AskizON

AskizON

Источник: Образ Богини Умай (Ымай) в изобразительном и декоративном искусстве Хакасии / М. П. Чебодаева ; Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории. - Абакан : Хакасское книжное издательство, 2019. - 40 с.

Двухфигурная композиция бог Тенгри и богиня Умай, сидящие на троне


Традиция изображения сидящих на троне царственных особ царя и царицы уходят в древнеегипетское искусство эпохи Древнего царства. Обычно супруги изображались сидя на троне, схематично и прямо, мужчина слева, женщина справа - это один из многих примеров существующего канона в древнеегипетском искусстве.

Подобный образсидящихбожественныхсупругов Тенгри и Умай на троне мы видим на костяной пластине из могильника Суттуу-Булак (Кыргызстан), Сулекской писанице (Хакасия) и в комплексе Когалы (Казахстан). Данные образы Тенгри и Умай схожи с египетским каноном, где мы видим богов, сидящих так же, сидящих богов,такжесхематичнои прямо.Тенгри размещенслева и Умай - справа. Эти композиции свидетельствуют, что существовали каноны в изображении божественных особ и в тюркском искусстве.

В 1995 г. археологами К. Ш.Табалдиевым и О. А. Солтобаевым [19] были обнаружены интересные находки, это две костяные пластины, датируемые VII- VIII вв. Место находок средневековый могильник Сут- туу-Булак I в Кыргызстане. (Ил. 20-21). Костяные пластины отличают интересные с художественной точки зрения гравировки. На одной из них изображена композиция, в виде сидящих богини Умай и бога Тенгри, а на другой- батальная сцена из жизни древних тюрков, где тюрки в традиционных прическах в виде заплетенных длинных косичек стреляют из луков в своих врагов - согдийцев, имеющих длинные распущенные волосы.

Событие, изображенное на второй пластине, происходит в Верхнем мире, где, как известно, живут богиня Умай и бог Тенгри. В верхней части пластины штрихами изображены виднеющиеся вдали облака, чуть ниже изогнутая заштрихованная полоса, которая условно изображает верхнюю часть кочевнической юрты. Внутри юрты мы видим бога Тенгри и богиню Умай сидящих по-тюркски, скрестив ноги. Супруги изображены, схематично, Умай прямо, Тенгри в профиль - это один из немногих примеров ухода от существующего канона. В изображениях присутствуют эмоции, при этом на зрителя оказывает воздействие контраст: фигура бога Тенгри изображена в левой части гравировки в профиль, у бога видны длинные распущенные волосы согласно характерной моде тюрков в средние века, длинные завитые усы и большие миндалевидные глаза. Он одет в алат с отворотами на груди и полосой вдоль борта, в руке держит небольшой сосуд.
Богиня Умай изображена с правой стороны, в халате с отворотами на груди, полосой вдоль борта и обшлагами на рукавах. На голове Умай большая корона «тиара», полностью скрывающая волосы.
Вторая композиция была обнаружена в 2007 г. в комплексе Когалы в верховье р. Сарыбулак (Казахстан) (Ил. 22) археологом А. Е. Рогожинским [20] на древнетюркской стеле. В средней части стелы изображена юрта с выступающим верхом. Внутри юрты на троне сидят бог Тенгри и богиня Умай, держащие в руках чаши. Тенгри изображен слева, волосы заплетены в косу, меч на поясе.
Справа от Тенгри изображена богиня Умай в широком одеянии в трехрогой короне «тиаре». Край одежды Умай закрывает линию трона, а ступни ее ног выступают из-под одежды. Справа от богини Умай рядом с троном изображены лук в налучье и колчан, как известно, это символы богини Умай. Художник умело- передает тонкой гравировкой черты лиц богов: глаза, брови, нос и рот.
Следующая двухфигурная композиция с образами богини Умай и Тенгри была обнаружена в 1996 г. археологом И. Л. Кызласовым [21] при копировании Сулекской писаницы (Хакасия) (Ил. 23). Композиция выполнена в технике гравировки, занимает большой участок скалы (75,4x29,5) и состоит из трех основных частей. В центре и сверху изображена юрта (16,2x15,0) внутри которой сидят бог Тенгри и богиня Умай в трехрогих коронах «тиарах».
Композиция демонстрирует существование канона изображения супружеской пары богов Тенгри и Умай. Супруги изображены сидя, схематично и прямо - это один из многих примеров применения существующих тюркских канонов. Однако художнику удалось, не нарушив классических правил, нарушить симметрию изображения и добавить множество интригующих мелких элементов, выходящих за рамки канона. Ниже слева и справа на гравировке изображены два барана. Горные бараны изображены с фронтально развернутыми рогами, по мнению археолога И.Л. Кызласова, это «характерная особенность сасанидского искусства».
В изображении богов Тенгри и Умай не присутствуют эмоции и чувственность. Сидячая поза и короны на головах успешно маскируют рост богов. 

Вторник, 02 марта 2021 00:00

Образы богини Умай

Источник: Образ Богини Умай (Ымай) в изобразительном и декоративном искусстве Хакасии / М. П. Чебодаева ; Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории. - Абакан : Хакасское книжное издательство, 2019. - 40 с.

Образы богини Умай

В 1960-1961 гг. археологом Я. А. Шером в долине р. Малого Кемина, ущелье Далпаран (Кыргызстан) (Ил. 17) было обнаружено каменное изваяние богини Умай в трехрогой короне «тиаре», держащей в руках чашу [16]. Эта изваяние считается одним из самых совершенных изображений Умай как богини войны. От фигуры, выбитой в темно-сером граните в технике контурной резьбы (80x35x20), добытом в каменоломнях Тянь-Шаня, исходит не только физическая сила, царское достоинство, но и сверхъестественная мощь. Кажется, что камень сияет божественной силой. Умай изображена в классической позе прямо. На голове трехрогая корона «тиара» - символ божественной власти. Весь ее образ суров, что подчеркивает и выражение ее лица богини-воительницы.

В 1969 г. археологом С. М. Ахинжановым у села Майтобе на берегу озера Бийликуль Джамбульской области (Казахстан) (Ил. 18) [17] был найден фрагмент каменной плиты с изображением лица богини Умай, выполненным в технике гравировки на сланце (70x66x10). Произведение считается непревзойденным образцом изображения тюркской богини Умай, покровительницы плодородия и войны. Лицо богини производит необыкновенное впечатление свой выразительностью, достоинством, воплощением божественной силы и непоколебимого спокойствия. Голову богини обрамляет трехрогая корона «тиара» - признак божественной власти.

В 1989 г. школьниками п. Сузак Чимкентского области (Казахстан (Ил. 19) была обнаружена скульптура богини Умай в трехрогой короне «тиаре» и с кувшином в руках [18]. Богиня Умай представлена в соответствии с древнетюркским каноном, сидящей со ркрещенными ногами и прямой спиной и, конечно, с атрибутами богини - короной на голове и чашей в руках. Этот традиционный подход был использован для подчеркивания функций, которые она выполняла как богиня плодородия и войны. Тем не менее, мы видим красивую женщину с короной на голове и сережками в ушах. Детали, в частности, настроение и эмоции, вписанные, казалось бы, в обыденное изображение, свидетельствуют о мастерстве художника.

Источник: Образ Богини Умай (Ымай) в изобразительном и декоративном искусстве Хакасии / М. П. Чебодаева ; Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории. - Абакан : Хакасское книжное издательство, 2019. - 40 с.

Образ Богини - Матери в эпоху бронзы на территории Хакасии

В изобразительном искусстве Хакасии одной из главных проблем на современном этапе является проблема преемственности и художественного наследия. Поиск преемственных связей, которые бы связали в один неразрывный историко-художественный процесс развитие изобразительного искусства, является одной из интересных и сложных задач. Для современных хакасских художников это не только генетическая преемственность искусства своих предков, енисейских кыргызов, но и обращение к художественному наследию народов, живших в более ранние эпохи, начиная с Афанасьевской культуры. Поэтому в данной статье мы попытаемся проследить образ богини Умай в хакасском изобразительном искусстве с древности до современности с привлечением археологического, этнографического, фольклорного, религиоведческого и мифологического материала.

Образ богини Умай занимает важное место в религиозном сознании, мифологии и изобразительном искусстве тюркоязычных народов Сибири и Центральной Азии. Вместе с тем ученые так и не пришли к единому мнению об иконографическом изображении богини Умай. Богиня Умай в мифологии хакасов - молодая красивая женщина, но никак не может быть «полной седовласой старушкой» как утверждают некоторые ученые. Умай олицетворяла женское начало, была богиней плодородия (с окуневского времени) и войны (кыргызское время), покровительствовала детям и воинам. Она считалась супругой бога Неба Тенгри и сестрой богини Огня От Мне. Все главные хакасские боги населяли Верхний мир.

О культе богини Умай у хакасов в разные годы писали археологи, этнографы, востоковеды и фольклористы: Н. Ф. Катанов (1907), Н. П. Дыренкова (1928), Л. П. Потапов (1973; 1991), М. С. Усманова (1976), Ю. А. Шибаева (1979), С. В. Иванов (1979); М. И. Бор- гоя ков (1984), С. Г. Скобелев (1990), И. Л. Кызласов (1996), В. А. Бурнаков (2006) и др. [1].

В исторической науке ведется дискуссия о времени формирования культа Умай у хакасов. По мнению Л. П. Потапова, «Почитание Умай, видимо, очень древний культ, сложившийся у кочевников задолго до того времени, каким он датируется руническими надписями. Об этом говорит и его тесная связь с культом огня, т. е. одним из древнейших культов первобытности, также хорошо сохранившимся у многих современных тюркских народов Сибири и Средней Азии» [2].

Исследователь Ю. А. Шибаева считала, что трансформация Умай в богиню произошла под влиянием христианства: «В древности Умай - душа-зародыш; потом богиня Умай - подательница жизни и прародительница становится для некоторых хакасов под влиянием церковных вероучений христианской, точнее библейской, праматерью человечества Умай-Евой. На неё перешло то особое почитание, которое издавна было свойственно хакасам в отношении Умай» [3].

Образ богини Умай получил широкое развитие в декоративном искусстве хакасов: в гравировке на камне и кости, монументальной и мелкой пластике, художественной обработке металла, резьбе по дереву и народной вышивке.
Образ Богини-Матери - главного женского божества - известен в большинстве мифологий мира. Как правило, образ Богини-Матери соотносится с женским началом в природе. Вероятнее всего, самые ранние образы Богини-Матери - верхнепалеолитические «Венеры» - фигурки зрелых, полностью сформировавшихся женщин на последних месяцах беременности найдены в неолитических и энеолитических стоянках.

Богиня-Мать для хакасов была связана с богиней Умай и занимает одно из центральных мест в хакасском пантеоне богов. В связи с этим можно высказать предположение, что богиня Умай прошла художественную трансформацию образа в изобразительном искусстве Хакасии: реалистический (окуневское искусство), образ птицы лебедя или утки (татарское искусство), переходный образ женщины-птицы (таштыкское искусство), реалистический образ женщины в трехрогой короне «тиаре» с сосудом в руке и символический - «трилистник» и «мировое древо» (кыргызское искусство), в декоративно-прикладном искусстве хакасов - «трилистник» и «мировое древо» в вышивке, образ «утки» в художественной обработке металла и дерева.

Богиня-Мать Умай возможно, известна еще с Окуневской культуры. В 1945 г. в Абакане перед Никольской церковью в могильнике впервые были обнаружены две костяные пластинки с изображением женщин (Ил. 1-2. Хакасский национальный музей). Позднее аналогичные находки были обнаружены в могильнике Черновая VIII (в 1962-1963 гг. - 6 пластинок); в 1992-1995 гг. в районе автотрассы Абакан-Сорск в могильнике, получившем название Уйбат V - 2 пластинки; в 1990-е гг. в могильниках Верхний Аскиз I, в кургане 1-6 пластинок и могильнике Верхний Аскиз I в кургане 2-3 пластинки) [4].

Все эти обнаруженные в женских и детских захоронениях женские фигурки свидетельствуют о существовании в окуневское время культа Богини-матери и плодородия. Пластинки представляют собой резные гравированные костяные изображения женщин с распущенным волосами. Можно сказать, что данные изображения стали эталоном Богини Матери и плодородия в окуневском искусстве и своеобразным стандартом красоты, где древний художник с большим мастерством тонким резцом изображает удлиненный или треугольный овал лица, миндалевидные глаза и маленький рот. Женское лицо обрамлено длинными волосами, расчёсанными на прямой пробор. На шее ожерелье, и от ушей спускаются украшения из нескольких колец. По совершенству рисунка и качеству гравировки эти изображения одни из лучших ранних произведений резьбы по кости бронзового века Сибири.

Известный петербургский археолог М. Л. Подольский прекрасно высказался о данных древнейших памятниках: «Эти пропорции находят убедительное объяснение в композиционной цельности и поразительной одухотворенности образа. Деформация, не вызываемая внешними причинами, отражает внутреннюю напряжённость. Изображался ли в каждом конкретном случае бог или обожествленный предок, его облик безусловно иконописен, он - посредник в общении с небесными силами, акцентирование вертикалей как прием для приданию образу внутренней динамики встречается на фресках Феофана Грека и Дионисия или, скажем, на полотнах Эль Греко» [5].

Так же в Окуневских могильниках археологами были обнаружены миниатюрные женские фигурки (Ил. 3-5. Государственный Эрмитаж) в виде стерженька размером около 1,5-5 см, которые стилистически схожи с костяными пластинами. В настоящее время известно несколько подобных изображений. Одно обнаружено у речки Таштып и хранится в Хельсинки, куда была привезено И. Р. Аспелиным в 1887 году; одно найденно в 1958 году школьниками у горы Сторожевая в районе озера Шира; восемь - обнаружены в могильнике Черновая VIII в 1962-1963 гг.; одно - найдено в могильнике Сыда археологом М. П. Грязновым в 1965 году [6]. Это исключительные по своему исполнению и материалу произведения искусства из стеатита и агальматолита. Гармоничность формы данной мелкой пластики с выделенным подбородком и носом, тонко прорисованными бровями, глазами и ртом, свидетельствует о мастерстве скульптора. Люди с восторгом вновь открывают для себя чистоту формы этого искусства с его загадочными «идолами», так напоминающими творения Модильяни или Бранкузи. 

Среди каменных стел Хакасии аналогичное костяным пластинкам иконографическое изображение имеет стела «Хыс тас» (Ил. 6. Минусинский краеведческий музей). Эта стела была хорошо изучена учеными: D. G. Messerschmidt (1962), М.П. Грязновым и Е. Р. Шнейдером (1929), Н. Appelgren-Kivalo (1931), М. П. Грязновым (1950), Э. Б. Вадецкой (1967), А. А. Формозовым (1969), А. Р. Кызласовым (1986) и др. [7].


Каменная стела «Хыс тас» создана в кон. Ill - нач. II тыс. до н. э., этот период соответствует эпохе Древнего и Среднего царства в Египте. Особенности окуневской монументальной скульптуры прослеживаются более явственно по стеле «Хыс тас». Перед нами окуневская Венера - богиня любви, плодородия и красоты, которая привлекает рядом черт. Небольшой рельеф высотой около 67 см показывает богиню в расцвете ее юной красоты. Мастер прежде всего подчеркивает ее чарующую женственность. Фигура богини не сохранилась, но самое яркое в стеле - это молодое лицо богини с большими глазами, с точеным подбородком, высокими скулами и маленьким ртом, обрамленное густыми прядями пышных волос, ниспадающих на плечи. Скульптор отобрал из фасного положения самые четкие, ясно читаемые аспекты, объединив их вместе замечательной органичностью и при этом достигнув гармонии с двумерной плоскостью, на которой помещено изображение. Изображения женщин даны реалистично и с безупречным мастерством.

Еще одна каменная стела с изображением женщины была найдена в 1988 году археологом П. Г. Павловым на могильнике Ар-Хая околос. Полтаково[8].Эта рельефная выбивка (Ил. 7) размером 80x60см сегодня считается шедевром Окуневского стиля и по своему уникальна. Изображение погрудное. Лицо обрамлено по обе стороны тремя крупными круглыми серьгами в виде колец, по плечам спускаются узорчатые ленты, по четыре с каждой стороны, украшенные прямоугольными фигурами в виде накладных бляшек. Здесь тот же знакомый удлиненный овал лица, миндалевидные глаза и маленький рот. Мастер умело передает стандарт красоты богини Матери-плодородия бронзового века Хакасии.

Произведенный художественный анализ памятников окуневской культуры: костяных пластинок, миниатюрной каменной пластики, каменной стелы «Хыс- Тас» и изваяния из Ар-Хая, позволяет сделать вывод, что в Окуневскую культуру существовал «изобразительный канон» богини Матери-плодородия. Он представлял собой образ женщины с вытянутым очертанием лица, острым подбородком, длинными распущенными волосами на пробор, по бокам изображались кольца-серьги иногда- ожерелье на шее. 

В 1988-1989 гг. экспедиция во главе с ленинградским археологом Д. Г. Савиновым обнаружила недалеко от аала Полтаков Аскизского района поселение карасукского времени (ХІ-ѴІІІ до н. э.) Торгожак. Самыми интересными находками в данном памятнике стали многочисленные каменные гальки, в количестве 222 предметов с антропоморфными женскими лицами (Ил. 8-10). Антропоморфные женские гальки Д. Г. Савинов условно разделил на «одетых» и «запеленутых».

Находка антропоморфных каменных галек в аале Полтаков вызвала большой интерес и дискуссии в научном мире, получившие широкое освещение в различных публикациях: Д. Г. Савинова (1991; 1995; 1996), Д. А. Мачинского и К. В. Чугунова (1998), Л. А. Соколовой (1995), С. Н. Леонтьева (2000; 2001) и др. [9]. По иконографии торгожакских галек были высказаны различные точки зрения; по мнению Д. Г. Савинова, «приемы украшения торгожакских галек с антропоморфными изображениями... отражают вполне определенную изобразительную традицию, связанную с Окуневской культурой... сами гравированные гальки использовались при проведении соответствующих обрядов...в этом плане они сопоставимы с более поздними онгонами (у хакасов тесы), получившими, как известно, широкое распространение в анимистических культах народов Сибири», Д. А. Мачинский и К. В. Чугунов считают, что это «..женский образ Великой богини-матери», Л. А. Соколова сопоставила торгожакские «запеленутые» фигурки с изображением перекрещивающихся лент и с реконструкцией детского захоронения колыбели из Окуневского могильника Уйбат V и высказала предположение, что «соплеменники и родственники считала, что обряд захоронения в колыбели помогал духу умершего возродиться в его потомках», С. Н. Леонтьев считает, что «торгожакские гравировки являются вариантом изображения сакрального божества - богини или обожествленной женщины».

Каменные гальки имеют плоскую и или уплощенную треугольную форму, они обращены зауженной частью вверх. На лицевой стороне изображена фигурка женщины Богини-Матери, она разделена на 3 яруса, которые символизируют трехчастность мироздания, существовавшего у кара- сукцев: Верхний, Средний и Нижний Мир. На эту особенность впервые обратил внимание археолог С. Н. Леонтьев. По его мнению, «Трехчастность изображения указывает на связь божества с тремя сферами мироздания, а декор «одежд» воспроизводил структуру космоса в вертикальных и горизонтальных аспектах» [10].

В верхней части гальки художник изображает треугольное лицо, при этом выделяет условно глаза, нос и маленький рот, на голове - круглая шапочка или иногда лицо, как бы скрытое «вуалью». Средний мир - пояс одежды женщины Богини, украшен геометрическим орнаментом «ромб» и Нижний мир - подол платья или юбка - украшен так же геометрическим орнаментом «елочка». Следует обратить внимание на необычное изображение с двух сторон, украшено гравировкой в виде заштрихованных линий и фигур. Женские образы поражают пластической силой изображенных на ней персонажей, которые выглядят загадочными. Каково бы ни было предназначение этих предметов, мастерство карасукских резчиков поражает своим совершенством и колоссальной силой воздействия.

Все эти сохранившиеся многочисленные образы богини Умай окуневского и карасукского времени совпадают с обликом богини Умай, описанным в 1928 г. этнографом Н. П. Дыренковой: «Турецкие племена Сибири (как выявляется из молитв к Умай), представляют Умай в образе светлой женщины с длинными белыми или рыжими волосами в белой одежде (телеуты, шорцы, сагайцы); В молитвах Умай называют «золотоволосой среди 40 девиц и чистой» (телеуты), «матерью Умай с гребневидными волосами с чистейшими устами» (телеуты), «богатой матерью с пышными волосами «семидесяти люлек чистой матерью в шелк, красивой девицей» (шорцы), «матерью Ымай с шестьюдесятью развевающимися косами (качинцы)» [11].

В 1980-1990 гг. в ряде публикаций некоторых ученых прозвучала интересная версия, что в текстах, обрядах и символике хакасов сохранилась тесная связь богини Умай с образом птицы [12]. Мы имеем основание утверждать, что в скифо-тагарском искусстве образ богини Умай приобрел орнитологический образ в виде утки или лебедя. Подобные изображения встречаются в наскальных рисунках и в художественной обработке металла.

В 1984 г. филолог М. И. Боргояков отметил, что в целом тюрки Саяно-Алтая представляли богиню Умай в образе красивой женщины, спускающейся с неба. «Хотя ее птичьи черты стерлись, но ясно, что она должна иметь крылья, чтобы обитать в небесах».

Ярким подтверждением данного факта стал скифо-тагарский миф, сохранившийся у качинцев и записанный Н. Ф. Катановым. Согласно нему, сотворение мира произошло от утки. Легенда начинается с диалога двух уток (Ил. 11). Одна из них посылает другую за песком на дно реки. Тот песок, который первая утка получила от второй, она толчет колотушкой 9 дней, и в результате получается земля. Песок, который посыльная утка сохранила у себя, превратился в высокие горы. В наказание за утайку первая утка не дала ей земли для проживания. Провинившаяся утка все-таки выпросила землю размером со след трости, проткнула землю и ушла в отверстие. Так они разграничили места обитания и сферы влияния. Далее первая утка сотворила из земли человека (мужчину), а из его ребра - женщину, дала им скот и хлеб.

Лучезарная дева-лебедь Хуу занимает особое положение в текстах хакасских архаических эпосов с мифологической основой и в народных сказках.
Птица Хуу считается прародительницей хакасов, что нашло отражение в тотемическом по своей природе обычае дарить убитого лебедя. Его описал финский ученый М. А. Кастрен в 1847 году: «Как скоро татарин (хакас) застрелил лебедя - он отправляется с ним м. А. Кастрен

к соседу и по предварительному угощению айраном, (1813-1852)
дарит его ему, за что сосед непременно должен отдарить лучшей своей лошадью. Новый владелец лебедя, в свою очередь, отправляется с ним к своему ближайшему соседу и обменивает его так же выгодно. Таким образом, лебедь переходит из юрты в юрту, пока придется наконец, кому-нибудь поплатиться лучшим конем за полусгнившую птицу» [13].

Изображения с уткой в татарское время служили украшением для навершия предмета культа (Ил. 12).

Мы сразу узнаем в отлитой из бронзы фигурке уточку.

Скульптура решена скупыми и лаконичными средствами: объемная, отлитая фигура птицы изображена не плывущей, а стоящей. Мастер дал ей широкую и плавную линию груди, тонкую и длинную шею, на которой мы видим изящную головкусхарактерным плоским клювом. Фигурка птицы несколько растянута, что придает ей статичность. В облике утки много величавости и спокойствия. Утка воспринимается живой, полной внутренней жизни, характеризуется правдивостью и точностью в изображении. Перед нами удивительно монументальное, одновременно и декоративное произведение искусства, отражающее основные особенности татарского художественного стиля. 

Тагарские художники умело выбивали на камнях изображения уток или лебедей. Ярким образцом татарского наскального искусства является Бейская стела (Ил. 13-14. Хакасский национальный музей). На двух противоположных боковых сторонах стелы в точечной технике выбиты изображения животных, птиц и тамгообразных знаков. К большой радости, гравировка оказалась долговечной, хорошо сохранившейся: памятник - один из немногих раритетов такого типа. Возможно, произведение было техническим экспериментом: фигурки вырезаны на стеле, выполнены в технике гравировки, которая пережила не одно тысячелетие. Следует при этом отметить, что ценность произведения обусловлена не только его уникальностью - нужно подчеркнуть исключительный реализм в изображении животных и птиц. В простой на первый взгляд композиции содержится мифологический сюжет о сотворении мира по скифо-тагарскому мировоззрению.

На одной грани стелы в верхней ее части изображён ворон (бог Эрлик?) с раскрытым клювом, ниже -два неясных и непонятных изображения, под ними- пять контурных фигур оленей (бог Солнца) с ветвистыми рогами. На этой плоскости стелы рисунки выполнены менее четко, чем на противоположной грани, где в верхней части представлены две контурные фигурки оленей, обращенных головами в противоположные стороны со спиралевидными вихреобразными завитками на туловищах и ветвистыми рогами. Ниже находится силуэтное изображение жертвенной лошади с подогнутыми под брюхо передними ногами, задняя половина ее туловища вывернута, как бы вывихнута. Под лошадью в ряд располагаются три фигуры лунорогих быков (Бог Луны?) со скоплением точек в центре серпа рогов. В нижней части плоскости выбиты контурные изображения оленя (бог Солнца) и водоплавающей птицы-утки (богиня Умай). В задней части корпуса оленя (бог Солнца), внутри контура, помещается яйцо, а в яйце - еще не вылупившийся птенец. В передней части туловища оленя в скелетном стиле изображена утка (богиня Умай).

На обеих гранях стелы фигуры животных и птиц изображены с соблюдением правил композиции. Однако в то же время удалось избежать монотонности благодаря подчеркиванию контрастов между двумя гранями стелы с птицами: у одних головы подняты, а у других - опущены, у некоторых птиц тщательно выписано разное оперение. Следует обратить внимание на точность в передаче таких деталей. Вся картина гармонична: очертания ворона и утки, оленей, быков и коня отличаются реализмом. Утки в хакасской мифологии олицетворяли рождение мира.

В таштыкском искусстве богиня Умай приобрела переходный образ женщины-птицы или крылатой женщины (Умай-лебедь, Умай-утка). На сегодняшний день известно два иконографических образа Умай-птицы. Первый был найден в 1989 г. археологом С. Г. Скобелевым в древнетюркском кургане около с. Койбалы в Бейском районе Хакасии (Ил. 15), второй стала случайная находка в Астраханской области (Ил. 16).

С художественной точки зрения, находка золотых подвесок из с. Койбалы позволила выделить богиню Умай в образе женщины-птицы. Умай-птица - мифическое существо с женской головой, крыльями лебедя. Она наделена суровым выражением лица, словно непроницаемым для мирских соблазнов, отчего её образ становится еще более таинственным. Руки сложены на груди. На шее богини ожерелье с тремя подвесками в виде креста (символ бога Тенгри), знак принадлежности к небесной семье. На голове богини - головной убор, трехрогая корона «тиара», и ожерелье с одной подвеской в виде креста (символ бога Тенгри). На подвеске присутствует главный признак Умай - трехрогая корона «тиара». В ее руках помещается сосуд, fta основе наличия подобного изображения исследователи относят ряд женских изображений к образу Умай. Главным же признаком Умай в этот перид являются крылья. В представлениях хакасов Хуу - лебедь, - это сказочная птица, которая гнездится в воздухе, красивая женщина, спускающаяся с неба, птица-мать и т. д. В мифологических системах Евразии именно птица являлась главной посредницей между двумя противоположными сферами Вселенной - «Верхним и Нижним» мирами.

О почитании богини Умай как богини войны в эпоху кыргызского каганата (ѴІ-ІХ века) свидетельствуют найденные в 1877 г. на озере Алтын Кель крестьянином с. Иудино Е. Ф. Корчаковым две плиты с енисейской рунической надписями, рассказывающими о кыргызском кагане Барс-беке [14]. В эпитафии Алтын Кель-І говорится о покровительнице кыргызских воинов богине Умай: «Десять лун она носила (меня), моя мать! Она принесла (меня) моему элю. Я утвердился на земле благодаря моей доблести. Я храбро сражался с многочисленным врагом и покинул мой эль, (оставив) его в раскаянии. Увы! Своим младшим и старшим братьям Вы снимали-сгружали верблюжьи вьюки (с дарами). Тем, что было на земле - моими деяниями и моей доблестью - я, Барс, не пресытился! Без отца Вы героем были! Когда псы преследовали (дичь), Вы проносились мимо кочевий! Сгинь, (дух) смерти со своей младшей братией! О, Барс, не покидай (нас)! Увы! Наше звание..., наш бег - Умай!, мы храбрые воины (нашего рода-племени!...» [15].

Композиции в изображении богини Умай древнетюркского времени можно разделить на многофигурные (с мотивами погребального и свадебного обряда с участием богини Умай и бога Тенгри), двухфигурные (сидящие на троне бог Тенгри и богиня Умай) и однофигурные (образы богини Умай). Многофигурная композиция с поминальной сценой изображена на известном Кудыргинском валуне (Горный Алтай) и со свадебным обрядом - на войлочном ковре (V Пазырыкский курган, Горный Алтай). Двухфигурныекомпозицииввидесидящих на троне бога Тенгри и богини Ума й обнаружены на Сулек- ской писанице (Хакасия), в Суттуу-Булак (Кыргызстан) и в комплекс Когалы (Казахстан). Образы богини Умай в иконографии богини войны и плодородия найдены в долине р. Малого Кемина, в ущелье Далпаран (Киргизия), у с. Майтобе (Казахстан) и в п. Сузак (Казахстан). В это время образы богини Умай имеют иконо- графиюкак богини войны, так и богини плодородия.

Вышивка на традиционных шубах «идектіг тон»  - М. П. Чебодаева

 

На традиционной шубе свадебной свахи «идектіг тон» иногда тоже делалась декоративная вышивка. Она была скромной и символизировала ствол «мирового древа», корнями растущего вниз.

В Петербурге, в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера), сохранилась такая женская шуба из улуса Тугужеков, где неизвестная вышивалыцица на спинке шубы создала интересную композицию вышивки, в которой мы видим мотив орнамент «рога барана», «крыло богини Умай» и «пятилистник» (лотос) - символ Богини Огня От Ине.

В мифологическом мировоззрении хакасов большое место занимал животный мир. В декоративных предметах очень часто встречался орнамент «рога барана», по-хакасски «хуча муузі», который встречается в народной вышивке и на кожаных сосудах. Изображение рогов - символ основного богатства хакасов - скота, с ним связывались многие народные представления. Со временем изображения рогов наслаивались друг на друга и трактовались по-разному. Изображение рогов - одно из древнейших изображений, которое впоследствии трансформировалось в растительные мотивы.

Роговидный мотив - один из наиболее распространенных в хакасском орнаменте, образующий целую группу модифицированных узоров, близких к реальному образу рогов животного. Мотивы роговидных очертаний распространены в искусстве народов, генетически связанных с культурой кочевников степей Саяно-Алтая. Помимо Хакасии орнамент «рога барана» был широко распространен в орнаментальном искусстве Центральной Азии (Казахстан, Кыргызстан, Алтай, Бурятия, Тува и Монголия).

Истоки мотива орнамента «рога барана» в Хакасии относятся в карасукской (ХІІІ-ѴІІІ вв. до н. э.) и тагар- ской культуре (ѴІІ-ІІІ вв. до н. э.). В настоящее время известны три изваяния с изображением барана: из ст. Усть-Бирь (Минусинский краеведческий музей), с правого берега р. Енисей около заимки Майдашинская (Минусинский краеведческий музей) и изваяние из Верхнебиджинского чаатаса (Хакасский национальный краеведческий музей).

По-видимому, в тагарское время появилась связь «Небо-бог Тенгри-Горный козел-Баран», которая была связана с мифологическими представлениями племен, населявших Хакасско-Минусинскую котловину. Несомненно, что такая композиция «Небо-бог Тенгри-Горный козел-Баран» весьма архаична и свидетельствует еще о тотемических представлениях скифских-тагар- ских племен.

В 1949 году московский археолог С. В. Киселев писал по этому поводу: «Другой местный мотив второй группы  древнейших тагарских скульптур - изображение стоящего козла... Козел столь же массивен и неподвижен, его мускулатура так же резко подчеркнута. Он не имеет прямых предшественников в карасукской пластике. Однако бараны, украшающие рукоять ножа, свидетельствуют о том, что и в дотагарское время разрабатывался в Сибири мотив стоящей фигуры травоядого» [34. С. 140].

По мнению известного археолога Я. И. Сунчугашева, мотив «бараний рог» известен в Хакасско-Минусинской котловине с таштыпской эпохи: «В то время завитки рогов украшали знаменитые бронзовые поясные пряжки. Культ барана как символ богатства и достояния, как известно, трактовался и скульптурными формами. Изображение бараньих голов украшали и железные псалии. «Бараньи рога» представлены в известных Ф-образных тамгах ІХ-ХІ вв. Они также бытовали у хакасов до наших дней. Важным доказательством преемственности хакасского прикладного искусства с древнейшими образцами служат элементы современной вышивки орнамента «бараньи рога» [35. С. 141].

Научный сотрудник Государственного Эрмитажа, изучавшая тагарскую культуру, М. П. Завитухина сделала вывод: «Горный козел - один из ведущих мотивов в искусстве племен Среднего Енисея, который существовал во все периоды татарской культуры...Фигурами горного козла украшали основные категории предметов материальной культуры. Его многочисленны изображения имеются в коллекциях минусинских бронз и в других музеях. Тагарские мастера изображали козла не только в мелкой пластике, но и выбивали рисунки на приенисейких скалах и на камнях могильных оград. Этот образ чаще других встречается и в искусстве предшествующей, карасукской эпохе. Все это позволяет считать горного козла главной темой в искусстве тагарских племен» [36. С. 8].

В 1990 году Л. Р. Кызласов и Г. Г. Король в книге «Декоративное искусство средневековых хакасов как исторический источник» писали: «Значительное место в орнаменте вышивки занимает мотив «рога барана». Известно, что вариант этого мотива - две спирали, закрученные в разные стороны, - имеются уже в таштыкском орнаменте, известен он и в средневековье. Среди всех сибирских народов, в орнаментальном искусстве которых распространен этот мотив, только у хакасов, насколько это известно, при орнаментации верхней одежды вышивка по вытачкам на  спине завершается спиралями, закрученными в разные стороны» [37. С. 181].

Орнамент «рога барана» «хуча муузі» получил большое распространение в декоративно-прикладном искусстве хакасов: войлоковалянии, художественной обработке металла и вышивке на одежде. Узор «рога барана» занимает главенствующее место в хакасском узоре. Характерной особенностью узора «рога барана» является его спиральное построение, имеющее от двух до четырех полуокружностей, образующих спираль. В процессе композиции узор «рога барана» очень часто усложняется путем введения других форм хакасского узора. Промежуточная форма узора «рога барана» встречается довольно редко в композициях хакасского узора. Увеличение количества спиралей в этом элементе приводит к рисунку «повторяющийся рог». Чаще всего он встречается в вышивке.

Другой мотив вышивки на женской шубе был связан с Богиней Огня. Богиня Огня в мифологии хакасов олицетворила женское начало, была хозяйкой и хранительницей жилища, оберегом для человека, защитой для пасущегося (скота), считалась сестрой богини Умай. Образ Богини Огня был неразрывно связан с домашним очагом. Очаг был центром юрты, местом, где протекала жизнь семьи. Кроме того, очаг - связующее звено между предками и потомками, символ преемственности поколений. В традиционном понимании хакасов, богиня огня «От Ине» давала тепло и свет, постоянно охраняла домашний очаг и семью от злых сил, очищала пространство, приносила удачу и богатство хозяину, жила заботами главы дома. Для сохранения благополучия семьи женщины были обязаны ежедневно кормить богиню.

В 1905 году ссыльный революционер Д. А. Лаппо записал от информаторов, что: «огонь называется матерью, имеющей 30 зубов, и караульщиком дома днем и ночью. В честь духа огня закалывался обыкновенно белый холощеный баран с черными щеками. У духа огня 50 косичек, спускающихся на спину, шею и плечи. Этот дух охраняет хозяина дома спереди и сзади, днем и ночью. В связи с огнем и Плеяды, так как у них и огня - один покровитель» [38. С.22].

Основой для издания данного альбома послужили музейные коллекции Российского этнографического музея, Музея антропологии и этнографии им. П. Великого (Кунсткамера), Хакасского национального краеведческого музея, Минусинского краеведческого музея и Аскизского краеведческого музея. Хакасская народная вышивка на женских шубах носила мифологические мотивы и была своеобразным оберегом человека. Главные орнаментальные мотивы в вышивке были связаны с пантеоном богов у хакасов Тигір (Тенгри), Ымай (Умай), От Ине (Богиня Огня), Чір-Су (Земля-Вода), Солнцем (Кун) и Луной (Ай). Автор рассмотрел каноны расположения вышивки на традиционной женской шубе у этнических групп хакасов (качинцев, сагайцев, койбалов, кызыльцев и шорцев).

Таким образом, мотивы орнаментов хакасской вышивки на женской шубе были связаны с мифологией и религией хакасов тенгрианством, основанных на вере в единого бога Тенгри. В Хакасии тенгрианство установилось с теми формами местных культов и религиозно-мифологическими традициями, которые существовали с бронзового века и были связанны с окуневской культурой (Ш-П тыс. до н. э.), что нашло отражение в орнаменте и декоративно-прикладном искусстве хакасов в вышивке, художественной обработке дерева, металла, кожи, войлока и бисероплетении.

 Вышивка на праздничных женских шубах «ах тон» - М. П. Чебодаева

В хакасской народной вышивке существовали определенные каноны в вышивке на белых нагольных шубах «ах тон». У каждой этнической группы они имели свои особенности. В настоящее время в музеях сохранились шубы «ах тон» только качинцев, сагайцев и шорцев, и практически каноны вышивки были одинаковыми.

Сагайцы и шорцы украшали вышивкой спинку шубы и проймы рукавов «аргазы» в технике «алдрып» («козлик»).

Этнограф Ю. А. Шибаева указала на особенности вышивки шубы «ах тон» у сагайцев. По ее мнению, «на спинке шубы вышивальщицы применяли различную технику вышивки. Например, спинку шубы «ах тон» сагайцы вышивали косой перекрещивающейся гладью «созірткен» по линии проймы и растительным орнаментом на самой спинке. Последний узор вышит тем же цветным шелком, как и «арган, но и по-другому середина узора заполнена гладью, а контуры выполнены швом созірткен» [32. С. 24].

Этнограф Ю. А. Шибаева обратила внимание на локальные особенности размещения пратов и тартханов на сагайской «ах тон»: «Ширина каждого тартхана здесь 5-7 см, а длина кисточек - около 10 см, всего их на шубе Улугбашевой пять. В крайних «тартханах» верхний ряд прошит синей шелковой нитью, затем следует красная нить и ниже - зеленая; у второго и четвертого тартхана другой порядок чередования нитей: зеленая, ниже синяя, потом красная и т. д. Кисточки, таким образом, разноцветные» [33. С. 24].

А качинцы вышивкой шубы «ах тон» так же украшали спинку шубы и проймы рукавов «аргазы» в технике «алдрып» («козлик») и «пратами» и «тартханами» - символом богини Умай. На некоторых шубах по отрезной линии пояса вышивались три или пять «пратов» с висячими кистями «тартханами». Такая шуба, сшитая мастерицами, выглядела очень нарядной.

Шуба «ах тон» сагайская. 1947

Шуба «ах тон» качинская. 1948

Вышивка на женских праздничных шубах качинцев - М. П. Чебодаева

Самая богатая отделка женских шуб была у качинцев, где средний шов по спине и шов, соединяющий рукав со спинкой «аргазы», расшивался шелковыми нитками в технике «алдрып» («козлик»).

Спинка праздничной шубы украшалась вышивкой с мотивом орнамента «трилистник» и «мировое древо». Мотив орнамента «трилистник» был связан с Богиней Умай в мифологии хакасов и олицетворил женское начало. Богиня Умай была богиней плодородия и покровительствовала детям и воинам. Она считалась супругой бога Неба Тенгри.

В 1928 году внешний облик богини Умай отметила этнограф Н. Дыренкова: «Турецкие племена Сибири (как выявляется из молитв к Умай) представляют Умай в образе светлой женщины с длинными белыми или рыжими волосами в белой одежде (телеуты, шорцы, сагайцы). В молитвах Умай называют «золотоволосой среди 40 девиц и чистой» (телеуты), «матерью Умай с гребневидными волосами с чистейшими устами» (телеуты), «богатой матерью с пышными волосами «семидесяти люлек чистой матерью в шелк, красивой девицей» (шорцы), «матерью Ымай с шестьюдесятью развевающимися косами» (качинцы)»[31. С.135].

Кроме того, качинцы делали на праздничных шубах «праты» и «тартханы» так же связанные символом богини Умай (Ымай). На праздничных шубах традиционно на отрезной линии пояса вышивались три или пять «пратов» с висячими кистями от прошитой вздержки «тартханов». Такая праздничная шуба, сшитая мастерицами, выглядела нарядной, самобытной и колоритной.

 Вышивка на женских праздничных шубах койбалов  - М. П. Чебодаева

Койбалы вышивкой украшали на праздничных шубах спинку с мотивом орнамента «мировое древо», проймы рукавов «аргазы» и рукав с мотивом орнамента «рога оленя».

Образ «мирового древа» занимает важное место в религиозном сознании, мифологии и изобразительном искусстве тюркоязычных народов Сибири и Центральной Азии. Пережитки культа «мировое древо» сохранились у всех народов Саяно-Алтая. Культ «мирового древа» восходит к окуневской археологической культуре (Ш-П тыс. до н. э.) и традиционно сохранился у хакасов, в их фольклоре, обычаях и прикладном искусстве.

Образ «мирового древа» в декоративно-прикладном искусстве хакасов нашел широкое использование: в гравировке на камне, в пластике, в художественной обработке металла и в народной вышивке. У хакасов существовал «культ дерева». Эта древняя традиция сохранилась до наших дней. Известно также, что у каждого хакасского рода (сеока) было свое родовое дерево. Например, лиственница у сеоков (Таг Харга, Суг Харга, Хобый, Ах Хасха и т.д.), береза у сеоков (Ах Пильтір, Шор и т.д.), сосна у сеоков (Хобый, Хый и т.д.) и др.

В 1973 году томский этнограф М. С. Усманова обратила внимание на интересное явление, которое сохранилось у хакасов говорящее о связи рода с деревом: «Оказалось, что они осознают принадлежность не только к тому или иному сеоку, но и к особому сообществу людей, имеющих общее дерево рода: лиственницу, березу, сосну и т.д. Северные хакасы (кызыльцы и качинцы) считают такое дерево своей «чулой» (душой) и это, видимо, не случайно, потому что как у северных, так и у южных хакасов с деревом рода было связано благополучие, здоровье и жизнь человека. Южные хакасы в настоящее время не осознают непосредственной связи между деревом се- ока и категорий души «чула» [29. С. 100].

Мотив орнамента вышивки «мировое древо» делался по определенному канону с сохранением строго традиционных форм. Орнаментальные мотивы, украшающие вышивку, сводятся с сильно стилизованным элементом растительных очертаний, нередко напоминающих по своей форме растительные побеги. В хакасской народной вышивке орнаментальный мотивов «мирового древа» был очень популярен на женских шубах, на сикпе- нах, на рукавицах и на кисетах. Мотив «мирового древа» являлся, ни чем иным, как изобразительным следом двух широко распространенных в тенгрианстве культов: «Земли-Матери» и деревьев. Еще со времен матриархата плодородящая сила Земли олицетворялась в образе женского божества, и столь же древним является ее символическое изображение в виде различных форм растительности. Так же изображалось и священное «древо жизни», источник жизненной силы, символ плодородия, вместилище души предков. Эти два предмета почитания и благоговения наших предков получили в народном искусстве один условный изобразительный знак «мировое древо». Мотив «мирового древа» является стержнем трехчастной композиции, сюжетный смысл которой некогда мог означать сцену поклонения симметрично стоящих всадников женскому божеству или древу.

 

Вышивка на женских праздничных шубах сагайцев и кызыпьцев  - М. П. Чебодаева

Сагайцы и кызыльцы украшали вышивкой спинку женской шубы мотивом орнамента «розетка» - символ богини Солнца. Богиня Солнца в мифологии хакасов олицетворила женское начало и была богиней жизни. Солнце считалась сестрой Богини Луны. Солнце - начало начал, говорили хакасы, без него невозможно жить на земле. Солнце является животворным источником, своей энергией питающее все живые существа. Солнцу хакасы молились, задабривали жертвоприношениями, устраивали в честь него праздники. Один и таких праздников - Новый год «Чіл пазы» сохранился до наших дней, его отмечают ежегодно 22 марта первого весеннего месяца. Отпраздновав его, хакасы устраивали той и после этого покидали зимние стоянки, уходя со стадами на летние пастбища. Встреча весны, к которой так тщательно готовились, была народным праздником хакасов. Он был связан с поклонением богине Солнца.

Известный археолог Я. И. Сунчугашев в монографии «Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа» особое значение уделил солярному орнаменту. По его мнению, «рисунок Солнца, которое глубоко почитали древние хакасы, выписывался даже в очень мелких масштабах, но с хорошо видимыми лучами в небольшие прямоугольные бляхи... Бытование культа Солнца и Луны в верованиях древних хакасов подтверждается и памятниками енисейской письменности. Глубокое почитание Солнца и Луны древними зафиксировано также в хакасских богатырских сказаниях, создание которых восходит к периоду существования древнехакасского государства» [28. С. 141-142].

Богиня Солнца «Кун» в народной вышивке изображались в виде «розеток». Еще с древних времен человек заметил, что точка захода Солнца в течение года перемещается от юго-востока к северо-востоку и наоборот. Это природное явление породило у художников представление о спиралевидном движении Солнца, а в орнаменте - изображение «розеток», которые стали весьма распространены в искусстве народных мастеров. Лучшее время года в степи длилось от шести до восьми месяцев и приходилось на весну, лето и осень. Вот почему вышиваемый орнамент на одежде нередко приобретал форму шести-восьми лепестковой «розетки», вписанной в круг.

Орнаментальные мотивы в вышивке на женских шубах - М. П. Чебодаева

 По представлениям хакасов, макрокосмос делится на Верхний, Средний и Нижний миры, между которыми распределены живые существа, боги и духи. У хакасов в Верхнем мире находится Высшее Божество Тенгри (Ти- гір), Богиня Ымай (Умай), Бог дорог (Чол-Тенгри), Богиня Огня (От Ине), Богиня Солнца (Кун) и Богиня Луны (Ай), в Среднем мире - Чір-Су (Земля-Вода), в нижнем - Бог Эрлик. Божество Тенгри являясь главой тюркского пантеона, предопределяет судьбы людей, сроки их жизни. В орхоно-енисейских памятниках Тенгри наделен определенными человеческими чертами и говорит человеческим языком.

Хакасы считали, что Вселенной правят: Бог Тенгри-вер- ховное божество, Чір-Су (Земля-Вода), Эрлик, Чол Тенгри, Богиня Умай, Богиня Огня, Богиня Солнца и Богиня Луны. Бог Тенгри, вместе с Богом Чір- Су («Землей-Водой»), вершили земные дела и, прежде всего, «распределяли сроки жизни», однако рождением людей ведала Богиня Умай - олицетворение женского земного начала, а их смертью - Бог подземного мира Эрлик. Бог Чір-Су (Земля-Вода) и Тенгри воспринимались как две стороны одного начала, не борющиеся друг с другом, а взаимно помогают друг другу.

Известный ученый Н. Ф. Катанов писал: «Боги кудаи живут на небе, выше всех облаков. Живут они в юртах, перед нею стоит золотая коновязь, а внутри ее сидят за занавеской семь или девять богов кудаев и держат перед собой «большую книгу жизни» в которой отмечают родившихся и умерших» [28. С. 223-224].

Выразительной особенностью тенгрианства было выделение трех зон Вселенной: Небесной, Земной и Подземной, каждая из которых, в свою очередь, воспринималась как видимая и невидимая. Небесный мир (Верхний) состоял из семи горизонтальных ярусов, каждый из которых был обителью того или иного божества. На самом верхнем ярусе жил бог Неба Тенгри. Хакасские Боги перемещались на конях, поэтому в жертву им приносили лошадей. Видимое Небо, ближний, было куполообразным. В нем располагались Солнце и Луна, звезды и радуга. Верхний Мир населен шестью главными богами: Тенгри (Тигір), Умай (Ымай), Огонь (От Ине), Бог-Дороги (Чол Тенгри), Солнце (Кун) и Луна (Ай).

Шуба с перехватом «идектіг тон» - М. П. Чебодаева

Своеобразной была старинная женская шуба «идектіг тон». Она была обрядовой одеждой качинцев. Ее могли носить на свадьбе только замужние женщины- свахи. Шилась такая шуба из белой или черненой овчины, мерлушки, покрытой узорчатой тканью. На покрытие ее, в зависимости от возможности, использовали сукно, бархат, атлас, шелк и парчу. Такая шуба высоко ценилась. Ее носили в особо торжественных случаях. Она долго хранилась, передавалась по наследству по женской линии.

В 1884 году исследователь И. И. Каратанов отметил древность шубы «идектіг тон»: «Покрой шуб с перехватом около подола, который затрудняет на скорой ходьбе, но мода эта, как говорят инородцы, весьма древняя и уважается инородками...» [24. С.623].

В 1894 году исследователь П. Е. Островских, посетивший качинцев, сообщил о технологии шитья женской свадебной шубы «идектіг тон»: «Оригинальные длинные женские шубы с перехватом ниже колен, с большим трудом стягиваемым при помощи толстых ниток из воловьих жил, теперь встречаются уже довольно редко, заменяя шитыми на русский манер, хотя и разукрашенными шелками, парчой и проч.» [25. С.320].

Особенностью покроя шубы «идектіг тон» была прямая спинка, скроенная в талию, с глубокими остроугольными проймами рукавов; на уровне колен шуба собиралась в сборки при помощи ниток из воловьих жил, образуя как бы воланы, которая ограничивала свободное движение женщины. Левая пола с четырехугольным ступенчатым выступом глубоко запахивалась на правую сторону, шуба застегивалась на две пуговицы. Воротник делали стоячий или отложной из мерлушки или выдры. Края рукавов делались обычно полукруглыми с опушкой из шкурки мерлушки или выдры, которая прикрывала кисти рук. Длина шубы была почти до пола. На опушку подола и полы «хума» чаще всего использовали шкурки с лап соболя и белки, на сбор которых тратили многие годы. Кроме того, нередко у такой шубы на подол, полы и обшлага рядом с «хума» нашивались широкой полосой ткань яркого цвета «хачы». К бокам шубы под рукавом пришивались петли для подвешивания сумочки и кисетов.

В 1898 году исследовательница А. А. Кулакова отметила, что «идектіг тон» встречалась преимущественно у инородцев Абаканской и Аскизской инородной управе и стоила от 15 до 70 рублей.

В 1900 году Е. К. Яковлев выделил «идектіг тон» качинской девушки. По его мнению, «идектіг тон - нагольная шуба с воротником из овчины; вырез левой полы обшит миткалем, черным мехом, лапками колонка