказал своей стае: «Если младший конь Ир-Тохчына вернется, тогда наша вольная жизнь окажется под угрозой. Надо его поймать!». Волчья стая бросилась навстречу аргамаку, возвращавшемуся домой в железных путах. Около горы Тепсей волки его нагнали и растерзали. В этот момент Ир-Тохчын во сне увидел своего коня, на которого накинулись волки. «Какой отвра­тительный вещий сон!» - вскричал проснувшийся Ир-Тохчын. Он осед­лал своего старшего вороного коня и поскакал к горе Тепсей. Примчав­шись туда, он увидел только обглоданные кости младшего аргамака. Черный волк «хасха пуур», услышав погоню, сказал своей стае: «Если конь Ир-Тохчына родился от старой кобылицы, значит его копыта тон­кие, и надо бежать по каменистой местности; если от молодой, то его лоб будет слабым и надо бежать против ветра, но если от кобылицы среднего возраста, то нет нам спасения».

Ир-Тохчын быстро нагнал волчью стаю и одной выпущенной стрелой пронзил всех, кроме вожака. Преследуя черного волка «хасха-пуур», он гнался по пятам за ним, оказываясь в различных точках Хоорая. Каждый его выстрел сопровождался наречением местонахождения героев. В ре­зультате многие реки, местности и горы Июсской и Абаканской степей - Сарагаш, Тиргеш, Туим, Карыш, Биря, Уйбат, Сыры, Аскиз, Есь, Тёя, Таштып, Абакан, Сое, Уты и Калы — получили названия из уст князя Ир- Тохчына. Волк «хасха-пуур» был им настигнут в верхнем течении Ени­сея, на месте современного Саяногорска. Загнанный черный волк «хасха- пуур» перед смертью сумел распороть брюхо коню Ир-Тохчына. Князь лишился знаменитого аргамака. Содрав «чулком» шкуру с чейного волка, он назвал местность «Хара тас» (букв. - Черный камень). По-русски это место зовется Означенное. Затем Ир-Тохчын в великой печали взвалил на себя седло со сбруей аргамака, сделал берестяную лодку и по Енисею вернулся до устья Абакана. Обессиленный от погони и потери коней, он поднялся на одну гору, подложил под голову седло и уснул беспробуд­ным сном. В честь Ир-Тохчына эта гора получила название Ирт-таг (по- русски - «Самохвал»), До сих пор зимой клубится пар над горой Ирт-таг, возникающий от дыхания великого батыра. Как гласят легенды, спящий Ир-Тохчын проснется только в последний год мира, чтобы спасти свой любимый народ.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

АБАХАЙ ПАХТА

Красавица Абахай Пахта жила в долине Абакана и с детского воз­раста была засватана за достойного юношу Ачирке Миргена. Осенью подходил срок назначенной свадьбы. Ачирке Мирген, выросший бравым парнем с белым лицом и косичкой, величиной с колотушку, очень любил Абахай Пахту.

Однажды из Черной Монголии (Хара Моол) нагрянул военный отряд, возглавляемый монгольским царевичем Хургун-Тайджи. Он захватил в плен кыргызскую красавицу накануне свадьбы, во время девичника (те- енчик) и увез в свой дворец. Долгих три года прожила Абахай Пахта в неволе и родила монгольскому правителю двух мальчиков - Ах-Таса и Кок-Таса. При первой возможности она, бросив детей на произвол судь­бы, бежала на родину. На скакуне монгольского хана Абахай Пахта пере­скочила Енисей и остановилась на другом берегу великой реки. Она рас­плела две косы (признак замужества) и переплела их в косички - «сюр- мес» (признак девичества). В этот момент на противоположном берегу Енисея появилась погоня во главе с Хургун-Тайджи. Сын монгольского хана, не имея возможности переправиться через бурные воды Кем-суга (Енисея), стал звать Абахай Пахту: «Вернись назад! У нас есть злато, се­ребро, у нас есть совместные дети!» «Хорошо, - ответила Абахай Пахта, -    приведи сюда двух моих сыновей, тогда решим!».

Через некоторое время люди Хургун-Тайджи привезли ее малышей. Со слезами на глазах Абахай Пахта монгольским неприятелям поставила условие: «Бросьте моих сыновей Ах-Таса и Кок-Таса в холодные воды Кем-суга и только тогда я смогу вернуться!». Подчинившись ее воле, Хургун-Тайджи выполнил невыносимое требование. Однако, как только малыши захлебнулись в потоке великой реки, Абахай Пахта произнесла: «Не вырастут мои сыновья врагами моего народа! Нет больше моих де­тей и снова я одна. Теперь я смогу вернуться в родной Хоорай!». Села она верхом на скакуна и помчалась в родные места. В это время Ачирке Мирген, отчаявшись ждать свою нареченную невесту, решил жениться на ее младшей сестре (пасты). Согласно обычному праву, через три года после гибели жены или невесты разрешалось взять в жены ее младшую родственницу. Ачирке Мирген несказанно обрадовался возвращению своей любимой из монгольского заточения. Он решил жениться на ней. Однако великодушная Абахай Пахта остановила его словами: «Я вынуж­дена покинуть тебя и родной аал, ибо, немного погодя, сюда придут вои­ны Хургун-Тайджи и снова уведут меня. Нет мне больше мирной жиз­ни!». Села Абахай Пахта на коня и ускакала в Саянские горы, где и по­гибла.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

ПОЛЧЕК

Во времена лучного боя (охчаа тузы) в долине р. Табат жил славный богатырь по имени Полчек (букв. Волчонок). Он имел жену и сына такого же богатырского сложения. Его охотничьи угодья находились в двух местах - в верхнем течении Табата на белом со­лончаке и в устье Табата на черном солончаке. До сих пор в двух ука­занных местах находятся горы, названные в его честь «Полчек-таг» (т. е. гора Полчека).

Сын богатыря Полчека обладал громадной силой. Однажды он увидел завязшего в грязи черного быка, которого не могли вытащить девять человек. Тогда сын Полчека, одной рукой держась за рога бы­ка, выдернул его из грязи. Слава о его силе распространилась по всей долине Абакана.

В те времена в верховьях Абакана на Большом лугу (на территории нынешней Абазы) жил известный черный шаман Чалбарт из сеока сарыг- лар. Он обладал девятью бубнами, из которых девятый был бронзовым (хола туур). Чалбарту не давала покоя слава сына Полчека. Он решил вызвать на поединок юного богатыря, дабы в состязании продемонстри­ровать свою мощь. Чалбарт приехал в долину Табата, где они условились померяться силой в борьбе на кушаках. По договору, проигравший обя­зан был отдать своих подданных людей (албаты) другому. Первый бро­сок сделал Чалбарт. Но сын Полчека не упал. Затем юный богатырь схва­тил шамана за кушак и перебросил через себя. Чалбарт упал и сломал бедро. После этих состязаний слава богатырского рода Полчека загреме­ла по всему Хонгораю. Черный шаман Чалбарт вернулся домой озлоб­ленным и стал вынашивать мысль о мести богатырскому роду Полчека. В течение девяти дней и ночей он в своих мистериях исступленно собирал шаманские силы. На девятую ночь, когда он стал камлать бронзовым бубном, то поразил своими духами сердце сына Полчека. Юный бога­тырь скончался.

В это время отец-богатырь Полчек возвращался после охоты на чер­ном солончаке в устье Табата. На горе Силбер-таг он увидел трех бегу­щих косуль. Долго не думая, Полчек схватил саадак (ох-саадах), натянул лук и выстрелом уложил наповал треухого самца косули с золотыми ро­гами. После чего он почувствовал себя плохо. Вернувшись домой, он замертво свалился на вершине горы Полчек. Самец косули с золотыми рогами являлся душой богатырского рода. Полчек своей стрелой поразил собственную душу.

Жена богатыря от горя и отчаяния бросилась с горы и погибла. Всех их похоронили на горе Полчек-таг, на месте современной деревни Табат. Так шаман Чалбарт расправился с процветающим родом Полчека.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

ПОРА ХАЗРА

В долине Абакана прославился богатырский юноша Пора Хазра, местом рождения которого называют устье р. Уйбат. Он отли­чался своенравным характером и недюжинной силой. Однажды в се­редине недели («сарсых кун» - букв, нечетный день), когда его мать готовила сметанную кашу «потха», Пора Хазра решил отправиться в дальние странствия. Согласно древним обычаям, в среду нельзя от­правляться в путь, дабы не встретить беду. На все возражения матери он ответил категорическим отказом: «У бога дни едины!». Не найдя силы остановить Пора Хазру, мать в дорогу дала продукты и привяза­ла к торокам седла котелок с горячей кашей «потха». В первую оче­редь он поднялся на горы Сахсары, откуда заметил вражеское войско, стоящее на горе Ызых. Укрывшись за крепостным сооружением на вершине Хуюлыг-таг, вражеские воины стреляли в его народ. Разгне­ванный Пора Хазра натянул свой гибкий лук и выпустил в противника стрелу. Стрела Пора Хазры, вонзившись в скалу горы Ызых, отбила громадную глыбу, след от которой до сих пор называется «Пора Хазра атхан хаязы», т. е. - отстреленная скала Пора Хазры. Вражье войско разбежалось в разные стороны от испуга, а Пора Хазра погнался за ним. Напротив подножия горы Ызых, где берет начало л«г Тиренг- озен, на коне он прыгнул через р. Абакан. Конь немного не дотянул и его задние ноги оказались по колено в воде. Из-за этого горячая каша «потха» пролилась на круп. Конь неожиданно встал на дыбы и вместе с Пора Хазра свалился наземь. Враги воспользовались беспомощным положением богатырского юноши. Окруженный Пора Хазра бился до последних сил, пока не был сражен. Вражеский предводитель Моол- хан захотел увидеть его сердце и вспорол кинжалом ему грудь. Сердце Пора Хазры оказалось обросшим на шесть четвертей медвежьей шер­стью. Согласно хакасскому поверью, только бесстрашный человек имеет сердце, обросшее волосами.

Услышав о гибели любимого сына, мать зарыдала:

«Добытое моим отцом золото, величиною с конскую голову,

Осталось лежать у подножия Ызыхских гор.

Единственный мой, рожденный от своего отца,

Остался лежать в логу Тиренг-озен».

До сих пор в логу Тиренг-озен, где за свой народ погиб Пора Хазра, по ночам бродит его неприкаянная душа, присоединившаяся к горным духам-хозяевам. От героя Пора Хазры повелся обычай среди хакасов - не выезжать в дальний путь в среду.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

ХАС-ХАРЛЫХ

Когда-то в Июсских степях проживало многочисленное и богатое племя туматов. Летом они располагались на берегу оз. Айран-коль, а на зимовку перекочевывали в долину р. Тарча. Небольшая степь, распо­ложенная от оз. Айран-коль до р. Тарча, до сих пор носит название «Ту- мат чазы» - т. е. Туматская степь. Охотничьи угодья туматов находились в горах, в верховьях Белого Июса, где один из притоков сохранил свое древнее имя «Туматтар сазы» - Туматское болото.

Туматы разводили бесчисленное множество коней, коров и овец. Их женщины не успевали перегонять кумыс и айран на молочную водку - араку и выливали эти молочные продукты в озеро. С тех пор это озеро получило имя «Айран-коль», т. е. Айранное озеро. К нему хакасы относились с почтением. В оз. Айран-коль нельзя было ку­паться и даже умываться. Бесчисленный скот туматов, пасущийся в Туматской степи, размножался благодаря особому покровительству духа-хозяина скота (по-хакасски «мал чулазы, мал ырызы»). По пове­рью, это был черный человек ростом с лиственницу. Он невидимо ох­ранял и пас туматский скот.

Одна девушка-туматка вышла замуж за шамана по имени Хас- Харлых, жившего за озером Хара-коль. Как-то Хас-Харлых обратил вни­мание на то, что туматский скот самостоятельно ходит на водопой к озе­ру Хара-коль. Когда он присмотрелся, то увидел позади стада черную громадину, головой достигающую вершины лиственницы. Хас-Харлых решил застрелить это страшное чудовище. После убийства духа-хозяина скота на прибрежной скале озера Айран-коль раздался женский плач, продолжавшийся три дня и три ночи. Мать духа-хозяина скота причита­ла: «Мой единственный сын не сумел войти в доверие к туматам, выра­щивая им скот. Так пусть же их счастье пропадет!» С того времени ту­матский скот не размножался, а погибал от болезней.

Когда один ясновидец выяснил причину гибели счастья скота (мал ырызы), туматы решили отомстить своему зятю. Они загнали табун ло­шадей Хас-Харлыха на остров «Соол-туби», находящийся посередине озера Хара-коль, и стали его поджидать. Через некоторое время появился Хас-Харлых. Туматы изрешетили его стрелами, но Хас-Харлых не погиб. Истекая кровью, он попросил: «Вспорите мою грудь острым ребром ске­лета коня и вырвите мое сердце. Только тогда вы сможете убить меня. После этого мое сердце бросьте с прибрежной скалы в воду озера Хара- коль со словами: «Преподносим жертву!». Тогда вернется к вам счастье! Будут расти ваши дети и будет расти ваш скот!». Туматы так и сделали. Но когда брошенное сердце Хас-Харлыха коснулось глади озера, оно превратилось в сизую утку (когин ортек), которая промолвила: «Теперь туматам не будет жизни и наступит их конец!»

Рассвирепевшие туматы захоронили труп Хас-Харлыха вниз лицом, а в спину ему вбили осиновый кол. До сих пор одиноко возвышается кур­ган Хас-Харлыха в степи около озера Хара-коль (по-русски «Черное озе­ро»).

С тех пор туматы вымерли. Как только раздавались крики сизой утки, у них терялся рассудок, они сходили с ума, заканчивая жизнь самоубий­ством - затягиваясь в петле. Туматы - племя, проклятое сизой уткой. От многочисленного племени осталась единственная фамилия Байдошевых, вошедшая в состав предков хакасов.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

ХАНЗА-БЕГ

Во главе тумена (области) Хоорай стоял когда-то Ханза-бег, рож­денный в Июсской земле. Во времена его правления наш народ стал платить ясак Белому хану. Одному мужчине полагалось уплачивать шкуру одного бобра, или пяти соболей, или 100 белок.

Однажды приехал томский воевода по имени Боярин и приказал пла­тить хакасам по 200 белок в год. Гнев охватил Ханза-бега из-за неспра­ведливых поборов. Он скрутил Боярина и в наказание кинжалом снял с его спины полоску кожи в виде ремня. С тех пор гора, где совершалось возмездие, стала называться Каиш (т. е. ремень). Гора Каиш находится около озера Тегир-куль (по-русски - Божье). Опозоренный Боярин, вер­нувшись в Томск, подал иск царю, обвиняя Ханза-бега в измене.

Ханза-бег восстал против тяжелых ясачных поборов томского воево­ды. Он задумал отделить свой народ от России и самому стать ханом. Ханза-бег собрал отряд удальцов и начал громить казацкие форпосты. На берегу реки Урюп он вступил в схватку с отрядом казаков. Но его немно­гочисленные силы и слабое вооружение не могли противостоять русским воинам. Удальцы Ханза-бега вышли на битву с луками, а казаки - с ог­ненным боем. Ханза-бег не выдержал ружейной стрельбы и с остатками своей дружины отошел на озеро Тегир-куль (Божье озеро), где укрепился на горе Свалик. Но и здесь Ханза-бег был разбит и вынужден был бежать в горы Кузнецкого Алатау, в верховья реки Томь. Там, между двумя зна­менитыми горами - Кизел-тасхыл и Киргил-тасхыл - бьют лечебные ис­точники с живой водой. До сих пор эти источники, где укрывался хакас­ский князь, называются водой Ханза-бега.

Ханза-бег обладал недюжинной силой, которую можно сравнить с мощью самца верблюда. Томский Боярин не смог победить его. Тогда казаки придумали простую хитрость - споить его водкой. Они подку­пили одну женщину, к которой приходил Ханза-бег ночевать. Она приготовила девять бурдюков спиртного зелья. Когда Ханза-бег при­шел, любовница стала его угощать водкой. После изрядно выпитого вина Ханза-бег запел:

«В полночь снесенное яйцо пусть станет быстро летящей птицей!

Глава тумена Ханза-бег пусть станет демоном, ходящим ночью!

Яйцо, снесенное ночью, пусть станет птицей, порхающей в небе.

Глава народа Ханза-бег пусть станет дьяволом, ходящим ночью.

Яйцо, рожденное в полночь, пусть станет птицей, летающей в небе.

Г лава тумена Ханза-бег пусть станет дьяволом, ходящим в полночь».

Затем, как гласят предания, захмелевший от силы зелья Ханза-бег за­пел:

«Сила травы, с верхушками из бутонов, пробила мерзлую землю,

Сила вина скрутила крепкое сердце.

Сила травы, с цветами чебреца, проросла сквозь талую землю,

Сила вина заставила трепетать растаявшее сердце».

Когда он упал без чувств от вина и заснул, подоспевшие казаки его связали и приковали к плоту, на котором по Томи доставили в Томск. Прикованный к плоту Ханза-бег очнулся, осознал свое положение и пе­чально пропел:

«Кто не сядет на оседланного коня, кто не свяжет спящего от вина мужа!

Кто не сядет на заузданного коня, кто не свяжет опьяневшего мужа!». Доставленного на плоту Ханза-бега воевода сначала посадил в тюрь­му. Сидя в тюрьме, он пропел следующие куплеты:

«Сделанная русским ханом черная юрта (т. е. тюрьма) имеет острый купол!

Русский город возвышается на нашей земле, мои ребра раскалываются. Каменный дом, сделанный казаками, имеет крышу в виде китайской фанзы.

Русский город возвышается на нашей земле, мой позвоночник ноет от боли».

Томский воевода Боярин приказал Ханза-бега казнить. Его подвесили за нижние ребра (суме хабырга) на железных крючьях. Подвешенный за ребра, он пропел следующие слова:

«Стебель черной смородины растет с шестьюдесятью гроздьями,

Эх, душа Боярин,

Из-за бабы я попался, увидел 60 разных народов, эх, душа Боярин, Стебель красной смородины растет с 40 гроздьями, эх, душа Боярин, Из-за девушки я попался, увидел 40 разных народов, эх, душа Боярин, Свяжу шесть бревен и доплыву до Кузнецка, эх, душа Боярин,

Я не знал речных рыб, плавающих у Кузнецка, эх, душа Боярин,

Кто знал проделки кузнецких казаков, эх, душа Боярин!

Девять бревен свяжу и доплыву до Томска, эх, душа Боярин,

Я не знал извивающихся рыб реки Томи, эх, душа Боярин,

Кто знал хитрость томских казаков, эх, душа Боярин!».

Далее Ханза-бег поет:

«Руки Белого хана очень жесткие,

Они заставляют ныть мои позвоночные кости.

Крючья, сделанные казаками, очень острые,

Они прокалывают мои реберные кости».

Изнемогая от боли, он перед смертью пропел:

«Текущие реки с белых тасхылов соединяются с рекой Абакан.

В древности славный Ханза-бег пусть сохранится в памяти потомков. Текущие реки с синих тасхылов соединяются с рекой Енисеем.

В старину известный Ханза-бег пусть сохранится в памяти ’молодежи. Четырехугольная моя отчизна пусть будет вечной обителью. Благосклонная моя материнская родина пусть будет вечной обителью».

В течение трёх дней, согласно преданиям, висел он на железных крючьях, пока вороны не исклевали его бедное тело. В Хоорае не оста­лось потомства Ханза-бега, остались одни лишь его песни.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

СЫГДА И СЫБЫ

Во времена правления Оджен-бега главой сеока иргит был Ханас- пай, ставка которого находилась по реке Хаспар в верховьях Бе­лого Июса. Однажды в Хоорай ворвалось монгольское войско во главе с монгольским ханом Хара-Мотегеем, которое сначала согнало хонгорцев в одно место - Чайларыг, на берегу реки Иней, где перебило стариков, а затем угнало оставшихся в живых за Алтай. По пути следования в Мон­голию в местах ночевок монголы пересчитывали людей, заставляя каж­дого мужчину бросать по камню в одну кучу. Женщины в счет не шли.

Жена Ханаспая, договорившись с мужем, ночью одна убежала от этой стоянки вверх по р. Уйбат. У нее было двое маленьких сыновей, двое близ­нецов - Сыгда и Сыбы. Жена Ханаспая вместе с двумя детьми спряталась в пещере по реке Иней, около переправы Тораат-кичии. Река, где Иней вы­растила двух могучих сыновей, получила название Иней-суг, т. е. материн­ская река. Питалась жена Ханаспая кореньями съедобных растений - пио­нов, кандыков и сараны. Сыгда и Сыбы ставили силки для ловли птиц, ло­вили рыбу вершами в реке. Затем в семилетнем возрасте стали охотиться с луками. Когда братья Сыгда и Сыбы достигли совершеннолетия, они стали отважными воинами. Охотой на зверей добывали себе пропитание.

Сыгда и Сыбы объединили вокруг себя разрозненные группы народа хо­орай, прятавшиеся от монголов. Под начало двух славных братьев собрались батыры Оджен-бега Тагынах-Матыр и Куяс, скрывавшиеся в долине р. Куяс. Они укрепились в горном районе Оленг-сын (Кузнецкий Алатау).

До монгольского хана Хара-Мотегея дошли сведения о братьях Сыгда и Сыбы, создавших оплот Хоорая в горной тайге Оленг-сын. Он отправил отряд батыров расправиться с остатками хонгорцев. Сыгда и Сыбы в это время охотились на вершине горы Сыгым-тасхыл, откуда заметили не­знакомых всадников. Меткие иргитские стрелки устроили засаду в доли­не реки Хахпан (т. е. Капкан) и перебили всех из луков, поражая в шею одетых в железные кольчуги монгольских воинов.

Через некоторое время Хара-Мотегей сам явился воевать с нашими батырами. Монгольское войско, выйдя к Батеневскому кряжу (Хара-сын), укрепилось на горе Колергит. Сыгда и Сыбы соорудили крепость в исто­ках реки Кирие на горе Хызыл-хая. Укрывшись в крепости на горе Хы- зыл-хая по реке Кирис, они меткой стрельбой нанесли сокрушительный удар по войску монгольского хана. Хара-Мотегей послал гонцов для пе­реговоров с двумя братьями и пригласил их на состязание по стрельбе из лука.

Выбрали нейтральную зону в долине реки Харо и договорились стре­лять в бегущих косуль. В течение дня монгольские стрелки набили не­сметное количество диких коз. Сыгда и Сыбы принесли только по мешку добычи, куда собрали отстреленные уши зверей. Они пожалели мирных животных и не стали их убивать. Согласно старинным традициям под­счет убитых врагов велся по количеству отрезанных ушей. В качестве доказательства своей победы хоорайские ратники привозили своим ко­мандирам отрезанные уши, которые собирались в большие мешки. До сих пор хакасы сохранили обычай - отрезать правое ухо с хозяйской мет­кой (ин) у каждой забитой овцы и хранить их в связках по 100 штук, дабы в любой момент предъявить доказательство на свою собственность.

При подсчете ушей выяснилось, что братья Сыгда и Сыбы оставили далеко позади себя монгольских соперников. Хара-Мотегей удивился меткости и великодушию великих стрелков Хоорая. Он решил больше не приходить на эту землю с войной, а братьям преподнес в подарок шитую золотом одежду и соловых коней.

После перемирия с монгольским ханом Сыгда и Сыбы вывели свой народ из тайги в долину Абакана, а затем приняли русское подданство. Когда наступил конец жизненного пути легендарных братьев, то их веч­ные души отправились в родные горы Кузнецкого Алатау, где они объе­динились с горными духами-хозяевами. Горы, где обитают их души, на­зываются Сыбы-таг, стоящая за рекой Харо, и Сыгда-таг, что по реке Улень. Хакасы верят, что во время последней войны, в последний день мира Сыгда и Сыбы сойдут на землю и помогут нашему народу возро­дить могущество Хоорая.

Четверг, 10 октября 2013 00:00

МАНА-ИНЕЙ

Во времена монгольских завоеваний главой нашего народа был Оджен-бег. Места его кочевий находились в долине Енисея, в верховьях реки Биджа.

Однажды нагрянул на наши земли Моол-хан с войском, вооруженным огненным боем. Князь Оджен-бег выступил ему навстречу. На горе Уйтаг произошла кровавая сеча с врагом. В неравном бою Оджен-бег вместе со своими батырами погиб. С тех пор гора, где пал смертью героя Оджен- бег, стала называться Уйтаг.

Завладев народом Оджен-бега, Моол-хан угнал его за Саяны, в Тор- бетскую страну. Как говорится, жизнь находится в руках сильнейших. Среди угнанных людей оказалась младшая жена Оджен-бега по имени Мана-иней.

По пути следования вечером и утром пленников пересчитывали. Женщины не учитывались, так как они не были ясакоплательщиками.

В Уйбатской степи по р. Хойза находится счетная каменная груда «обаа», где ночевали собранные люди перед угоном в Монголию. Когда пересчитывали наш народ в местности Хойза, жена хакасского князя Оджен-бега по имени Мана-иней захватила один мешок с провизией и сумела убежать от колонны уводимых людей в верховья Уйбата. Она была беременной. Когда Мана-иней с плачем одолевала один тасхыл, то подошло время рожать. На вершине этой горы под пихтой она родила двух близнецов - сыновей. Она нарекла их следующими именами: «В месте моего плача (по-хакасски «сыхтаан») родившийся сын пусть бу­дет носить имя Сыгда, у подножия пихты (по-хакасски «сыбы») рож­денный мой сын пусть будет Сыбы». С тех пор наш народ называет эту гору, стоящую в верховьях реки Ниня, «Мана-туган» - т. е. гора, где родила Мана.

После благополучного разрешения от бремени Мана-иней перевалила гору Ызых-тасхыл в верховьях Уйбата и достигла реки Иней-суг, впа­дающей в Улень. На реке Иней-суг в месте Тораат-кичии есть гора с пе­щерой, в которой Мана-иней, спрятавшись, стала жить. До сего времени в этой пещере, называемой хакасами Иней-хуюзы - т. е. пещера Старухи, сохранились колыбели ее сыновей. Пещера Иней-хуюзы находится в трех верстах от аала Шатов.

Мана-иней ставила верши в реке, ставила петли на холмах и попав­шимися в них зверями и рыбой кормила детей. У нее был заступ - «озоп», которым она копала съедобные корни пионов, сараны и кандыка. До сих пор ее озоп висит вросшим в лиственницу около входа в пещеру Иней-хуюзы. Ныне это дерево выросло настолько большим, что его ствол не обхватить руками двух человек. Во времена Мана-иней эта листвен­ница только начинала расти.

Мана-иней из таволги сделала луки, из тальника стрелы, из своих во­лос сплела тетиву, пошила сыновьям одежду «хырна» из кожи диких коз. Сыгда и Сыбы стали охотиться. Мать строго наказала им далеко в тайгу не уходить, добывать различных зверей и птиц, но не убивать медведя, являющегося братом их предков. Однажды в густых таежных зарослях юноши встретили громадного, обросшего черной шерстью зверя с боль­шими когтями и с широкой пастью. Сыгда и Сыбы, не раздумывая, сра­зили стрелами из своих луков хозяина тайги. Братья принесли его мясо матери. Мана-иней, увидев добычу, испугалась: «Нельзя было убивать вашего всевидящего деда (чир хулахтыг, чиген частыхтыг ага), - про­изнесла она. - Теперь нам надо провести медвежий праздник «аба-той», оплакать душу погибшего таежного брата, чтобы дух предка не оскор­бился. Медведь когда-то был человеком, нашим предком — «ага», ушед­шим от людей в тайгу».

Мана-иней вместе с сыновьями устроила поминки по убитому медве­дю. Она заставила сыновей проглотить сырыми глаза, дабы медведи не смогли прямо на них смотреть. Всю ночь нельзя было спать, нельзя было вкушать печень и сердце, а надо было только причитать: «Умер наш отец». С тех пор среди нашего народа возник обычай - совершать помин­ки по убитому медведю.

Мана-иней была ясновидящей женщиной. Она использовала для гада­ния плечевую кость застреленного медведя. Однажды сквозь трубчатое отверстие Мана-иней обнаружила прятавшихся в Уленьской тайге сооте­чественников. «В долине Июсов есть еще люди, оставшиеся от погромов, они голодают», - говорит мать. Два брата отправились в верховья Июсов, где обнаружили разрозненные роды июс-сагаев и хызыл-сагаев. До сих пор наши старики вспоминают: «Июс-сагаи, вместе с кызыльцами - на­род, вскормленный Сыгда и Сыбы». Со стороны Томи в наши края пере­селились шорские роды, которые стали называться том-сагаи. Через не­которое время от двух братьев выросло потомство, основавшее сеок ир- гитов.

Монгольский хан получил известие о живущих в верховьях Июсов, среди Уленьского хребта иргитах. Он отправил туда для их покорения свое войско. Мать, Мана-иней, по плечевой кости узнала о надвигающей­ся опасности со стороны Моол-хана. «Монголы хотят нас окончательно уничтожить, - предупредила Мана-иней своих сыновей. - Когда появятся воины Моол-хана, стреляйте по задним рядам, пропускайте впереди идущих».

Во время охоты на горе Сыгым-тасхыл Сыгда и Сыбы увидели в до­лине Хахпан двигающихся всадников. Два брата, прицелившись в не за­щищенные кольчугами шеи едущих в задних рядах всадников, открыли стрельбу. Когда монгольский военачальник оглянулся, за ним следовало всего три воина.

После этой битвы пришел помогать братьям в борьбе с монголами ба­тыр по имени Куяс, прятавшийся от войны в пещере Куяс. Затем к ним присоединился батыр Оджен-бега по имени Таганах-Батыр. Теперь четы­ре батыра - Сыгда, Сыбы, Куяс и Таганах-Батыр - стали поджидать мон­гольское войско. По реке Улень на крутой скале соорудили крепость, на дороге поставили самострелы.

Однажды Сыгда и Сыбы заметили в воздухе что-то летящее и бьющее в бубен. Два брата в недоумении рассказали об этом явлении матери. Мана-иней им объяснила: «Это великий военный шаман Моол-хана по имени Паламор-кам, имеющий девять бубнов. Он отправлен на развед­ку». Сыгда и Сыбы меткими выстрелами сбили шаманский бубен. Шаман Паламор-кам рухнул на землю.

После этих событий монгольский хан решил пойти на перемирие с иргитами и отправил послов. Во время встречи с послами два брата в долине реки Харо с горы Тумзух увидели в небе орла. Один из них говорит, что отстрелит клюв, другой говорит, что отстрелит коготь. Натянув луки, они выстрелили, и орел с клекотом упал на землю без клюва и когтей. Монгольские послы удивились меткости хакасских стрелков'. С тех пор гора, где они отстрелили орлиный клюв, носит название «Тумзух-таг». Эта гора находилась в трех верстах от аала Мойнашев. Мана-иней послам передала соболиные меха в качестве подарка монгольскому хану.

Сыгда и Сыбы, но приглашению прибыв к монгольскому хану, реши­ли показать свое боевое искусство. Моол-хан устроил соревнование в стрельбе по диким козам. Стрелки Моол-хана за день набили груду коз величиной со стог сена. Два брата, жалея бегущих коз, решили отстрели­вать только их правые уши. После завершения соревнования два брата принесли монгольскому хану по одному мешку добычи. Но когда они высыпали отстреленные уши коз, то их число оказалось намного больше монгольской добычи. Меткие стрелки Сыгда и Сыбы выиграли соревно­вание. Моол-хан, удивившись, приказал больше не воевать со страной Хоорай и не вмешиваться в их дела. Двум братьям в дар он преподнес соловых коней, желтых собак и желтые одежды. С тех пор потомкам Сы­гда и Сыбы - иргитам, запрещается ездить на соловых конях, надевать желтые одежды и держать желтых собак. Почитая дар Моол-хана, ста­ринный народ сохранял обычай запрета «аатасханы».

После возвращения из Монголии Сыгда и Сыбы вместе с матерью Мана-иней вывели свой народ из Уленьской тайги в степь. В стране Од­жен-бега зажил снова наш народ. От двух братьев родились Кирбигес и Сарбыгас. От Кирбигеса пошла фамилия Кирбижековых. У Сарбыгаса было два сына - Салдыгас и Маганах. От них произошли фамилии Салдыгашевых и Маганаковых.

Страница 105 из 126